При этом вышеупомянутый директор, как и многие другие представители профессионализированных НКО, признаёт, что одной из основных проблем для граждан пожилого возраста являются именно одиночество и социальная депривация, а чаепития позволяют их преодолеть. Однако «профессионализированные» участники исследования ставят такие совместные мероприятия на одну ступень с «посиделками на скамейках у подъезда». И если социализация пожилых чаем и ограничивается, то это не лучший сценарий для развития третьего сектора и, как следствие, «гражданского самосознания» в России.
Итак, представители профессионализированных НКО категорически отказывались считать чаепитие чем-то способствующим «устойчивому росту благосостояния» и «развитию общества». Место чаепитий в дискурсе профессионализированных НКО занимают добровольчество, экскурсии за границу, гражданский активизм. Практическая же разница в том, что для профессионализированных НКО чаепитие инструментально и не является самоцелью. Зачастую, чаепития в НКО-членах сообщества третьего сектора организовываются по инициативе бенефициаров (т.е. пожилых людей). В свою очередь профессионализированные организаторы предпочитают кофе, как более подобающий напиток «людям активным», готовым «заниматься делами» и общественной работой, а не «сидеть на завалинке» и «доживать свои последние дни».
В случае же инициативных групп чаепития считаются нормой. Имея ограниченные ресурсы, такие НКО с трудом могут позволить себе походы в модные кофейни. Но и без финансового аспекта организаторов и участников полностью устраивают чаепития в офисах организаций. В отличие от профессионализированных НКО, низовые инициативные группы активно выкладывают фото-отчёты о чаепитиях в своих социальных сетях. Такие отчёты составляют значительную часть их мультимедийного визуального контента.
Заключение
Что следует из этой разницы в отношении к чаепитиям? Во-первых, разрыв, возникающий между профессионализированными НКО и интересами (потребностями) их бенефициаров (Krause 2014). Во-вторых, оказалось, что чаепитие дискурсивно включено в пример самой «неэффективной» и «негражданственной» деятельности третьего сектора. Спектр мнений здесь отличается, но чаепития, так или иначе, либо рассматриваются как самая простая форма взаимодействия между членами местного сообщества (не влияющее на общество в целом, на развитие социальных и политических институтов), либо как вовсе бесполезная трата времени и имитация деятельности. Так или иначе, пить чай в понимании профессионализированных представителей третьего сектора, означает воспроизводить пассивную - «close to home» (Eliasoph 1997) - стратегию деполитизации, в противовес широкому инструментарию гражданского активизма, ведущего (потенциально) к изменениям на всех уровнях общества и государства.
Именно поэтому чаепитие воспринимается представителями профессионализированного третьего сектора как необходимая, но в целом негативная форма услуги пожилым людям. Да, чаепитие в краткосрочной перспективе решает проблему социальной депривации. Но «просто сидеть и пить чай с сушками» мало соотносится с представлениями профессионализированных НКО об устойчивом развитии третьего сектора и о решении социальных проблем. Поэтому чаепития не поощряются в рамках грантовых конкурсов или в деятельности самих профессионализированных негосударственных поставщиков социальных услуг. При этом чаепития имеют чёткие негативные коннотации. Во-первых, это упомянутая ассоциация с клиентелистскими НКО, которые представляют собой (с точки зрения профессионализированных НКО) институты авторитарного государства, незаинтересованного в сильном и независимом третьем секторе. А, во-вторых, чаепитие воспринимается как характерный пример старения как «дожития», т.е. болезненного и экономически трудного времени, когда человек (само)устраняется от общественной, культурной, экономической и политической жизни. В этом смысле домашние чаепития противопоставляются образу молодого пенсионера и чашке кофе в общественных местах.
Совмещение обеих негативных коннотаций привело к тому, что отношение к чаепитиям, их использование в рамках взаимодействия с пожилыми получателями заботы, для российского профессионализированного сообщества третьего сектора стало маркером негражданственности, неэффективности деятельности и одним из ключевых символов «авторитарности» и «консервативности». Соответственно, негативное отношение к чаепитиям и критика этой практики явилась важной составляющей идентичности профессионализированного сообщества третьего сектора в Петербурге.
Однако то, в какой степени эта ассоциация устойчива, насколько она характерна для профессионализированных НКО, не занимающихся вопросами старения и поддержки пожилых бенефициаров, существует ли антагонизм между чаем и кофе в контексте дискуссий о развитии гражданского общества в России и какое место отводится чаю в идеологиях, направленных на сохранение авторитарного режима, - всё это вопросы для дальнейших исследований. Остаётся лишь надеется, что данная статья послужит толчком для более пристального внимания к практикам потребления чая, как в контексте изучения демократизации в России (и других странах), так и в контексте социологии повседневности.
