Статья: Отношение к чаепитию как маркер профессионализации сообщества третьего сектора в Санкт-Петербурге

Внимание! Если размещение файла нарушает Ваши авторские права, то обязательно сообщите нам

ОТНОШЕНИЕ К ЧАЕПИТИЮ КАК МАРКЕР ПРОФЕССИОНАЛИЗАЦИИ СООБЩЕСТВА ТРЕТЬЕГО СЕКТОРА В САНКТ- ПЕТЕРБУРГЕ

Артур Холявин

Аннотация

На основе исследования «профессионализации» НКО - процесса бюрократизации, возникновения «экспертного знания» и сообщества третьего сектора - статья рассматривает распространение культуры чаепитий в России с точки зрения ее значения для деятельности НКО. Ставится вопрос о том, как культура потребления чая рассматривается в дискуссиях об активном долголетии (active ageing) и построении идентичности сообщества третьего сектора. Данные об отношении к чаепитиям получены в результате качественного социологического исследования 16 НКО, занимающихся оказанием негосударственной заботы и социальных услуг людям старшего возраста в Санкт-Петербурге. На основе полуструктурированных интервью, включенных наблюдений и анализа документов приводятся аргументы, свидетельствующие, что профессионализированные НКО - небольшое и относительно закрытое сообщество, связанное общими проектами, идеологией («активного старения») и представлениями об организационной деятельности, рассматривают чаепития через призму «бесполезности» для развития третьего сектора и «гражданской культуры» в России. Чаепития воспринимаются своеобразной оппозицией такой культуре, выступая в роли примера крайней степени «неэффективности», «неустойчивости», т.е. всего того, против чего выступают профессионализированные НКО. Основной темой статьи является место чаепития как социальной услуги в дискурсе о «хорошей заботе» среди НКО, оказывающих социальные услуги пожилым людям (на примере Санкт-Петербурга). Чаепитие в данном случае выступает характерной и распространенной формой социальных услуг, отношение к которой существенно отличается среди представителей НКО в зависимости от степени их вовлеченности в профессиональное сообщество. Сделан вывод о том, что использование чаепитий (как социальных услуг для людей старшего возраста) в деятельности НКО является своеобразным водоразделом, по которому профессиональное сообщество третьего сектора судит о принадлежности или непринадлежности организаций третьего сектора к «профессиональному» сообществу. В заключении предлагаются несколько направлений для потенциальных исследований практик чаепития с точки зрения изучения гражданского общества и трансформации политической культуры. чаепитие некоммерческий организация культура

Ключевые слова: чаепитие, гражданственность, НКО, идентичность, профессиональное сообщество

Annotation

Arturs Holavins

ATTITUDES TOWARD TEA-DRINKING AS AN INDICATOR FOR THE PROFESSIONALIZATION OF THE THIRD SECTOR IN SAINT PETERSBURG

The article discusses the culture of tea-drinking (tea parties) among the elderly population, as well as how non-governmental organisations offer such services in Russia from a perspective of third sector professional community identitybuilding. The main question of the research concerns how tea party culture is framed within the context of ideological and discursive debate about active ageing and the third sector development in Russia. Based on sociological qualitative empirical fieldwork research into non-governmental elderly care, I provide arguments on the connection between negative attitude towards drinking of tea and the professionalization of NGOs. As a result, what is found is that negative attitudes toward tea-drinking social service have become a key shared value in the process of identity-building within the third sector community of Saint Petersburg NGOs. The fieldwork includes semi- structured interviews, participatory observations and a documentary analysis of the activities of 16 elderly care social service provision-involved third sector organizations in Saint Petersburg, the second largest city in Russia. I argue that tea partying has become an oppositional point of reference for professional NGOs, associated with 'inefficiency', 'unsustainability' and 'worthlessness', all of which, from the perspective of professional third sector community, prevents development of civil society and 'civic culture' development in Russia. Consequently, tea-drinking is one of the most widespread yet heavily debated social activities. Attitudes towards tea-drinking differ among professionalised NGOs' representatives and employees of grassroots, clientelist organizations and other non-members of the community. In the concluding part, I raise several possible topics for further research of tea drinking practices regarding civil society development and beyond.

Key words: tea party, NGOs, Russia, NGO-ization, identity-building

Введение

Это исследование рассматривает отношение российских некоммерческих организаций (НКО) к чаепитию как форме проведения досуга пожилых людей. Отличия в восприятии чаепитий соответствуют разным представлениям НКО о том, какие формы социальных услуг являются предпочтительными для их подопечных (клиентов). Спектр представлений о чаепитиях варьируется от негативного («бесполезная трата времени», «неэффективно») до положительного («способ завести друзей», «семейная атмосфера»).

