ОТРАЖЕНИЕ ДИСКУРСИВНО СТАБИЛИЗИРОВАННЫХ СМЫСЛОВ СОВЕТСКОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА В СЛОВАРЯХ РУССКОГО, УКРАИНСКОГО И БЕЛОРУССКОГО ЯЗЫКОВ
И.В. Тубалова, П.А. Молчанова, М.А. Наземцева
Томский государственный университет
Авторское резюме
В сопоставительном аспекте рассматриваются принципы отражения модусов советского политического дискурса в нормативных толковых словарях русского, украинского и белорусского языков. К исследованию привлекаются словари советского и постсоветского времени. Анализу подвергаются словарные статьи, представляющие лексические единицы, значение которых было модусно ориентировано в соответствии с идеологической позицией русского советского политического дискурса. Учитывая вектор распространения советских политических идей, в качестве исходного принят список лексических единиц, политически обусловленная стабилизация модусного смысла которых нашла отражение в словарях русского языка советского и постсоветского времени. Далее в словарях других славянских языков советского и постсоветского периодов были выявлены словарные статьи, отражающие значение эквивалентных лексем и их производных с различной степенью эквивалентности (при наличии). Их содержание было проанализировано с учетом специфики официальной политической позиции государства по отношению к советскому политическому режиму. Предположение о том, что политическая позиция государства по отношению к советскому политическому строю отражается в нормативных толковых словарях славянских языков, подтвердилось только частично.
Словари славянских языков республик бывшего СССР, изданные в советское время, действительно очень активно ориентированы на отражение модусов советского политического дискурса, что объясняется как единством политической позиции этих республик, так и спецификой лексикографической традиции. При этом современное изменение политической позиции и государственного статуса не привело к таким кардинальным изменениям принципов отражения советского политического модуса в исследованном словаре украинского языка, каких можно было ожидать. Во многих случаях в современных словарях русского языка дистанцированное представление исследуемого смысла проявлено даже более активно.
Ключевые слова: нормативный толковый словарь, советский политический дискурс, русский, украинский, белорусский языки.
Abstract
DISCURSIVELY STABILIZED MEANINGS OF SOVIET POLITICAL DISCOURSE IN RUSSIAN, UKRAINIAN AND BELARUSIAN DICTIONARIES
V. Tubalova, P.A. Molchanova, M.A. Nazemtseva
Tomsk State University
The paper discusses the reflection of modes of Soviet political discourse in Soviet and post-Soviet Russian, Ukrainian, and Belarusian standard explanatory dictionaries. The authors analyse the dictionary entries representing vocabulary units that have the meanings with modal orientation to the ideological position of the Soviet political discourse. Considering the vector of the Soviet political ideas, the authors used a source list of lexical units with politically conditioned stabilised modal meaning fixed in Russian dictionaries of Soviet and post-Soviet periods. The Soviet and post-Soviet dictionaries of other Slavic languages contain dictionary entries reflecting the meaning of equivalent lexemes and their derivatives with different degree of equivalence (if any). Their content was analyzed considering the specificity of official position of the government in relation to the Soviet political regime.
The hypothesis that the political position of a government in relation to the Soviet political regime is reflected in standard explanatory Slavic languages dictionaries has been partially proved. The Slavic language dictionaries of the former USSR republics published in the Soviet times are focused on the reflection of Soviet political discourse modality due to both political unity of the republics and the specificity of lexicographical tradition. The modern change in political attitudes and state status did not result in such far-reaching changes in principles of reflection of Soviet political modality in the Ukrainian Dictionary, as it might have been expected. In the most contemporary Russian language dictionaries the distance representation of the meaning under study is even more active.
Keywords: standard explanatory dictionary, Soviet political discourse, Russian, Ukrainian and Belarusian languages.
В основе данного исследования лежит идея дискурсивно обусловленной стабилизации речевых единиц, отражающей результаты действия институциональных интенций в их системно-дискурсивном содержании, - «закрепления за речевой формой некоторого константного содержания, заданного социально-речевой сферой, воспринимаемой представителями данного социума как сфера ее порождения» (Тубалова 2016: 47).
Данная идея формируется на основании методологической позиции критического дискурс-анализа (Р. Водак, Т. ван Дейк и др.), при формировании которой ведущую роль играет анализ результатов влияния на язык идеологических оснований политического дискурса.
Любой дискурс, в том числе и политический, реализует в продуцируемых им текстах интенционально обусловленную ценностную позицию по отношению к передаваемой в них информации, которую можно определить как дискурсивный модус (Тубалова 2016: 52). Общий дискурсивный модус политического дискурса - это модус идеологически ориентированной эмоциональной оценочности (Тубалова 2016: 179).