Список источников
1. Бабинцев В. П. (2014) Бюрократизация регионального вуза. Высшее образование в России, (2): 30-37.
2. Кондаков А. А. (2015) Возможности взаимодействия между акторами в миграционной политике России. Журнал социологии и социальной антропологии, 18 (4): 174-186.
3. Низамова А. Н. (2016) Активное долголетие и внешний вид: как теоретическая концепция регулирует самовосприятие в старшем возрасте? Журнал исследований социальной политики, 14 (4): 569-582.
4. Antonsson H., Korjonen S. E., Rosengren K. (2012) First-Line Managers' Experiences of Alternative Modes of Funding in Elderly Care in Sweden. Journal of Nursing Management, 20 (6): 737-747.
5. Batley R. (2011) Structures and Strategies in Relationships between Non-Government Service Providers and Governments. Public Administration and Development, 31 (4): 306-319.
6. Choudry A., Kapoor D. (2014) NGOization: Complicity, Contradictions and Prospects. Chicago: University of Chicago Press.
7. Cook L. J., Vinogradova E. V. (2006) NGOs Civic Society and Social Policy in Russia's Regions. Washington D. C.: The National Council for Eurasian and East European Research (Title VIII Program).
8. Eliasoph N. (1997) Close to Home: The Work of Avoiding Politics. Theory and Society, (26): 605-647.
9. Eliasoph N. (2011) Making Volunteers: Civic Life after Welfare's End. Princeton: Princeton University Press.
10. Flick U. (2011) Introducing Research Methodology: A Beginner's Guide to Doing a Research Project. Washington D. C.: Sage.
11. Jalali R. (2013) Financing Empowerment? How Foreign Aid to Southern NGOs and Social Movements Undermines Grass-Roots Mobilization. Sociology Compass, 7 (1): 55-73.
12. Joutsenvirta M. (2011) Setting Boundaries for Corporate Social Responsibility: Firm-NGO Relationship as Discursive Legitimation Struggle. Journal of Business Ethics, 102 (1): 57-75.
13. King D. (2016) Becoming Business-Like: Governing the Nonprofit Professional. Nonprofit and Voluntary Sector Quarterly, 46 (2): 241-260.
14. Krause M. (2014) The Good Project: Humanitarian Relief NGOs and the Fragmentation of Reason. Chicago: Chicago University Press.
15. Kreutzer K., Jдger P. U. (2010) Volunteering Versus Managerialism: Conflict Over Organizational Identity in Voluntary Associations. Nonprofit and Voluntary Sector Quarterly, 40 (4): 634-661.
16. Le Ber M. J., Branzei O. (2010) Value Frame Fusion in Cross Sector Interactions. Journal of Business Ethics, (94): 163-195.
17. Maier F., Meyer M., Steinbereithner M. (2016) Nonprofit Organizations Becoming BusinessLike: A Systematic Review. Nonprofit and Voluntary Sector Quarterly, 45 (1): 64-86.
18. Miles M. B., Huberman A. M. (1994) Qualitative Data Analysis (2nd edition). Thousand Oaks: Sage Publications.
19. Nightingale A. J. (2005) 'The Experts Taught Us All We Know': Professionalisation and Knowledge in Nepalese Community Forestry. Antipode, (37): 581-604.
20. Petrescu D. (2000) Civil Society in Romania: From Donor Supply to Citizen Demand. In: M. Ottaway, T. Carothers (eds.) Funding Virtue: Civil Society Aid and Democracy Promotion. Washington D. C.: Carnegie Endowment for International Peace: 217-240.
21. Salamon L. (1999) The Nonprofit Sector at a Crossroads: The Case of America. Voluntas, (10): 5-23.
22. Scheba A., Mustalahti I. (2015) Rethinking 'Expert' Knowledge in Community Forest Management in Tanzania. Forest Policy and Economics, (60): 7-18.
23. Shrestha C. H. (2002) NGOs as Thekadar or Sevak: Identity Crisis in Nepal's Non-Governmental Sector. European Bulletin of Himalayan Research, (22): 5-36.
24. Shrestha C. H., Adhikari R. (2011) NGOization and De-NGOization of Public Action in Nepal: The Role of Organizational Culture in Civil Society Politicality. Journal of Civil Society, 7 (1): 41-61.
25. WHO (2002) Health and Ageing. A Discussion Paper. Geneva: World Health Organisation.