В творчестве Пушкина можно обнаружить мотивы ислама и его философии («Подражания Корану»), ощутить дух средневековой Европы («Скупой рыцарь») или поэтически прочувствовать прелесть «эстетики Возрождения» («Каменный гость»). Пушкин умел выразить основополагающие, базисные начала всякой нации и любой культуры. Он стал для России некоей шкалой для измерения мировой духовной жизни. По произведениям поэта Россия и русские узнавали мир, ибо сам Пушкин познал и сделал частью своего духовного «Я» Библию и Коран, Овидия и Анакреона, Шекспира и Гёте, Байрона и Шенье, Гафиза и Саади.
Особенностью патриотизма Пушкина было его твердое убеждение в том, что Родина и государство отнюдь не тождественны, но в годы тяжелых испытаний, как это было в Смутное время, именно сильная государственная власть, опирающаяся на народ и выражающая его интересы, препятствует уничтожению народной культуры и спасает саму социальность. Пушкин никогда не отождествлял Родину и государственный аппарат Российской империи. Его отношения с власть предержащими были сложными и противоречивыми - как и с российскими монархами, из коих он наиболее тесно общался с Николаем I. В апреле 1834 года он писал жене: «Видел я трех царей: первый велел снять с меня картуз и пожурил за меня мою няньку; второй меня не жаловал; третий хоть и упек меня в камер-пажи под старость лет, но променять его на четвертого не желаю;
от добра добра не ищут. Посмотрим, как-то наш Сашка будет ладить с порфирородным своим тезкой; с моим тезкой я не ладил. Не дай Бог ему идти по моим следам, писать стихи да ссориться с царями! В стихах он отца не перещеголяет, а плетью обуха не перешибет»1.
Видимо, именно последняя фраза объясняет отношение поэта к российской государственной власти. Ее необходимо принимать как данность, как необходимость - порой именно как неизбежное или необходимое зло. Как писал еще Гораций, высоко почитаемый Пушкиным:
Тяжко! Но легче снести терпеливо То, чего изменить нельзя Пушкин А.С. Собрание сочинений: в 10 т. М., 1962. Т. 10. С. 172. Гораций. Оды : 4 кн. СПб., 1902. Кн. I. С. 24..
Отношение Пушкина к государственной власти - как и к большинству жизненных проблем и коллизий - хорошо описывается формулой, которая получила название «Молитва о безмятежности» и которая, хотя и восходит к Августину Блаженному и Франциску Ассизскому, часто связывается с именами Карла Этингера (1702-1782) и Рейнхольда Нибура (1892-1971): «Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить, и дай мне мудрость отличить одно от другого». Впрочем, идеи носятся в воздухе, мысли многих талантливых людей схожи друг с другом, поэтому трудно порой отдать пальму первенства в авторстве той или иной крылатой фразы.
Тема отношения Пушкина к монархии и российским самодержцам исследована довольно обстоятельно в литературе. Любовь к Отечеству и любовь к монарху - явления разного порядка, хотя они часто и отождествляются совершенно неправомерно в отечественной и мировой истории. В советское время исследователи часто делали акцент на романтической революционности поэта, находя вольнолюбивые идеи даже в тех творениях поэта, где их и вовсе не было. Да, поэт не скрывал от Николая I своей симпатии к декабристам и того обстоятельства, что если бы он оказался в Петербурге 14 декабря, то несомненно пошел бы на Сенатскую площадь.
Но пушкинисты в советское время нечасто вспоминали, что именно Николай I 8 сентября 1826 года на балу у герцога Девонширского назвал Пушкина «умнейшим человеком России» (потом эту мысль Николая Павловича повторит Н.В. Гоголь в «Избранных местах из переписки с друзьями»). Об этом сообщил историк и литератор М.П. Погодин, который издавал журналы «Московский вестник» и «Москвитянин». Погодин состоял в дружеских и деловых отношениях с Пушкиным и был в числе приглашенных на авторское чтение драмы «Борис Годунов». Николай Павлович отнюдь не был тем «Николаем Палкиным», которым его часто изображают. Это был умный монарх, хороший артист и психолог, способный понять неординарную душу художника. Он нашел верный подход к поэту. Лестные слова Николая I о Пушкине принесли свои плоды. Именно в этот день он обещал царю ничего не писать «противу правительства». После этого фрондирующая молодежь в Москве стала считать его придворным поэтом.
