Дискурс -- социальная речевая деятельность -- постоянно воспроизводит традиционную дискриминацию по признаку пола в каждом акте общения. Устное народное творчество -- сказки, легенды, былины -- утверждали эти идеи явным или неявным противопоставлением образов сильных мужчин или мальчиков (основных действующих лиц) образам страдающих персонажей женского пола, которые могут добиться цели -- удачного замужества или просто освобождения от злодея -- качественным обслуживающим трудом, страданием и терпением. Научный анализ большого эмпирического материала, базирующийся на этой дифференциации, в существующих социально-культурных условиях непременно оказывается тенденциозным, ценностно (аксиологически) окрашенным и, как следствие, дискриминационным: все мужские проявления качества пола оцениваются как положительные, все женские -- как ущербные и маргинальные.
Асимметричное восприятии мужчин и женщин в обществе проявляется и в других тенденциях СМИ [23-25]. Так, сам принцип отбора персон противоположного пола для интервью резко отличается в мужском и женском «глянце». Если героями публикаций в женских журналах становятся мужчины без возрастного, социального, профессионального ценза, главное условие -- он должен быть популярным, интересен как специалист, как творческая личность, то героинями мужских журналов являются женщины симпатичные и молодые, потенциально рассматриваемые в качестве объектов сексуального интереса читателей. Поэтому показательны вопросы интервьюера, адресованные симпатичной гостье такого типа: «Чточто? Простите, не расслышали, засмотрелись» (Максим, 2009).
Это одна из причин появления своеобразных стереотипов представителей полов, эксплуатируемых этими журналами: мужские журналы, как правило, оценивают женщин как несамостоятельные объекты -- либо как объекты сексуального влечения, либо как обслуживающий персонал. Отсюда и расхожесть уже клишированных фраз: «куда она лезет, женское дело -- плита, муж, дети». Целый ряд женских изданий также культивирует образ женщины -- подруги мужчины, сфера интересов которой ограничена обеспечением комфортности спутнику жизни (готовка, стирка, уход за собой, за детьми), в другой же ситуации, при отсутствии такого, все «женские возможности» направляются на его поиск. Немногие издания («Космо») позиционируют свою героиню несколько шире, круг интересов которой заметно отличается разнообразием и многосторонностью; ее интересует все: и карьера, и семья, и культура.
В приведенных оценочных характеристиках значительную роль играет человеческая психология, согласно которой окружающий нас реальный мир должен умещаться в какие-то схемы, ситуации, а индивидуумы -- соответствовать социально установленным и общественно оцененным типам. В этом отношении характерно восприятие обществом женщины, которое эксплуатирует несколько основных женских типов. Прежде всего современный мир предлагает женщинам на выбор несколько функций -- функция женщины, ориентированной на семью, на создание условий жизни для своих домочадцев, эта функция связана с образом женщины -- хозяйки, другая функция -- экономически самостоятельной женщины, или бизнес-вумен. В публицистике, как отмечают исследователи, это получает воплощение в наиболее растиражированных образов -- Настоящая женщина и Деловая женщина. Это разделение функций между женщинами обыгрывается следующим образом: прежде всего зависимая женщина, жена, в норме -- счастливая жена, реже -- страдалица, чье счастье разбито из-за негодяя, не способного выполнять роль мужа. У настоящей женщины две цели, которые различаются от ее статуса. Если она не замужем, то ее основная цель -- привлечение мужчины. Именно эти женщины -- целевая аудитория большинства женских журналов, телепрограмм и даже телеканалов. Публикация о специализированном женском канале предваряется такими горькими размышлениями автора, Марты Александровой: «Именно на женщин рассчитана большая часть телевизионной рекламы во всем мире. Но вот парадокс: составляя сетки вещания и конкурируя друг с другом, центральные российские телеканалы, похоже, не учитывают интересы основной своей аудитории -- женщин». Этими словами журналист признает наличие особых интересов у женской аудитории, каковы же они? На что ориентирван специализированный женский канал? Александрова с восторгом делится информацией: «большая часть программы новостей будет посвящена моде, а в прайм -- тайм психолог в прямом эфире даст консультацию по проблеме взаимоотношений в семье» (Журналист, № 6, 2009). Телеканал для женщин сравнивается со спокойной заводью, где нет места криминальной и политической тематике, где весь набор программ зависит от интересов женщины-хозяйки: «при любом правительстве и во все времена заботы и радости у женщин примерно одни и те же: как хорошо выглядеть и при этом успевать и готовить обед, и ходить на работу? Что делать, если муж стал часто задерживаться на вечерних совещаниях или ребенок подрос и стал неуправляемым?» Таким образом, женщины по сути, выключаются из общественной жизни. Навязывается ее подчиненная роль мужчине, ее вторичная роль в обществе -- не более чем роль обслуживающего персонала. Нет смысла спорить: поднимаемые вопросы важны, тем более для женщин, целью своей жизни избравших обеспечение жизнедеятельности семьи как домработницы. Но для абсолютного большинства работающих женщин, женщин, делающих карьеру, содержащих свои семьи -- эти ли проблемы наиболее важны? Мы не против специализированного канала, на котором в строго определенное время можно получить консультацию визажиста или стилиста. Мы против того, что женщины рассматриваются как единое социально-физиологическое образование вторичной общественной значимости. Не честнее ли было назвать такой канал «Для домохозяек»?
