От революции церковной к революции социальной: деятели движения ревнителей церковного обновления в 1917 г.
дореволюционный обновление церковный движение
Yulia Balakshina
From Church Revolution to Social Revolution:
The Zealots of Church Renewal in 1917
Yulia Balakshina -- St. Philaret's Orthodox Christian
Institute (Moscow, Russia).
This article examines the PR and practical work of the most active members of the “Brotherhood of the Zealots of Church Renewal" in the aftermath of the Revolution of February 1917, on the basis of archival materials and periodical publications from the time. These personalities include Fr. Konstantin Aggeev, Fr. Ioann Yegorov, Fr. Pyotr Kremlyovsky, and Fr. Mikhail Chel'tsov. Aggeev and Chel'tsov dedicated their work to reforming the system of spiritual education and teaching of the law; Yegorov was actively involved in the work of the Union of Democratic Clergy and Laity; Kremlyovsky became the founder of the St. Methodius Workers' Brotherhood. While they all supported the February Revolution, they all showed different degrees of political radicalism, making it possible to broadly discern three new models of Church-State relations, which were at play in their various activities. These models could be called democratic, early-Christian, and radical-apocalyptic.
Keywords: Orthodox Russian Church, movement for Church renewal, 1917 February Revolution, Fr. Konstantin Aggeev, Fr. Ioann Yegorov, Fr. Pyotr Kremlyovsky, Fr. Mikhail Chel'tsov.
Движение ревнителей церковного обновления в последнее время не раз становилось предметом научного изучения1. На волне социальных реформ группа петербургских священников выступила с декларацией необходимости восстановления канонической свободы Православной церкви и перемен в церковном управлении, с призывом к созыву Поместного собора и возрождению начал соборности. Движение организационно оформилось в 1905 г. как кружок «32-х» петербургских священников, получивший позднее статус «Союза церковного обновления», а затем «Братства ревнителей церковного обновления». В 1907 г. Братство прекратило свое существование, но его члены продолжали активную деятельность, продвигая в жизнь идеи обновления церковной жизни на уровне епархий, приходов, духовных учебных заведений, религиозно-философских обществ, братств, активными устроителями которых они оказались. Некоторые члены Братства ревнителей церковного обновления, такие как Н.П. Аксаков, прот. Александр Рождественский, проф.-прот. Михаил Горчаков, стали членам Предсоборного присутствия 1906-- 1907 гг.
Во многом оценка деятельности дореволюционного обновленческого движения связана с вопросом о его духовной, идейной, персональной связи с обновленческим расколом, потрясшем Российскую православную церковь в 1922 г. Так, например, Д.А. Головушкин утверждает, что «сам факт возникновения обновленческой церкви в советский период не означает, что она полностью вышла за рамки обновленческого движения или переросла его» См.: Балакшина Ю.В. Братство ревнителей церковного обновления (группа «32-х» петербургских священников), 1903-1907: Документальная история и культурный контекст. М.: СФИ, 2014; Головушкин ДА. Феномен обновленчества в русском православии первой половины ХХ века. СПб.: Политехника-сервис, 2009; Ореханов Георгий, свящ. На пути к Собору: Церковные реформы и первая русская революция. М.: ПСТГУ, 2002 и др. Головушкин ДА. Феномен обновленчества в русском православии первой половины ХХ века. С. 32.. Такие исследователи, как прот. Георгий Митрофанов, свящ. Илья Соловьев, А.Г. Кравецкий, наоборот, стремятся провести четкую демаркационную линию между инициативами по возрождению церковной жизни, во многом воплотившимися в деяниях Поместного собора 1917-1918 гг., и церковными группами 1920-х гг.
Для разрешения вопроса о послереволюционной судьбе движения ревнителей церковного обновления нам кажется принципиально важным обратить более пристальное внимание на события 1917 г., когда в ситуации слома государственной и церковной жизни, открывшихся возможностей не теоретического, а практического обновления жизни церкви, прояснились позиции членов бывшего кружка «32-х», обнаружив свою внутреннюю неоднородность Д.А. Головушкин в главе «Организационное и идейное развитие обновленческого движения в феврале -- августе 1917 г.» анализирует позиции не отдельных участников движения, а целых обновленческих групп. См. Головушкин ДА. Феномен обновленчества в русском православии первой половины ХХ века. С. 113-- 133.. Из тех, кто в 1905 г. стоял у истоков движения церковного обновления, в 1917 г. уже не было в живых Н.П. Аксакова, свящ. Владимира Колачева, архим. Михаила (Семенова), который еще в 1907 г. перешел в старообрядчество. Свящ. Григорий Петров в 1908 г. снял сан и занялся просветительской деятельностью.
Движение ревнителей церковного обновления вновь заявило о себе вскоре после Февральской революции. В № 1 обновленной газеты «Всероссийский церковно-общественный вестник», вышедшем 7 апреля 1917 г. под лозунгом «Свободная Церковь свободного народа», было опубликовано обращение «К пастырям» (от группы 32-х петроградских священников). В нем горячо приветствовались «самоотверженные страдальцы за свободу», «Временное правительство» и заявлялось, что «в эти светлые, великие, радостные дни группа 32-х и примкнувших к ней петроградских священников и мирян считает неотложно благовременным немедленно возобновить прерванную в 1907 году деятельность» Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917. № 1. 7 апреля.. Характерно, что из трех возможных наименований (группа, союз, братство) было выбрано самое раннее и, видимо, получившее наибольшую известность в событиях уже более чем десятилетней давности. В новых общественных условиях группа считала необходимым сохранить три положения из заявленных в ранний период своей деятельности (в сборнике «К Церковному Собору»):
1) Церковь свободна и независима от какой-либо формы государственного правления...
