им. / вин.п. ^ предл. п. + о - Ну, вот она пишет своё детство (о детстве), потома юность (о юности), потом... о любви много стихов (ЕН, в, 2);
им. / вин.п. ^ предл. п. + в, на - ...вот, када, позапрошлый год ездил (в позапрошлом году) - всё... Где наша избушка была - там малинник один растёт (М.Н., н, 3);
им. / вин.п. ^ твор. п. - Ну, нянечка (нянечкой) в больнице пойдешь, ну, поваром, если выучишься (Н.Н., с, 2);
дат.п. ^ им. п. - Старшему - семь, младший (младшему) - уже, наверное, год и восемь (МА, в, 2).
Представляемый в данной статье тип билингвального взаимодействия - ранний естественный билингвизм с функциональной позицией шорского языка как языка семейного общения в условиях доминирования русского языка во всех сферах коммуникации - обусловливает незначительную долю ОРС рассматриваемого типа в общем объеме записей русской речи респондентов, сосуществование нормативных и отклоняющихся норм вариантов падежного управления даже в пространстве одного высказывания:Ну, вот она пишет своё детство (о детстве), потома юность (о юности), потом... о любви много стихов, ну, ранняя вот любовь, как бы, посвящает много своим детям, сыновьям она там посвящает, у ней стихи (ЕН, в, 2).
Среди отклонений количественно доминируют замещения им. п. ^ предл. п. (33 примера), им. п. ^ вин.п. (13), дат. п. ^ вин. п. (9).
Эти типы отклонений отмечены в речи наибольшего количества информантов: замещения им. п. ^ предл. п. встречены в речи 9 из 11 информантов, дат.п. ^ вин. п. - в речи 6 из 1І информантов, в то время как им. п. ^ вин. п. - у 3 из 11 информантов.
Выделенные ОРС были соотнесены с системными закономерностями и активными тенденциями в области падежного управления в шорском и русском языках.
Вначале данные о наиболее регулярных замещениях нормативных использований падежных форм были проинтерпретированы в соотнесении с особенностями падежной грамматики шорского языка. В работе над этим аспектом поиска возможных межъязыковых влияний мы опирались на материалы по грамматике тюркских языков, в т. ч. шорского ([15; 16; 17: 55-62]; собственные экспедиционные материалы по шорским говорам), на труды, посвященные описанию конкретных явлений интерференции в условиях русско-тюркского взаимодействия в исследуемом регионе ([1; 5] и др.).
В грамматике шорского языка, как и в русском языке, категория падежа наличествует, однако отмечаются существенные различия в формально-семантической структуре категории, в системе оппозиций частных грамматических значений и взаимодействий с другими грамматическими и лексико-грамматическими категориями.
Среди существенных характеристик шорского падежа, значимых для дальнейшего анализа, отметим следующие: тюркский падеж, в отличие от русского, не является обязательно выражаемой именной категорией; в падежных оппозициях тюркского имени выделяется т. н. неоформленный падеж (основа без падежного аффикса), часто определяемый как «именительный»: наименее маркированный, форма имени без окончания - падеж назывной формы, субъекта, неопределенного прямого объекта (олпалыккарбактапча «он рыбу удит», палык «рыба»), неконкретнореферентного именного определения (таш эм «каменный дом», таш «камень»), им же управляют большинство послелогов: «Неопределенный, или неоформленный, падеж по форме совпадает с именительным, по значению соответствует винительному, притяжательному и в отдельных случаях - местновременным падежам, неопределенным» [6: 69].
Значимыми, как нам представляется, оказываются и отличия межкатегориальных взаимодействий падежа в грамматиках шорского и русского языков. В шорском языке падеж взаимодействует с категорией определенности / неопределенности (неоформленный винительный падеж ставится в том случае, когда обозначается «род» предметов или неопределенная масса вещества, когда говорится о предмете неопределенном, неизвестном, не упоминаемом в предшествующем контексте, не выделенном в нем) [6: 54]. В русском языке - с категорией грамматического рода и лексико-грамматической категорией одушевленности / неодушевленности (падежные формы варьируются в зависимости от рода и находятся в корреляции с лексико-грамматической категорией одушевленности / неодушевленности (ср. вин.п. - стол, Петра, окно, пулю, Дашу)).
Наличие систематического выражения объектных значений, называемых в русском языке с помощью формально маркированных падежных форм, немаркированной формой в шорской грамматике, может интерпретироваться в качестве фактора, влияющего на появление замещений форм вин.п. формами им. п. в русской речи шорско-русских билингвов. Данное влияние может поддерживаться другими факторами:
1) отсутствием категории рода в шорском языке, что может быть причиной меньшей восприимчивости к формальным оппозициям в русском языке, связанным с родовыми противопоставлениями: Я геометрию любила, алгебра, геометрия (алгебру, геометрию). Он очень хорошо рассказывал. И география (географию), историю. География он прям как историю рассказывал (Н.Н., с, 2);
2) отсутствием категории одушевленности / неодушевленности: Ну как-то этот, как будто люди судишь... (людей судишь) неприлично всё равно; ...некоторые, которые тоже такое... в такой ситуации находилися эта... многие... многие (многих) из-за этого даже во вспомогательную школу отправляли (С.Г., в, 2).