Ценностное содержание и специфика протекания рассматриваемого дискурса определяются его политико-идеологической ориентацией, а манипулятивно обусловленная установка обеспечивает проявленность этого содержания в речевой форме, специфику ее реализации. Это приводит к тому, что текст политического дискурса оказывается специфическим для каждого конкретного политического режима: «...любой политический режим располагает своим собственным письмом, <...> в силу своей утонченной двусмысленности письмо представляет всякую власть, и как то, что она есть, и как то, чем она кажется; оно раскрывает и то, какой эта власть является на самом деле, и то, какой она хотела бы выглядеть, - вот почему история различных видов письма могла бы стать одной из лучших форм социальной феноменологии» (Барт 2000: 63). Большинство продуцируемых дискурсом речевых единиц в процессе их стабилизации становятся не только знаками коммуникативной сферы политики как института, но и знаками дискурсивной сферы конкретного политического режима. На обусловленность речевой формы и ее реализации спецификой политического режима обращает внимание целый ряд исследователей (Р. Барт, К.А. Богданов, Г. Лассвелл, А.П. Романенко, П. Серио, Г.Г. Хазагеров и др.). В результате такой обусловленности все отображаемые в тексте политического дискурса реалии оцениваются по шкале «хорошо / плохо» с позиции конкретного политического режима, а фиксирующие их единицы становятся носителями такой оценочности.
Особо выраженный характер политико-идеологической обусловленности дискурсивного стиля обнаруживается в дискурсах тоталитарных политических систем: «письмо в данном случае выступает в роли спокойной совести, и его задача состоит в том, чтобы самым жульническим образом смешать первопричины явления с его отдаленнейшими последствиями, оправдывая любое действие самим фактом его существования» (Барт 2000: 63).
Одним из таких дискурсов, как отмечается в целом ряде исследований (Богданов 2009; Кронгауз 1994; Купина 1995; Романенко 2003; Серио 1999; Тубалова 2014, 2016 и др.), является советский политический дискурс.
Один из аспектов влияния советской политической идеологии на язык проявляется в нормативном закреплении политически обусловленных смыслов (советских политических модусов) в содержании лексических единиц, что является продуктом их дискурсивно обусловленной стабилизации. Так, позитивно-оценочный модус с позиции советского политического дискурса получают единицы горком, замполит, коллективизация, комиссар, комсомолец, красный (сущ.), Красная армия, красноармеец, крестьянин, пятилетка, рабочий, советская власть, стахановец, товарищ и др., негативно-оценочный - белогвардеец, белый (сущ.), буржуй (=буржуа), враг народа, вредительство, единоличник, империализм, контрреволюция, кулак, кулачество, царизм, экспроприатор и др. Еще большую конкретизацию этот модус может получать в аспектах внутренней организации оценочных смыслов (например, БЕЛЫЕ (сущ.) - «плохо», КРАСНЫЕ (сущ.) - «хорошо», БОГАЧ - «плохо», БЕДНЯК - «хорошо» и т.п.), их обоснования (РАБОЧИЕ и КРЕСТЬЯНЕ - «хорошо, потому что работают», ПОМЕЩИКИ и КАПИТАЛИСТЫ - «плохо, потому что эксплуатируют чужой труд») и т. д.
Результаты такой стабилизации отражаются в толковых словарях - в составе словника, содержании словарной дефиниции, системе помет, а также в специфике подбора иллюстративного материала. Процесс дискурсивно обусловленной стабилизации содержания лексической единицы заключается в закреплении за ней идеологически заданного оценочного модуса, ориентирующего их денотативное содержание на основании советской политической позиции.
Отражение в толковых словарях русского языка результатов влияния советской дискурсивной идеологии уже становилось предметом внимания исследователей (Купина 1995; Трипольская, Булыгина 2015; Тубалова 2016; Шипицына, Геращенко 2010). Впервые в данном аспекте материал словаря проанализирован в монографии Н.А. Купиной (Купина 1995). Т.А. Трипольская и Е.Ю. Булыгина рассматривают проблему реализации политического содержания в словарной статье, в том числе его намеренно скрытые формы экспликации: систему комментирующих помет и иллюстративный материал (Трипольская, Булыгина 2015).
Результаты влияния советской идеологии на содержание лексических единиц различным образом фиксируются в толковых словарях русского языка советского и постсоветского времени (Тубалова 2016).
Нам показалось интересным выявить, каким образом фиксируются модусные смыслы советского политического дискурса в словарях других славянских языков советского и постсоветского времени: как они отражаются в толковых словарях славянских языков республик бывшего СССР, сохраняются ли соответствующие результаты влияния советской политической идеологии в современных толковых словарях языков, функционирующих как государственные в постсоветском политическом пространстве?
