Партийный лидер Урала М.М. Харитонов во внутрипартийной борьбе и интригах первой половины 1920-х годов
С.В. Воробьев
Аннотация
харитонов партийный урал революционный
В статье рассмотрены этапы революционной и партийной карьеры видного представителя партии большевиков М.М. Харитонова. Основное внимание уделено его партийной деятельности на Урале в первой половине 1920-х годов. Подробно рассмотрены обстоятельства конфликта, возникшего в Уральской партийной организации в 1925 году. Исследованы политический контекст возникновения конфликта, основные аспекты и этапы развития конфликта.
Ключевые слова: Уралобком; РКП (б); М.М. Харитонов; И.В. Сталин; внутрипартийная борьба; конфликт.
Annotation
S.V Vorobyev
A Party Leader of the Urals M.M. Kharitonov in Inner-party Struggle and Intrigues of the First Half of the 1920s
The article considers stages of revolutionary and party career of the prominent representative of Bolshevik party M.M. Kharitonov. The paper focuses on his party activities in the Urals in the first half of the 1920s. The author considers in detail the circumstances of the conflict that arose in the Uralian party organization in 1925. The political context of the conflict, the main aspects and stages of the conflict development are explored in the paper.
Keywords: Uralobkom; RCP (b); M.M. Kharitonov; I.V. Stalin; inner-party struggle; conflict.
Основная часть
Конфликты среди региональных руководителей разных уровней в 1920-е годы не были редкостью. Так называемые склоки периодически сотрясали партийные организации разных уровней. Перманентная междоусобная война за перераспределение политического влияния между различными группами в партии как в центре, так и на местах являлась в тот исторический момент типичным явлением (см., например: [3]).
В партийных документах того времени склока характеризовалась как один из проступков, свойственных главным образом «ответственным членам партии». Официально считалось, что склоки и дрязги -- это конфликты, не имеющие идеологического содержания [14: с. 159-160]. Однако на практике не всегда возможно разделить личную склоку и идеологическое противостояние оппонентов. Идеологическое противоречие могло быть внешним фоном, прикрытием для истинных причин конфликта между руководящими работниками или переплетаться с межличностным противостоянием. Поэтому бывает трудно определить, что является первичным, а что вторичным в зарождении конфликта. И.В. Сталин по-своему решал эту дилемму. Он выделял «здоровую сторону склок», т е. когда склока затевается ради дела, и склоки, возникающие на личной почве, с которыми партия, безусловно, должна бороться [4: с. 66].
В эпицентре одного из подобных конфликтов в 1925 году оказался Моисей Маркович Харитонов -- партийный лидер Урала, человек, ставший первым руководителем обширной Уральской области. М.М. Харитонов был из когорты профессиональных революционеров. Член РСДРП с 1905 года, участвовал в событиях первой русской революции. В 1906 году был арестован и сослан в Олонецкую губернию, откуда бежал. Затем в 1912 году эмигрировал в Швейцарию, где принимал активное участие в деятельности Цюрихской секции большевиков, был ее секретарем и делегатом на конференции заграничных большевистских секций в Берне (1915) [8: с. 675]. Здесь же, в Швейцарии, Харитонов знакомится с Г.Е. Зиновьевым, а также с лидером большевиков В.И. Лениным. Ленин высоко оценивал партийную деятельность Харитонова. По итогам его выступления на съезде социал-демократической партии Швейцарии в Аарау, проходившем 20-21 ноября 1915 года, Ленин написал ему: «Вашему выступлению в Aarau очень рад и от души Вас поздравляю с успехом. По-моему, вышло чудесно» [8: с. 165]. В начале 1916 года в связи с планами две-три недели поработать в библиотеках Цюриха с целью сбора материала для работы над книгой «Империализм как высшая стадия капитализма» партийный вождь обратился к Харитонову с вопросом о возможности прочитать за денежное вознаграждение пару рефератов (лекций) и подыскать место для проживания [8: с. 178-179].
М.М. Харитонов являлся одним из пассажиров «пломбированного вагона», которые сопровождали руководителя партии во время его поездки из Швейцарии в апреле 1917 года в революционную Россию. В этом же вагоне ехал и Г.Е. Зиновьев. По прибытии в Петроград Харитонов активно включается в политическую борьбу. В 1917 году он на ответственных должностях: секретарь 2-го городского районного комитета РСДРП (б), секретарь Петроградского окружного комитета РСДРП (б), член Петербургского комитета РСДРП (б) [12]. С марта по ноябрь 1919 года М.М. Харитонов -- секретарь Петроградского комитета РКП (б) [13: с. 460], а Г.Е. Зиновьев -- председатель Петроградского совета. Затем Харитонов находился на различных политических должностях в РККА [12].