Как оказалось, различия в мнениях соответствуют различным формам действующих в Санкт-Петербурге НКО (поставщики социальных услуг, группы самопомощи, низовые инициативы, ветеранские организации) и в целом укладываются в логику «профессионализации» организаций третьего сектора (Jalali 2013; Shrestha, Adhikri 2011). Иными словами, отношение к чаепитию для представителей третьего сектора является своеобразным маркером принадлежности к сообществу НКО (или, наоборот, исключённости из него), а также - составной частью идентичности «профессионализированных» организаций. Стоит отметить, что понятие «гражданское общество» в статье не используется, так как рассматривается конкретная совокупность российских некоммерческих организаций.

Соответственно, основной темой статьи является место чаепития как социальной услуги в дискурсе о «хорошей заботе» среди НКО, оказывающих социальные услуги пожилым людям (на примере Санкт-Петербурга). Чаепитие в данном случае выступает характерной и распространенной формой социальных услуг. Отношение к нему существенно отличается среди представителей НКО в зависимости от степени их вовлеченности в профессиональное сообщество. Данное исследование позволяет лучше понять составные части идентичности, дискурса и, как следствие, практик, формирующих профессиональное сообщество третьего сектора в России. Иными словами, изучение дискурса о чаепитиях позволяет изучить процесс профессионализации НКО в России, так как критическое отношение к данной социальной услуге является важным аспектом культуры «гражданственности» и «профессионализма» петербургских НКО.

На основе вышеуказанной темы сформулирован исследовательский вопрос: каково восприятие чаепития как формы деятельности организациями третьего сектора в России? Предполагаемым ответом - гипотезами - стали следующие утверждения: (а) восприятие чаепития как «неустойчивой» и «бесполезной» практики является признаком «профессионализированной идентичности» НКО (Kreutzer, Jдger 2010); (б) восприятие чаепития как важной и неотъемлемой части негосударственной заботы о людях старшего возраста является признаком отсутствия «профессионализированной» идентичности.

Стоит отметить, что «чай» (или «чаепитие») изначально не упоминался в путеводителе для интервью. Однако оказалось, что многие представители профессионализированного третьего сектора сами поднимали тему чаепитий (как формы социализации), при сравнении своей деятельности с работой «непрофессиональных НКО». Информанты, представляющие «профессиональные» НКО, регулярно приводили в пример «чаепития», говоря о «неэффективных» формах заботы, и «имитации гражданского общества». В связи с этим я начал задавать «провокационный» вопрос: «Возможно, было бы лучше следовать пожеланиям самих получателей услуг и вместо сложных проектов просто устраивать чаепития?». Обычный ответ на этот вопрос звучал следующим образом:

[Возможно.] И тем не менее попить чай тоже должен подготовленный человек приходить. Потому что правильная реакция на слёзы должна быть, правильная реакция на «приходи завтра» и так далее, то есть, нельзя относиться к этой работе как к чему-то, устроенному по остаточному принципу или не требующему профессиональных навыков (Информант 2, женщина, около тридцати лет, проектный менеджер частного фонда-грантодателя). Все имена и названия организаций анонимизированы.

Мнение, как в приведённой цитате, разделяемое представителями большинства профессионализированных НКО, и стало отправной точкой для данного исследования.

Построение идентичности профессионализированных НКО: теория

Стоит пояснить, что понимается под «профессионализацией НКО» и в чём отличие «профессионализированных» НКО от «низовых». Существует достаточно обширный пласт литературы (напр., обзор Maier et al. 2016), рассматривающий то, как организации третьего сектора бюрократизируются, переориентируются на «экспертность» собственной деятельности (Salamon 1999) и, в результате, «отрываются» от местного сообщества (Petrescu 2000: 233-34). Вместо представительства интересов граждан они начинают заниматься поддержанием собственного существования (King 2016; Krause 2014).

Большинство исследователей, изучающих «профессионализацию НКО» отмечают угрозу данного процесса демократической природе организаций третьего сектора (Choudry, Kapoor 2014). Как поясняет Рита Джалали (Jalali 2013: 61): [всё] больше времени и усилий уходит на деятельность вроде написания грантовых заявок, поиск финансирования, бухучёт и годовые отчёты, отвлекая энергию и мотивацию организаций от [интересов и проблем] местного сообщества.