С.Л. Франк, который оставил много интересных наблюдений и мыслей о фигуре Пушкина- мыслителя (Франк, 1998; Можегов, 2018), считал его монархистом: «Монархизм Пушкина есть глубокое внутреннее убеждение, основанное на историческом и политическом сознании необходимости и полезности монархии в России - свидетельство необычайной объективности поэта, сперва гонимого царским правительством, а потом всегда раздражаемого мелочной подозрительностью и враждебностью» (Франк, 1998: 50). Видимо, Пушкин верил в конституционную монархию, ограниченную законами, нарушить которые монарх не может. Недаром он патетически восклицал в оде «Вольность»:
Владыки! Вам венец и трон Дает Закон - а не природа Стоите выше вы народа Но вечный выше вас Закон Пушкин А.С. Полное собрание сочинений в одном томе ... С. 19..
Можно соглашаться с оценкой С.Л. Франка или же оспаривать ее, но мысль об осознании Пушкиным исторической необходимости сильной государственной власти в России для самой возможности существования независимой России представляется верной и не противоречит реальной истории нашего Отечества. Во всяком случае, никаких симпатий к демократии наш великий поэт, который наслаждался диалогами Платона и читал сочинения Аристотеля, не испытывал. Видимо, он был солидарен с великими мыслителями в их нелицеприятной оценке демократии. В заметке «Об истории поэзии Шевырева» (1835) Александр Сергеевич писал: «...Франция, средоточие Европы... Народ властвует в ней отвратительною властию демократии» Пушкин А.С. Собрание сочинений: в 10 т. М., 1962. Т. 6: Критика и публицистика. С. 62.. В статье «Джон Теннер» Пушкин писал: «С изумлением увидели мы демократию в ее отвратительном цинизме, в её жестоких предрассудках, в её нестерпимом тиранстве. Всё благородное, бескорыстное, всё возвышающее душу человеческую - подавлено неумолимым эгоизмом и страстию к довольству.» Пушкин А.С. Собрание сочинений: в 10 т. М., 1962. Т. 6. С. 59..
Подведем итоги нашего исследования. Идея патриотизма входит неразрывной частью в мировоззрение Пушкина, фундированная уважением и любовью к истории Отечества и русскому языку как основе национальной культуры. Произведения Александра Сергеевича, не только поэтические, но и исторические (заметки, письма, дневниковые записи), свидетельствуют о его адекватном восприятии Отечества, позволяющем ему видеть в его истории и современной жизни как светлые, так и темные стороны. При этом поэт отмечал, что формы государственного устройства преходящи и изменчивы, а Родина - вечна.
Как мы уже отмечали, Пушкин считал, что следовать за мыслью великого человека - самое увлекательное из всех занятий. Герой всех пушкинских творений - мысль. Приключения его мысли увлекают и захватывают так, словно читаешь о головокружительных авантюрах в остросюжетных романах. На страницах пушкинских творений вдумчивый читатель способен обнаружить самые неожиданные ответы на многие простые и сложные вопросы бытия. Своим творчеством поэт и сегодня может помочь и помогает человеку обрести целостность в «русском мире», разбитом на осколки. Нужно только настроить душу и разум на постижение его мудрости. Только новый дух, найденный в глубинах русской культуры, может вывести нас из экзистенциальной трясины, из которой наш народ не может выбраться уже третье десятилетие.
Список источников
1. Волков Г.Н. Мир Пушкина: личность, мировоззрение, окружение. М., 1989. 269 с.
2. Гершензон М.О. Ключ веры. Гольфстрем. Мудрость Пушкина. М., 2001.560 с.
3. Горохов П.А. Философия истории А.С. Пушкина // Вестник Оренбургскго государственного университета. 2013. № 7 (156). С. 96-104.
4. Лосев А.Ф. Форма - Стиль - Выражение. М., 1995б. 944 с.
5. Лосев А.Ф. О народности Пушкина // Студенческий меридиан. 1995а. № 9. С. 10-30.
6. Лосев А.Ф. Страсть к диалектике: литературные размышления философа. М., 1990. 320 с.
7. Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991. 525 с.
8. Маймин Е.А. Русская философская поэзия. Поэты-любомудры, А.С. Пушкин, Ф.И. Тютчев. М., 1976. 192 с.
9. Можегов В.И. Открытие Пушкина-мыслителя в работах С.Л. Франка // Верхневолжский филологический вестник. 2018. № 4. С. 195-199.
10. Непомнящий В.С. Пушкин. Русская картина мира. М., 2019. 688 с.