Осенью 1921 года в Петрограде произошел конфликт кандидата в члены Политбюро ЦК РКП (б), председателя Петроградского совета Г.Е. Зиновьева с двумя ответственными работниками -- секретарем Петроградского губкома, кандидатом в члены ЦК Н.А. Углановым и секретарем исполкома Петроградского совета, членом ЦК Н.П. Комаровым. Конфликт оказался настолько острым, что решением Политбюро от 1 декабря 1921 года из Петрограда в распоряжение ЦК РКП (б) были откомандированы Н.А. Угланов и сторонник Г.Е. Зиновьева М.М. Харитонов [5: с. 370-371].
Непримиримый сторонник Г.Е. Зиновьева был направлен на укрепление партийных сил провинции в качестве секретаря Пермского губкома РКП (б). Этот регион был знаком Харитонову по годам революции и Гражданской войны: в 1917 году он являлся секретарем Пермского губкома РСДРП(б), в 1918 году входил в состав Уральского обкома РКП (б). По прибытии в Пермь Харитонов из одной партийной склоки сразу же попал в другую: ему пришлось вступить в борьбу с Г.И. Мясниковым -- возмутителем спокойствия в партии, одним из ярких оппозиционеров, пользовавшимся большой популярностью в пермской партийной организации, и особенно в Мотовилихе. 20 февраля 1922 года Мясников решением Политбюро ЦК РКП (б) был исключен из партии. Уже после этого он в составе бывшей «Рабочей оппозиции» подписал так называемое «Заявление 22-х» в адрес Международной конференции Коминтерна. М.М. Харитонов предпринял усилия к тому, чтобы добиться от актива Мотовилихинской парторганизации -- оплота «мясниковщины» -- осуждения позиции Г.И. Мясникова. Необходимость этого он мотивировал следующим: «Голод и разруха, нехватка топлива и всего самого необходимого, а у нас в Перми и Мотовилихе вот уже скоро год идут склоки, которые, несомненно, отрицательно сказываются на жизни всего населения» [1: с. 120]. Однако добиться желаемой цели ему не удалось. Ситуация разрешилась тем, что в конце марта 1922 года Мясников был арестован Пермским губотделом ГПУ и под конвоем отправлен на поезде в Москву [1: с. 136-141].
Последующие несколько месяцев были посвящены искоренению последствий «мясниковщины» и оздоровлению пермской партийной организации. Однако больным местом парторганизации, как указывал Харитонов в письме И.В. Сталину, еще оставался «лжедемократизм, насажденный Мясниковым» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 67. Д. 284. Л. 326.).
В должности секретаря Пермского губкома партии Харитонов оставался недолго. После XI съезда РКП (б) был взят курс на усиление роли областных бюро в системе партийной власти. В связи с этим принимается решение направить на Урал большую группу видных партийных деятелей -- сторонников ленинской линии. Как отмечал Л.М. Каганович, «ЦК придавал большое значение Уральской парторганизации. После XI съезда ЦК счел нужным укрепить Уральское бюро ЦК и ввел в него тт. Голощекина, Харитонова, Бела Куна, Ломова и других» [6: с. 288].
Новым руководителем Уралбюро ЦК РКП (б) Москва изначально планировала назначить М.М. Харитонова. По поводу назначения с ним вели переговоры И.В. Сталин и В.М. Молотов. Еще раз этот вопрос был поднят во время приезда Молотова в Екатеринбург в июне 1922 года для разрешения конфликта между Уралбюро ЦК РКП (б) и Екатеринбургским губкомом по поводу фигуры секретаря губкома Н.И. Уфимцева (см. подробнее: [7: с. 141-142], (ЦДО- ОСО. Ф. 1449. Оп. 1. Д. 68. Л. 142)).
Кандидатура Харитонова на должность руководителя Уралбюро ЦК РКП (б) устраивала вышестоящее партийное руководство, так как в отличие от многих региональных партийных руководителей он вел себя лояльно по отношению к областным структурам власти. Еще будучи руководителем Пермского губкома партии, М.М. Харитонов проявил себя как сторонник усиления роли и влияния областных партийных бюро. В конце января 1922 года президиум Пермского губкома направил в ЦК РКП (б) свое постановление, в котором высказался «за создание полноправных областных объединений» (ЦДООСО. Ф. 1449. Оп. 1. Д. 75. Л. 26). Видимо, эта позиция регионального руководителя была отмечена высшей партийной инстанцией и учтена при выборе новой кандидатуры на должность руководителя Уралбюро ЦК РКП (б). К тому же в этот период М.М. Харитонов пользовался доверием Сталина и Молотова как близкий соратник Г.Е. Зиновьева. Именно по инициативе Л.Б. Каменева и Г.Е Зиновьева Сталин в апреле 1922 года был назначен на должность Генерального секретаря РКП (б).
