Суждение в высшей степени странное и не имеющее под собой оснований. Даже если Ирине Ломакс не близки иконописные достижения Л.А. Успенского, отрицать его вклад в развитие богословия иконы как науки, бессмыленно. Его книга выдержала множество изданий, она переведена на другие языки, по ней сегодня учатся во всем учебных заведениях, где готовят иконописцев. русская эмиграция иконопись
Возможно, сама Горбунова-Ломакс училась по другим учебникам, но если она изучала теоретические дисциплины, хотя бы историю искусств, то не может быть не в курсе того вклада, который внесли и другие деятели русской эмиграции, многие из которых входили в общество Икона, а среди них были великолепные теоретики, исследователи ученые с мировым именем. Известно, что В.П. Рябушинский привлек в Общество Икона видных представителей академической науки того времени: Н.Л. Окунева из Праги, А.Н. Грабара из Страсбурга, Г.А. Острогорского из Белграда, А. Сванна из Стокгольма. И это помимо того, что в Париже были С. Маковский. Благодаря им Общество получило известность не только как сообщество иконописцев, но и как специалистов в области искусства, истории, художественной критике и публицистике. Но все эти громкие и всемирно известные имена почему-то остаются за скобками рассуждений Ломакс. Отрицая значение Парижской школы, Ломакс утверждает, что вклад первой волны русской эмиграции в становление иконописания в Европе ничтожен.
«Те очень немногие иконописцы высокого уровня, -- пишет она, -- которые работают в Западной Европе сейчас, обязаны своим художественным профессионализмом прямым контактам с Россией, большим распространением информации о классической иконе, а вовсе не "традиции" Круга или Рейтлингер, и уж никак не "богословию" Л. Успенского» Там же..
Однако и здесь Горбунова-Ломакс обнаруживает некомпетентность и предвзятость. Если мы посмотрим на плеяду иконописцев внутри только одной семьи, то убедимся, что в культуре эмиграции преемство есть. Яркий пример династия Ельчаниновых.
Тамара Владимировна Ельчанинова (1897-1981) училась у Софронова и Федорова Тамара Владимировна Ельчанинова была выдающимся иконописцем. Она начала писать иконы в 1926 году, когда ее муж Александр Ельчанинов был рукоположен в священники. Тамара Владимировна училась у Софронова и Федорова. Она выполнила множество иконостасов, крестов и хоругвей для церквей в Америке, Франции, России. Среди ее наследия -- большое количество семейных икон и иконы <западных> святых, например, св. Франциска Ассизского. Работала она и по металлу. Огромная заслуга Тамары Владимировны состоит в публикации работ о. Александра Ельчанинова, безвременно скончавшегося в 1934 году. В нашей церкви есть несколько икон ее работы. Репродукции с них отпечатаны в виде открыток (РСХД-Россия); средства, вырученные от их продажи, поступают в пользу неимущих в России.. Ее дочь -- Мария Александровна Струве училась иконописанию у сестры Иоанны Рейтлингер и пишет иконы до сих пор. А сегодня на иконописном поприще трудится ее внучка -- Елизавета Лефулон-Ельчанинова, которая была ученицей своей бабушки, Тамары Владимировны Ельчаниновой, работала с Леонидом Александровичем Успенским Мария Александровна Струве родилась в семье священника, о. Александра Ельчанинова. Ее кисти принадлежат настенные росписи в церкви Шамбези в Швеции и несколько иконостасов, в том числе в США. Иконы Марии Александровны Струве можно увидеть и в церквях, и в частных домах. Несколько икон в нашей церкви, в частности, икона Пятидесятницы, реставрированы Марией Александровной. Нужно отметить, что она всегда очень заботилась о красоте и понятности иконографии церковных образов..
Среди среднего поколения иконописцев Парижской школы можно выделить матушку Елизавету Павловну Озолину, которая обучалась иконописи у кн. Е.Д. Голицыной при Гефсиманском монастыре в Иерусалиме (1950-1964), а с 1966 по 1968 гг. работала под руководством Л.А. Успенского в Париже, а также Галину Александровну Ляпьер (урожденную Петрову), учившуюся у Г.В. Морозова, а затем преподававшую иконопись в США, Канаде и Франции. До сих пор в Париже работает Наталия Григорьевна Спасская, ее иконы украшают многие храмы Европы. Общее число иконописцев общества Икона с момента основания по сей день насчитывалось двести двадцать пять человек, а были и те, кто не входил в это общество. Так что даже количественный показатель в данном случае весьма высок.
Можно, конечно, еще цитировать и цитировать странное по своей агрессивности и необоснованности претензий сочинение Ирины Горбуновой - Ломакс, но не стоит. Трезво мыслящему и хоть сколь-нибудь сведущему человеку ясно, что вклад Парижской школы в развитии иконописной традиции несомненен. Парижская школа бесспорностала заметным явлением духовной и художественной жизни ХХ века, дала великолепных мастеров иконописи, самобытных, ярких, которые в ХХ веке обновили иконописную традицию и создали хорошую платформу для подъема этой традиции в XXI столетии. Термин сестры Иоанны «творческая икона», столь раздражающий Ломакс, сегодня, возможно, используется редко, но его эквивалентом можно считать термин «авторская икона», который входит в обиход. По ним подразумевается именно творческий индивидуальный стиль иконописца, который, как показали, в том числе и парижские иконописцы, очень продуктивен в иконописи, где как в музыке есть талантливые исполнители и интерпретаторы канона, а есть композиторы.
Важно отметить, что именно внутри Парижской школы получило продолжение разработка богословия иконы, так блестяще начатое в начале ХХ века в лице русских мыслителей, прежде всего, кн. Евг. Трубецкого и о. Павла Флоренского. Эту линию продолжили о. Сергий Булгаков, Л.А. Успенский, А.Н. Грабар, В.Н. Лосский и др.
Именно благодаря русской эмиграции мир узнал по-настоящему, что такое икона, особенно русская икона. Икона стала размыкать конфессиональные границы. Католический и даже протестантский мир заинтересовался иконой как богословским и художественным феноменом, именно благодаря русским православным мастерам. Старообрядцы, которые, по мнению Ломакс, не могли учить людей другой веры, работали в Ватикане, в католических монастырях, писали иконы западных святых, охотно учили инославных иконному мастерству, тем самым свидетельствуя о великой православной культуре и духовности.
Все это как раз и говорит о том, что Парижская школа никогда не была сборищем ничего не умеющих и ничего смыслящих маргиналов, как это представляется госпоже Ломакс. Русские иконописцы Зарубежья смогли нащупать очень интересный и своеобразный путь развития традиции, который строился на глубоком богословском осмыслении иконы и в то же время на творческом отношении к традиции, свою задачу парижские иконописцы видели не только в сохранении прошлого, но, прежде всего, в свидетельстве и проповеди современному миру через иконный образ. Да, возможно, сегодня в иконописании православной Европы ощущается гораздо большее влияние, идущее непосредственно из России, однако мы должны быть благодарны нашим соотечественникам, оказавшимся в силу трагических обстоятельств на чужбине, но при этом сохранившим и развившим ее духовное наследие.