Как отмечается в литературе, в шорском языке «неоформленный падеж по форме совпадает с именительным, по значению соответствует... местно-временным падежам, неопределенным» [6: 59], что может быть проинтерпретировано в качестве одного из факторов, вызывающих наиболее регулярное колебание в использовании формы предл. п., ее замещением формой им. / вин.п.: Я родилася в Таштагольскийрайон (в Таштагольском районе). Эээ... Спасенский сельский совет, поселок (в посёлке) Усть-СелЕзень (О.Н., н, 3); Ну, честно сказать, с годами, я же не здесь родился, я родился в село Тоз (в селе), в силу обстоятельств, мне охота вернуться на родину(И.А., нв, 2); Я бы мож Междуреченск (в Междуреченске) осталась бы, а без этого меня не взяли на работу (Н.Н., с, 2); Прошлы год (в прошлом году) в декабре... а нет, обманываю? Прошлы (прошлый) год (в прошлом году) другие были (М.Н., н, 3); ...а они, наэрно, а нет, они не прошлы год (не в прошлом году), а... года два, навэрно, тому назад приезжали (М.Н., н,
3) . Во временном значении такое отклонение может быть вызвано и русским диалектным влиянием, ср.: Запрошлый год вся семья утонула. В Колпашевой автобус тонул, тоже запрошлый год. Запрошлый год тёлку купил и др. [14: 44-45].
Как видим, функциональная экспансия форм им. п. в русской речи шорско-русских билингвов может быть вызвана отмеченным влиянием усвоенных в детстве грамматических конструкций для выражения нескольких типовых смысловых, функциональных позиций имени.
Вместе с тем, говоря о возможности данных влияний, мы также должны учитывать, что в ряде случаев экспансия немаркированных форм именительного падежа определяется и функциональным распределением падежных форм в структуре русского языка. Им. п. и в структуре русского языка как макросистемном образовании, и в структуре выражения смыслов в русской разговорной речи является наиболее частотным [7: 29-30]. Исследователи отмечают широту функций немаркированных членов морфологических парадигм, в т. ч. им. п., в русской разговорной речи [13: 98]. Расширение функций немаркированной формы именительного падежа во многом определяется неподготовленностью речи. Контексты некоторых падежных смещений могут свидетельствовать о речевых ситуациях хезитации - речевого сбоя, о поисках соответствующей конструкции, в которую вписывается искомая падежная форма: Родилась она ...мм...село (в селе) Узюнугау, нынче называется Чувашка (И.А., нв, 2). При этом авторы «Русской разговорной речи» отмечают, что регулярность использования им. п. в данной позиции соотносится с замечаниями Т.Г. Власенко о широкой употребительности в разговорной речи разных языков им. п. при ответах на вопрос о местопребывании лица [13: 98].
В некоторых контекстах использование формы им. п. может получить и дополнительное дискурсивное и жанровое обоснование в контекстах институционального дискурса, в жанре интервью, соотносимого с заполнением анкетных данных, при которых типичной является форма именительного падежа: - Сергей Гордеевич, скажите, пожалуйста, где Вы родились? - Ну это... Кемеровская область. Таштагольский район, посёлок Белка (С.Г., в, 2); Ну, честно сказать, с годами, я же не здесь родился, я родился в село Тоз (в селе), в силу обстоятельств, мне охота вернуться на родину (И.А., нв, 2).
Нестабильность нормы, обусловленная шорским субстратным влиянием, может поддерживаться и т. н. конкуренцией русских падежных форм. Так, в зону варьирования естественным образом включается формальное маркирование род.п., что также обусловлено, наряду с интерферентным влиянием шорской падежной грамматики, особенностями русского падежного распределения, конкуренцией форм вин. п. и род. п., замещением формами род. п. позиций вин. п. в условиях лексических и семантико-синтаксических ограничений (количественные конструкции, конструкции с отрицанием, семантика полноты охвата объекта и т. п.). Так, например, ОРС в следующих приведенных фрагментах связаны с нарушением нормативного использования форм род.п. в конструкциях с отрицанием, соответствующих управлению вин. п. при глаголах без отрицания: Ну, и привычка (привычки) как-то не было пить... родниковой напьёшься мож не до этого было нам (И.А., нв, 2) (сравни нормативное была привычка); Я говорю: «Шаманской религии вообще семь тысяч лет, а вашей сколько?