Однако Харитонов не сразу дал согласие на это назначение. Он попросил отсрочку для завершения дел в Пермском губкоме. На это время секретарем Уралбюро ЦК РКП (б) был назначен И.И. Голощекин, а Харитонов остался членом бюро. М.М. Харитонов надеялся, что это решение окончательное и в Екатеринбург его не переведут. После личной беседы с Молотовым, состоявшейся в конце июня или начале июля, в письме на имя Сталина от 4 июля 1922 года он писал: «Я старался здесь доказать т. Молотову нецелесообразность моего перевода, исходя из интересов Пермской организации, но успеха не имел» (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 822. Л. 22). По мнению Молотова, отказ был обусловлен причинами иного характера, о чем он прямо и сказал Харитонову. «Тов[арищ] Молотов полагает, что желание возможно скорее вернуться в Питер и есть основная причина. Сознаюсь, я о Питере думаю, но охотно останусь в Перми до следующего съезда партии. Мои возражения против переезда в Екатеринбург на 75, если не на 90 % вызваны исключительно соображениями общепартийного характера (интересы мест[ной] организации]» (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 822. Л. 23). В то же время Харитонов заверяет, что он будет придерживаться партийной дисциплины: «Если в ЦК будет решен вопрос о моем переезде в Екатеринбург, то я, конечно, без всяких [вопросов] перееду». Однако он снова просит отсрочить переезд к новому месту работы «до середины или конца августа» (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 822. Л. 24).
В отсрочке Харитонову было отказано и дано распоряжение выехать к новому месту работы. 10 июля Харитонов пишет из Перми Сталину: «Ввиду того, что меня переводят в Екатеринбург, необходимо срочно командировать сюда тов[арища] на должность секретаря» (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 67. Д. 284. Л. 327). В результате Голощекин в середине июля был отозван в распоряжение ЦК РКП (б), а руководителем Уралбюро ЦК РКП (б) стал М.М. Харитонов.
Уралбюро ЦК партии во главе с Харитоновым решительно приступило к выстраиванию вертикали власти на региональном уровне (см. подробнее: [3: с. 82-90]). Областной партийный орган стремился поставить под свой жесткий контроль партийную жизнь курируемых губерний. Принимается постановление, согласно которому «ни один пленум губкома и конференции не должны созываться без уведомления Урал-Бюро ЦК РКП и присутствия одного из членов Урал-Бюро ЦК на этих пленумах и конференциях» (ЦДООСО. Ф. 1449. Оп. 1. Д. 68. Л. 36).
Уралбюро ЦК РКП (б) решительно вело борьбу со склоками и любыми проявлениями фракционности. Эти усилия принесли нужные политические плоды. В отчете в ЦК РКП (б) накануне XII съезда партии Уралбюро ЦК следующим образом оценивало результаты своей деятельности: «Склоки и болезненные уклоны, которые к XI-му съезду характеризовали внутреннее состояние решительно всех организаций области, ликвидированы в корне и без остатка. От “мясниковщины” осталось одно воспоминание» (ЦДООСО. Ф. 1449. Оп. 1. Д. 194. Л. 104).
После выхода постановления ВЦИК СССР от 3 ноября 1923 года о создании Уральской области областное бюро окончательно прекращает свою работу и заменяется в декабре 1923 года выборным областным партийным органом -- Уральским областным комитетом РКП (б). Секретарем Уралобкома партии избирается М.М. Харитонов.