Российские СМИ не хотят расставаться со знакомым образом «настоящей женщины», или образом домашней хозяйки. Этот образ предсказуем, его интересы легко прогнозировать. Поэтому-то образ и культивируется? Для поддержания интереса у аудитории? Для этой группы женщин идут телепрограммы, где обсуждается кулинария, одежда, визаж. Один из ведущих такой программы, Илья Лазерсон (Кулинарный ликбез, Тонус-ТВ), прямо и неоднократно подчеркивал, что ликвидирует он кулинарную неграмотность среди женщин, которых он не любит по той простой причине, что они «вечно что-то пережаривают, переваривают». Одним словом, не справляются с важнейшей женской обязанностью -- готовить пищу. И он, великий мастер, и конечно же, мужчина, готов неумех обучить. Как-то скрыта логическая ошибка -- противопоставляется мастер не дилетантам, но мастер -- женщинам. Кстати, европейские шоу подобного типа свободны от сексистских стандартов. Вспомним шоу Джереми Оливера, никогда не подчеркивающего пол аудитории своего шоу: он готов обучать всех желающих научиться готовить вкусную и полезную еду. Российские женские и досуговые журналы, пестря рубриками «Кулинарные советы», «Модный базар», «Красота и здоровье», обильно снабжают группу домохозяек советами «женщина должна быть прежде всего красивой» (Крестьянка, № 10-12, 2003 г) или советуют «понаблюдать за знакомыми женщинами, которые нравятся мужчинам» (Cosmo, № 5, 2012 г). Самое же главное -- «никогда не нужно забывать о том, что вы женщина» (Cosmo, № 5, 2002г).
Другая тенденция в женской среде -- появление деловых женщин, которые начинают играть все большую роль в жизни общества, кажется, все еще ставит наши СМИ в тупик. Навязывается мнение, что деловая леди -- эмансипированная, но неудачливая в личной жизни предпринимательница. Правда, иногда на глянцевых страницах проскакивает настороженные наблюдения за происходящим: «Все больше в рекламе хорошеньких мужских лиц. Потому что современная реклама все больше ориентрована на женщин. Именно женщины -- покупатели будущего» Но все же нашим популярным изданиям неуютно с образами женщин сильных, самостоятельных. Особое негодование в массовых изданиях вызывает течение феминизма, о котором с уважением и терпимостью пишут единицы.
Большая часть публицистической продукции ориентирована на образ Настоящей женщины, для которой главное -- создание, сохранение и укрепление семьи. «У нас хранители древних традиций -- женшрны» (Cosmo, № 5, 1999 г.). А чтобы укрепить семью, «женщинам надлежит оставаться ровными и спокойными, нежными и терпеливыми, что бы им это не стоило» (Лиза, № 38, 2004 г.). СМИ -- не только российские, но и всего постсоветского пространства -- тиражируют образ женщины, далекой от иных интересов, от общественной жизни и политики. Показательно высказывание председателя Центризбиркома Белоруссии, кстати, женщины, разразившейся оскорбительными выпадами против женщин, пришедших на митинг по поводу нарушений во время выборов. Она утверждала, что дело женщины -- семейный очаг, а если женщина пришла на митинг, то «у нее что-то не в порядке с интеллектом» («Вести», эфир от 18.12.10).