Цель данной статьи - сопоставить принципы отражения модусов советского политического дискурса в словарях русского, украинского и белорусского языков советского и постсоветского времени.
К анализу привлечены толковые словари славянских языков бывшего СССР советского и постсоветского времени: русского языка - Словарь современного русского литературного языка: в 17 т., Русский семантический словарь, Толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений: в 6 т., Толковый словарь русского языка конца XX века. Языковые изменения; украинского языка - Словник української мови: в 11 т.; Великий тлумачний словник сучасної української мови; белорусского языка - Тлумачальны слоунік беларускай мовы: у 5 т.
В соответствии с вектором распространения советских политических идей в качестве исходного был принят список лексических единиц, политически обусловленная стабилизация модусного смысла которых нашла отражение в словарях русского языка советского и постсоветского времени - всего 128 единиц. К анализу привлечены лексические единицы двух типов:
1. Созданные в рамках русского советского политического дискурса для номинирования особых понятий, вошедших в употребление в рамках коммунистической идеологии (белогвардеец, белый (сущ.), горком, замполит, коллективизация, комиссар, комсомолец, красный (сущ.), кулак, кулачество, Красная Армия, красноармеец, продотряд, продразверстка, пятилетка, советская власть, стахановец и др.). Они демонстрируют прямую референтную отнесенность к политическим реалиям советской эпохи.
2. Трансформированные в рамках советского политического дискурса в целях их идеологизации (буржуй (=буржуа), враг народа, вредительство, единоличник, империализм, контрреволюция, крестьянин, рабочий, товарищ, царизм, экспроприатор, электрификация и т. п.). В рамках исследуемого дискурса семантика данных единиц демонстрирует специфику дискурсивной конфигурации общекультурных концептов и отражает специфику дискурсивной картины мира.
Далее в словарях других славянских языков советского и постсоветского периодов были выявлены словарные статьи, отражающие значение эквивалентных лексем и их производных с различной степенью эквивалентности (при наличии). В основном это заимствования и семантические кальки из русского языка, обладающие политической прецедентностью по отношению к русскому политическому дискурсу как дискурсу, в определенный период сыгравшему роль политического «старшего брата». Их содержание было проанализировано с учетом специфики официальной политической позиции государства по отношению к советскому политическому режиму, которая, как мы предполагали, отражается в нормативных словарях славянских языков в силу особого доступа власти к формированию политического дискурса (Дейкван 2013).
Сопоставительный анализ проведен по следующим параметрам: а) наличие / отсутствие в составе словника исследуемых словарей славянских языков лексической единицы, идеологическая ориентированность которой зафиксирована в словарях русского языка советского времени, или ее семантического эквивалента; б) наличие / отсутствие результатов отражения исследуемого модусного смысла в словарных статьях рассматриваемых словарей; в) совпадение / несовпадение принципов его фиксации с принципами его фиксации в словарях русского языка.
Векторы сравнительного анализа результатов отражения в словарях результатов дискурсивной стабилизации лексических единиц соответствовали онтологии распространения политических идей: 1) словари русского языка советского времени -> словари украинского и белорусского языков советского времени; 2) советские и постсоветские словари русского языка -> советские и постсоветские словари славянских языков республик бывшего СССР.
Рассмотрим специфику отражения советского идеологически ориентированного оценочного модуса в статьях словарей каждой группы, сопоставив их с принципами фиксации этого модуса в толковых словарях русского языка соответствующего периода.
Словари украинского и белорусского языков советского периода, как отмечают создатели теоретической лексикографии украинского и белорусского языков, во многом ориентированы на русскую лексикографическую традицию, в том числе и по политическим причинам. Так, В.К. Щербин обращает внимание на то, что «собственно белорусская лексикографическая традиция формировалась на базе общей восточнославянской лексикографической традиции и в условиях сильного влияния на словарную практику Белоруссии развитой русской лексикографической традиции» (Щербин 2013: 48), в частности, «чаще других в качестве лучших словарных образцов при создании белорусских словарей 1950-1980-х гг. использовались толковые и переводные словари русского языка» (Щербин 2013: 54). Аналогичные особенности отмечаются теоретиками лексикографии украинского языка. Так, В.В. Дубчинский отмечает, что до 1950-х гг. к создателям словарей украинского языка были обращены жесткие официальные постановления «не вносить искусственного размежевания украинского языка и русского» (Дубчинский 2013: 256). После 50-х гг. ХХ в. эти требования смягчились, но не утратились полностью.