Уже в должности секретаря обкома М.М. Харитонов продолжал активно бороться с партийной оппозицией: на этот раз с троцкизмом и его проявлениями в уральской партийной организации. В январе 1924 года он посылает письмо Г.Е. Зиновьеву с информацией об оппозиционных настроениях, в котором делает приписку: «Прошу и т. Сталину показать письмо» (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 822. Л. 25). По его оценкам, ситуация в организации была следующая: «Элементов для оппозиции тут порядочно. Много бывших троцкистов, которые не забыли профсоюзной дискуссии, не против сейчас взять реванш. Много среди областных работников, особенно в профсоюзах бывших ме[ньшеви]ков и бундовцев. Все они почти за редким исключением за Троцкого» (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 822. Л. 25). В письме Харитонов дает позитивную оценку статье И.В. Сталина Скорее всего, речь идет о статье И.В. Сталина «О дискуссии, о Рафаиле, о статьях Преображенского и Сапронова и о письме Троцкого», опубликованной в «Правде» 15 декабря 1923 г.: «По-моему, эта статья на первое время нам повредила, но на будущее она дает много положительного. Она заставляет всех нас резко, резче ставить вопрос, и что называется брать быка за рога» (РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 822. Л. 25 об.). Харитонов пытался даже теоретизировать по поводу левой оппозиции. Выступая в мае 1924 года на VI Уральской областной конференции РКП (б), он отнес троцкизм к «промежуточным звеньям» между большевизмом и меньшевизмом [10: с. 62].
Во время борьбы против Л.Д. Троцкого, когда в высшем партийном руководстве сложился триумвират (Зиновьев - Каменев - Сталин), Харитонов пользовался доверием Сталина и Молотова как решительный противник троцкизма. Но в начале 1925 года расклад в высших партийных кругах изменился. В январе 1925 года Л.Д. Троцкий был снят с ключевых постов наркома по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета Республики. После этого правящая тройка «Зиновьев - Каменев - Сталин» немедленно развалилась. Сталин естественно склонялся к тому, чтобы избавляться от сторонников Г.Е. Зиновьева в регионах и заменять их в логике аппаратных игр на лояльных ему людей. В связи с изменением политической конфигурации в Центре руководящее кресло под М.М. Харитоновым зашаталось.
Давний соратник Сталина А.М. Назаретян бывший в 1922-1923 годах зав- бюро Секретариата ЦК РКП (б), характеризовал его как мастера аппаратных интриг: «Он очень хитер. Тверд, как орех, его сразу не раскусишь» [2: с. 263]. В отношении Харитонова Сталин повел тонкую политическую игру, он не хотел, чтобы снятие его с должности ответственного секретаря Уралобкома исходило со стороны Москвы, что вызвало бы осуждение Центра в проведении репрессивных мер по отношению к оппонентам. Поэтому было желательно представить отставку Харитонова как инициативу снизу. Тем более что в областной партийной организации были недовольные фигурой М.М. Харитонова. Необходимо было только дать им сигнал, что Москва разделяет их негативный настрой, чтобы подспудно тлевшее недовольство вырвалось наружу в виде конфликта. Местная фронда, недоброжелатели М.М. Харитонова уловили эти подвижки в высших политических сферах и выбрали подходящий момент для атаки, точно рассчитали удар, когда его поддержка со стороны Москвы стала не абсолютной.
В нашем случае отправной точкой стал конфликт вокруг фигуры секретаря Уральского обкома РЛКСМ А. Баташева, имевший идейную окраску. Дело было связано с ситуацией раскола на большинство и меньшинство в ЦК РЛКСМ. Этот конфликт в руководящем ядре комсомола стал отголоском начала распада коалиции между Сталиным, с одной стороны, и Зиновьевым и Каменевым -- с другой. В начале 1925 года данное противостояние перекинулось на уровень руководства комсомольской организации. После того как 27 января 1925 года состав Бюро ЦК РЛКСМ был расширен за счет сторонников Зиновьева, в ЦК РЛКСМ возник конфликт между сторонниками Сталина и Зиновьева по поводу отношения к Л.Д. Троцкому. Большинство ЦК РЛКСМ поддержало позицию Г.Е. Зиновьева об исключении Троцкого из состава Политбюро ЦК РКП (б). Политбюро ЦК РКП (б) 12 и 25 февраля приняло постановления, в которых указывалось на необходимость прекращения фракционной борьбы в ЦК РЛКСМ и подчинения решению партийного руководства. Однако ЦК комсомола этому решению не подчинился. Создается комиссия во главе с Ем. Ярославским для тщательного расследования всех обстоятельств групповой борьбы в ЦК комсомола. 15 марта 1925 года созывается экстренный пленум ЦК РЛКСМ, на котором были сняты со своих должностей лидеры большинства -- сторонники Зиновьева: Я.С. Цейтлин, Л.Я. Файвилович, С.М. Гессен, В.А. Касименко. Репрессиям подверглись и региональные комсомольские работники. Под угрозой снятия оказался и А. Баташев, который как член ЦК РЛКСМ голосовал за расширение Бюро ЦК комсомола и разделял позицию большинства в отношении Троцкого.