Устаревшие стереотипные представления о распределении ролей между мужчинами (основные кормильцы семьи) и женщинами (чья сфера «влияния» -- кухня) эксплуатируются в СМИ достаточно активно. В шоу 1 канала «Давай поженимся» как ведущие, так и гости неоднократно подчеркивали, что если семейный быт -- обязанность женская, то обеспечение семьи -- мужская. Соответственно, утверждается мысль о доминировании мужчин в семейных отношениях. Журнал «Караван историй» без купюр приводит слова известного музыканта-рокера Павла Смеяна о том, что он «учил» свою жену, Наталью Ветлицкую, быть хорошей хозяйкой, цинично подразумевая под этим «учить» физическую расправу за подгоревшую котлету (Караван историй, февраль 2009).
Совершенно иное отношение к женщине демонстрирует В. Познер в интервью Алле Донецкой для журнала «Вог» (октябрь 2010). Так, на вопрос «Чего вы никогда не простите женщине?» этот мэтр журналистики коротко, емко, но совершенно определенно ответил: «Предательства». Достойное и деликатное отношение к женщине Познера проявилось и в его ответе на вопрос: «Вы делите поступки на мужские и женские?» -- «Нет». Но на этом «нет» журналист не останавливается. Здесь важно, как прокомментировано это «нет», из чего становится совершенно понятным, что не бывает, на его взгляд, и с этим нельзя не согласиться, поступков «мужских» и «женских», а есть личностные поступки, которые делятся на «человеческие» и «нечеловеческие», крайне отрицательные, и, возможно, сегодня отдающие дикостью и средневековьем.
В контексте рассматриваемой проблемы интересно и обращение к анализу представления в СМИ такого общественного движения, как феминизм. Выступления сторонников и противников феминизма в политическом споре редко бывают объективны и выдержаны в нейтральном тоне. Тональность, избранная авторами для выражения своей мировоззренческой позиции в современной российской публицистике, чаще всего агрессивна. При обсуждении СМИ гендерных проблем, и прежде всего феминизма, отсутствует диалогизм, желание противоборствующих сторон услышать и понять голос оппонента, находящегося на другом полюсе шкалы ценностей, журналисты зачастую прибегают к манипуляции как способу когнитивной агрессии [26].
В одной из публикаций на сайте «Луркоморье», например, после претензии на анализ российского феминизма читаем такие заключительные строки: «Лицо российского феминизма -- Мария Арбатова. А в остальном все не так уж плохо». Подобным комментарием по типу аппликативного каламбура, когда вторая фраза своими дополнительными смысловыми коннотациями в корне меняет тональность восприятия первой, явно направлена на уничижение довольно известной журналистки и политика Марии Арбатовой. Возведение же столь негативно оцененной конкретной личности до ранга «лица» российского феминизма позволяет автору бросить тень на все движение.
Неприятие идей феминизма частью россиян [27; 1] объясняется целым рядом причин, к примеру влиянием религии; но во многом это отторжение обусловлено постперестроечной реакцией на официально навязываемый в советское время идеал женщины -- активной строительницы коммунизма. Иллюзии о независимой, деятельной, свободной женщине на практике трансформировались в женщину, обремененную не только многочисленными домашними обязанностями, традиционно воспринимаемыми как «женские», но и вынужденную взять на себя сверх того функции, которые расценивались ранее как «мужские» -- финансовое обеспечение семьи и др., а еще обязанную против воли вести активную общественную жизнь, принимать участие в многочисленных социальных институтах, в частности, формированиях типа ДНД (добровольные народные дружины).
В российской публицистике рубежа веков немало и материалов, посвященных анализу места и роли мужчин в современном обществе. Обусловлено это актуальностью гендерных проблем в современной России, социально-экономическими преобразованиями в обществе, предопределяющими изменение статуса многих привычных социальных слоев общества, изменение отношений, перераспределение сфер влияния мужчин и женщин как в семье, так и в обществе в целом. Приходится констатировать: большинство публикаций на гендерную тему не свободно от сексизма не только по отношению к женщинам, но и по отношению к мужчинам. Необходимо отметить, что и тональность авторских материалов, посвященных этой сложной, деликатной проблеме порой бывает неоправданно груба, неуважительна. Газетно-журнальная продукция изобилует грубыми шутками женщин по поводу мужчин: так, «Космо» для хорошего настроения советует совершить хороший поступок, както: «накормите чем-то вкусненьким черепаху, котенка или мужа» («Космополитен», 2007). Многие статьи грешат тенденциозностью, в них эксплуатируются, навязываются и порождаются стереотипы восприятия мужчин и женщин, формируются образы, которые читателям предлагается воспринимать как единственно правильные.