11. Пустовит А.В. Пушкин и западноевропейская философская традиция. К., 2015. 408 с.
12. Пушкин в русской философской критике. Конец XIX-XX век. М.; СПб., 1999. 591 с.
13. Франк С.Л. Этюды о Пушкине. СПб., 1998. 128 с.
14. Шкловский Б.В. Встречи. М., 1944. 100 с.
15. Шпека К.А. К вопросу о предметном определении философии истории в аспекте соотношения философии и истории // Вестник Челябинского государственного университета. 2017. № 1 (397). С. 7-11.
16. A.S. Puskin und die kulturelle Identitat Russlands / G. Ressel (Hrsg.). Frankfurt am Main, 2001.312 s. (на нем. яз.).
17. Gerigk H.-J. Puschkin und die Welt unserer Traume. Zwolf Essays zur russischen Literatur des 19 und 20. Ulm, 2011.279 s. (на нем. яз.).
18. Hergett N. «Ehre» in der russischen Literatur. Analyse des Begriffs in ausgewahlten Werken von Aleksandr S. Puskin. Hamburg, 2003. 178 s. (на нем. яз.).
References
1. Frank, S.L. (1998) Sketches about Pushkin. Saint-Petersburg. 128 р. (in Russian).
2. Gerigk, H.-J. (2011) Puschkin und die Welt unserer Traume. Zwolf Essays zur russischen Literatur des 19 und 20. Ulm. 279 s. (in German).
3. Gershenzon, M.O. (2001) Klyuch very. Gol'fstrem. Mudrost' Pushkina [The Key of Faith. Gulf Stream. The Wisdom of Pushkin], Moscow. 560 р. (in Russian).
4. Gorokhov, P.A. (2013) Philosophy of History by Alexander Pushkin. Vestnik Orenburgskgo gosudarstvennogo universiteta. (7 (156)), 96-104 (in Russian).
5. Hergett, N. (2003) «Ehre» in der russischen Literatur. Analyse des Begriffs in ausgewahlten Werken von Aleksandr S. Puskin. Hamburg. 178 s. (in German)
6. Losev, A.F. (1990) Passion for Dialectics: Literary Reflections of a Philosopher. Moscow. 320 р. (in Russian).
7. Losev, A.F. (1991) Philosophy. Mythology. Culture. Moscow. 525 р. (in Russian).
8. Losev, A.F. (1995) Form - Style - Expression. Moscow. 944 р. (in Russian).
9. Losev, A.F. (1995) O narodnosti Pushkina [About Pushkin's Proximity to People]. Studencheskii meridian. (9), 10-30 (in Russian).
10. Maimin, E.A. (1976) Russkaya filosofskaya poeziya. Poety-lyubomudry, A.S. Pushkin, F.I. Tyutchev [Russian Philosophical Poetry. Poets-Lovers of Wisdom, A.S. Pushkin, F.I. Tyutchev], Moscow. 192 р. (in Russian).
11. Mozhegov, V.I. (2018) Revealing of Pushkin the Thinker in S. Frank''s Works. Verhnevolzhski Philological Bulletin. (4), 195199 (in Russian).
12. Nepomnyashchii, V.S. (2019) Pushkin. Russkaya kartina mira [Pushkin. The Russian Picture of the World]. Moscow. 688 р. (in Russian).
13. Pushkin in Russian Philosophical Criticism. Late XIX-XX Century (1999). Moscow ; Saint-Petersburg.. 591 р. (in Russian).
14. Pustovit, A.V. (2015) Pushkin i zapadnoevropeiskaya filosofskaya traditsiya [Pushkin and the Western European Philosophical Tradition], Kyiv. 408 р. (in Russian).
15. Ressel G. (Hrsg.) (2001) A.S. Puskin und die kulturelle Identitat Russlands. Frankfurt am Main. 312 s. (in German).
16. Shklovskii, B.V. (1944) Vstrechi [Meetings]. Moscow. 100 р. (in Russian).
17. Shpeka, K.A. (2017) To the Question of the Substantive Definition of the Philosophy of History in the Aspect of the Relation of Philosophy and History. Bulletin of Chelyabinsk State University. (1 (397)), 7-11 (in Russian).
18. Volkov, G.N. (1989) Mir Pushkina: lichnost', mirovozzrenie, okruzhenie [Pushkin's World: Personality, Worldview, Environment], Moscow. 269 p. (in Russian).