Этот процесс затрагивает не отдельные организации, а приводит к формированию профессионализированного «экспертного сообщества» мыслящих и действующих схожим образом организаций (Jalali 2013; Batley 2011). У членов такого сообщества с точки зрения деятельности организации возникает ряд общих признаков. Во-первых, их структура и деятельность усложняются, происходит «рост численности служащих и уровней иерархии <...> усложнение формальной регламентации деятельности» (Бабинцев 2014: 30). Профессионализирующиеся НКО начинают «утопать» в бумажной работе, вырабатывают строгие требования к собственной деятельности и «специализируются» (Jalali 2013: 60-62). Последнее напрямую связано с претензией на «экспертное знание» и придание значимости роли «профессионализма» (Scheba, Mustalahti 2015: 2; Nightingale 2005).

И бюрократизация, и экспертное знание связаны с «проектным» мышлением. Это такой организационный подход к деятельности, при котором всё мыслится в форме «проектов», т.е. со строго определёнными временными и логическими рамками, строгой отчётностью и с не менее строгими критериями оценки успешности. В крайних случаях организация отходит от стратегического мышления и начинает мыслить в категориях грантовых заявок, а получатели услуг превращаются в «цифры в отчёте» и своеобразный ресурс в отношениях с грантодателями (Krause 2014). Основной же целью существования профессионализированных НКО становится не оказание услуг, а поддержание собственной деятельности.

Наконец, я подхожу к основному фокусу своего исследования: вышеописанная общность ценностей, интересов, представлений о наиболее эффективном устройстве организационной деятельности и, собственно, схожесть самих организационных практик приводит к формированию единой «ценностной рамки» (Le Ber, Branzei 2010). И, что важно, у таких НКО возникает общая идентичность (Kreutzer, Jager 2011), на основе которой создаётся профессиональное сообщество третьего сектора. Его члены строго делят все НКО на «правильных своих» - «профессионалов» и «неправильных чужих» - «непрофессионалов».

Чаепитие в контексте российских НКО, оказывающих социальные услуги людям старшего возраста, - это та точка отсчета и форма деятельности, на отношении к которой строится идентичность тех, кто чувствует себя частью «профессионального сообщества» третьего сектора. Причин для этого, видимо, две. Во-первых, чаепитие - самая распространенная и, одновременно, «простая» форма социальных услуг. Во-вторых, чаепития имеют определенную идейную связь с представлениями о старении.

Первый аргумент исходит из того, что для оказания услуги в виде чаепития достаточно купить и заварить чай, пригласить гостей - нет необходимости изучать социальную работу в университете, выстраивать отношения с потенциальными грантодателями, учиться писать проектные заявки. При этом в тех случаях, когда «профессиональные НКО» все же организовывают чаепития, они стараются усложнить процесс оказания услуги. Например, приглашают психологов, просят участников подготовить идеи для встреч, организовывают театральное представление, выбирают еду к чаю с учетом советов медицинских работников. Лишь если встречи для чаепития будут описаны в категориях развития сообщества, представлены механизмы «устойчивости» (т. е. то, каким образом повысится социальный и культурный капитал людей старшего возраста, какие инициативные группы и проектные идеи могут возникнуть, какие навыки будут получены) - у грантовой заявки может появиться шанс в конкурсе.

Второй аргумент - «идеологический». Профессионалы третьего сектора видят чаепития как «посиделки с самоваром и сушками» - характерным примером «традиционной старости», которую сторонники активного старения не принимают. А профессиональные НКО в подавляющем большинстве выступают в поддержку активного старения; отдельные сотрудники могут иметь другие взгляды, но это не отражается на их работе, в которой они критикуют «традиционную» старость).

Обобщая, профессионализация НКО - это процесс «формализации и бюрократизации общественного движения или низовой инициативы» (Choudry, Kapoor 2013), в результате которого организация выдвигает претензию на статус экспертов в сфере своей деятельности и начинает ориентироваться на поддержание собственной деятельности вместо поддержки получателей её услуг. В случае профессионализации сразу нескольких организаций формируется сообщество со своим языком (Joutsenvirta 2011) и идентичностью (Shrestha 2002). Чаепитие среди НКО, занимающихся оказанием социальных услуг людям старшего возраста в Санкт-Петербурге, воспринимается как «базовая» форма заботы, наиболее простая - и оттого - неэффективная, т. е. не имеющая долгосрочного положительного влияния на жизни получателей заботы. Это связано и с образом традиционной старости в российском обществе, и с тем, что такая забота не требует особых, «экспертных», навыков.