3. Образы мужчин в российской прессе рубежа веков
Подсознательное понимание того, что Россия -- страна женская, кажется, довольно крепко сидит в российских душах. Но так приходится считать не из-за особого пиетета общества к женщинам, но из-за колоссальной нагрузки на них и соответственно из-за особой ответственности. Требований и обязанностей -- много, требования -- жесткие. Так, в статье «Женихи» (рубрика «Одинокие и близкие», журнал «Крестьянка», № 10 1997, автор -- Татьяна Шохина) говорится о взаимоотношениях женщин и мужчин, о положении их в современном обществе. Автор затрагивает и деревенскую, и городскую жизнь, и в рассуждениях ее вырисовывается образ женщины, ее места в семье и обществе, что является социально существенным в определении места мужчины рядом с ней. Подчеркивая мысль о том, что многие мужчины так и не сумели адаптироваться к новым рыночным отношениям по различным личностным причинам, среди которых леность занимает доминирующее положение. Тезис, обозначенный нами выше, убедительно доказывается приводимыми ниже иллюстрациями. Описывая ситуацию с мужчинами, не сумевшими адаптироваться к новым, рыночным отношениям в городе, автор пишет следующее: «Жены с более гибким умом и ответственным характером в эту коммерцию как-то втерлись и худо ли, бедно, но детей кормили. Мужья же, и прежде не идеальные, обнаружили полную никчемность». Неоднозначное отношение у автора к мужчинам, но чаще всего это не только негативное, но нередко и презрительно-циничное отношение, обнаруживающееся в авторском противопоставлении мужчин и женщин. Во многих тезисах и оценках мужчин с автором, к сожалению, трудно не согласиться. Вместе с тем неизменное обозначение им как гендерной пары женщина и мужик противоречит устоявшейся веками русской традиции, согласно которой стилистическая сниженность второго слова в традиционном речеупотреблении требует к себе в оппозиции слово баба. Несомненно, автору, как носителю русского языка, это хорошо известно. Но, так как в большинстве случаев автором дается негативная характеристика современным мужчинам, она позволяет себе, не обращая внимания на доминирующий лексико-стилистический нюанс, значительно отличающий мужчину от мужика, всех представителей сильной половины человечества подвести под понятие «мужик». Что, на наш взгляд, ни стилистически, ни семантически не оправдано, а свидетельствует о невзыскательности автора к языковому оформлению текста, а по большому счету -- его неряшливости и тенденциозности. Последнее, на наш взгляд, в том, что автор мужчину практически не называет нейтрально мужчиной, он у нее: мужик, хахаль, жених; милый, герой; при этом совершенно очевидна сниженная грубоватая окрашенность первых двух слов из приведенного ряда, а три последних в контексте заключают в себе значительный заряд иронии, граничащей с сарказмом. Особый акцент делается автором на потребительском отношении мужчин к женщинам, и подобное положение для последних в большинстве своем стало уже привычным, они перестали обращать на это внимание, а вот мужчины испытывают какой-то внутренний дискомфорт от этого и часто прямолинейно напоминают своим знакомым-мужчинам об их долге перед женой и всей семьей, например: «-- Живешь с Фаей, -- укорял его дядя Саша, -- помог бы женщине. -- Я живу не с Фаей, а у Фаи, -- поправлял его Женя». В приведенных примерах семантико-стилистический эффект создается включением в контекст различных предлогов. В первом случае -- «с», во втором -- «у». В первом случае с помощью предлога создается эффект укоризны (в словах старшего участника диалога), ориентирующей читателя на легко воспроизводимый подтекст, в котором смысловой доминантой является негативная характеристика персонажа, к которому обращается «Дядя Саша» -- полное отсутствие в нем чувства благодарности. Хотя ответ «Я живу не с Фаей, а у Фаи» представляет нам Женю как жильца, съемщика угла, на что указывает отрицательная частице «не» и противительный союз «а». Это позволяет характеризовать в данном контексте выделенные служебные слова как ключевые семантические компоненты.