Две тыщи (двух тыщ) даже нету» (И.А., нв, 2). Заготавливаю опять. Нынче у нас, например, огурцы не хватили (огурцов не хватило) (Н.Н., с, 2). В субстратном шорском языке в данных позициях используется основной, или неоформленный, падеж: пистинътойгаларыбыстаанъ к0н «в нашей тайге много зверя», сеенъэзеринъчок «у тебя нет седла» [6: 58].
Заметим, однако, что в данное формоупотребление может быть проинтерпретировано как непосредственная калька шорской конструкции со значением «хватать»: букв. «(нечто) берет», ср. шорское: арыгкужинъалбас «у тебя силы не хватит» (букв. «твоя чистая сила не возьмет») [6: 222]. Таким образом, ОРС в использовании падежных форм могут быть также вызваны оппозицией частных конструктивных особенностей в структурах вступающих во взаимодействие языков в речевых практиках билингва. В наших материалах было отмечено (хотя и в незначительном количестве примеров) замещение формой им. п. формы твор. п. в позиции творительного предикативного при фазовых глаголах и глаголах, названных в [12] полузнаменательны- ми (являться, бывать, стать, делаться, казаться), при переходных глаголах мысли со значением приписывания свойства (считать, находить): Так-то всё прошла, начиная с уборщицы, и учитель (учителем) начальных классов я работала, воспитателем работала (ЕН, в, 2); А, вот, перед пенсией вы где работали? - Я на рОднике... штукатуром, строитель (строителем) (Н.Н., с, 2); Ну, нянечка (нянечкой) в больнице пойдешь, ну, поваром, если выучишься (Н.Н., с, 2); Я говорю: я когда туда приехала, вот какую-то (какой-то) такую... (такой), ущемленную (ущемлённой) себя почувствовала (ЕН, в, 2). Такое замещение может быть обусловлено тем, что данная функционально-семантическая позиция выражается в шорском языке формой основного, или неопределенного, падежа. (В основном падеже ставится имя при глаголах «быть», «действовать», «называться» [6: 52].)
Таким образом, данные полевых записей устной спонтанной речи носителей регионального варианта русского языка, находящегося в зоне активного межъязыкового контактирования, позволяют проинтерпретировать отклонения от речевого стандарта в речи билингвов как обусловленные множественными внутриязыковыми и межъязыковыми влияниями. Представленная модель анализа может быть применена к анализу речевых практик носителей разных вариантов билингвизма, в т. ч. в вариантах, при котором материнский язык, перемещаясь в позиции языка семейного общения, продолжает оказывать глубинное влияние на речевые практики на функционально доминирующем языке.
Примечания
речь устная шорский русский билингв
1. О терминологическом обозначении данного феномена см., напр., [2: 18].
2. Корпус включает три подкорпуса: записи русской речи шорско- русских, татарско-русских и хакасско-русских билингвов, описание корпуса см. в [10: 105-118], анализ процессов языкового взаимодействия на материале других подкорусов см., напр., [9: 213-225].
3. Фрагменты транскриптов интервью и бесед не редактируются, сохраняют особенности спонтанной разговорной речи наших собеседников. В соответствии с соглашением об анонимности мы не приводим в публикациях персональные данные респондентов, фрагменты диалогов сопровождаются обозначением инициалов их имен и отчеств, возрастной группы (1 - до 40 лет, 2 - от 40 до 65, 3 - от 65 и старше), уровня образования (в - высшее, нв - неполное высшее, с - среднее, н - начальное). В диалогах реплики информантов даются курсивом, реплики также анономизированных интервьюеров - основным шрифтом, разграничиваются тире).
4. Непосредственный материал анализа - 11 направленных интервью, записанных в экспедициях в Горной Шории, в городах Шерегеш и Таштогол и деревне Большая Суета в 2017-2019 гг.
ЛИТЕРАТУРА
1. Абдрахманов М.А. К вопросу о закономерностях диалектно-языкового смешения (на материале тюркского говора дер. Эушта Томского района): дис. ... канд. филол. наук. Томск, 1960.
2. Азимов Э.Г., Щукин А.Н. Проблемы лексикографического описания лингводидактической терминологии // Вопросы лексикографии. 1918. № 14. С. 5-23. DOI: 10.17223/22274200/14/1
3. Артёменко Е.Д., Буб А.С. Динамика социолингвистической ситуации хакасско-русского языкового взаимодействия на территории Южной Сибири// Русин. 2019. № 56. С. 294-311. DOI: 10.17223/18572685/56/18
4. Всероссийская перепись населения 2010 // Федеральная служба государственной статистики. URL: https://gks.ru/free_doc/new_site/perepis2010/ croc/Documents/VoL4/pub-04-04.pdf (датаобращения: 04.11.2020).