2) Свободная от внешних пут и перегородок, она свободна и во внутреннем жизнеустроении в силу принципа соборного самоуправления, строго проведенного от прихода до поместного собора.
3) Но независимость от формы государственного правления не обязывает церковь стоять в стороне от жизни своей страны во всех ее проявлениях с единою целью христианизации их Там же..
Источников, свидетельствующих о том, что в 1917 г. была возрождена деятельность группы «32-х» как самостоятельного церковного объединения, не сохранилось Ср.: «Прогрессивная группа 32-х целый месяц обдумывала свою декларацию, но у нее не нашлось живого, радостного голоса, торжествующей надежды на будущее» -- Основы строительства свободной церкви // Свободная церковь. 1917. № 5. С. 1.. Однако безусловно, что период, начавшийся после Февральской революции, стал временем второго краткого расцвета деятельности сторонников церковного обновления. На страницах «Всероссийского церковно-общественного вестника», как некогда в 1905--1906 гг. на страницах «Церковного вестника», с большой интенсивностью стали появляться имена священников Константина Аггеева, Иоанна Егорова, Александра Рождественского, Иоанна Слободского, Петра Кремлевского, Михаила Чельцова, к этому времени ставших уже известными столичными протоиереями. Прот. Александр Рождественский стал членом Святейшего Синода, сформированного Временным правительством.
Временной границей этого краткого периода можно считать октябрь 1917 г. 11 октября на заседании Поместного собора было решено передать газету «Всероссийский церковно-общественный вестник» в распоряжение Синода. Новый редактор прот. Павел Лахостский, некогда входивший в Братство ревнителей церковного обновления, стоявший у истоков Христианского содружества учащейся молодежи, в редакторском предисловии подчеркнул, что движение, которое доминировало на страницах данной газеты, не является общецерковным: «Церковный печатный орган -- достояние и детище всей церкви, и нельзя смотреть на него как на средство развивать и утверждать взгляды одной какой-нибудь группы, пусть в данное время модной или сильной» Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917. № 126. 19 октября.. Проф. Б.В. Титлинов, покидая пост главного редактора, писал о «сумерках церковно-освободительного движения», о «реставрации старого церковного режима», о «реакции, как церковной, так и политической» Там же. 1917. № 126. 14 октября..
Анализ выступлений в церковной печати и церковно-общественной деятельности некоторых наиболее ярких представителей дореволюционного движения церковного обновления позволяет нам наметить как минимум три направления в эволюции бывших участников группы «32-х». Внутренняя неоднородность движения, проявившая себя уже в 1905-1907 гг., в 1917 г. привела к отчетливой дифференциации позиций лидеров, некогда входивших в ядро группы.
Прот. Константин Аггеев и прот. Михаил Чельцов, приветствуя новую власть и новую Россию, входят в официальные синодальные структуры и пытаются реформировать существующую церковную систему на тех основаниях, которые разрабатывались некогда Союзом и Братством церковного обновления. В апреле 1917 г. прот. Константин Аггеев занимает пост председателя Учебного комитета при Святейшем Синоде. Его деятельность по реформированию системы духовного образования и законоучительства заслуживает особого внимания и изучения. По его собственному свидетельству, «на другой же день по вступлении... в должность Председателя Учебного комитета организована была комиссия по реформе школы» РГИА. Ф. 802. Оп. 11. Д. 83. Л. 12 об., и ее работа освещалась в отчетах в «Церковно-общественном вестнике». Аггеев попытался привлечь к деятельности Комитета своих бывших друзей и соратников. Членом Учебного комитета на жаловании становится прот. Иоанн Егоров РГИА. Ф. 802. Оп. 11. Д. 156. О личном составе Учебного Комитета, отпуск средств содержания Комитета и проч. Лл. 15 об.-1б. РГИА. Ф. 802. Оп. 11. Д. 83. О созыве Всероссийского съезда учителей духовных учебных заведений. Л. 118 об.; прот. Михаил Чельцов возглавляет Законоучительскую комиссию при Комитете11.
Как и многие деятели Февральской революции, Аггеев столкнулся с тем, что управление сложным организмом, каким являлась система образования Православной русской церкви, на практике оказалось намного сложнее проектируемых моделей. Так, будучи горячим сторонником выборного принципа в жизни церкви, Аггеев был вынужден останавливать стихийно начавшийся в духовных школах процесс выборов всех семинарских должностей от ректоров и преподавателей до надзирателей -- в ожидании, пока вступят в жизнь выработанные специальной комиссией правила переизбрания См. Определение Св. Синода от 18-20 марта 1917 г. № 1600, о предоставлении правлениям духовных семинарий и училищ права избирать кандидатов для замещения административных и преподавательских должностей // Церковные Ведомости. 1917. № 9-15. 8 апр. С. 70-71.. На запросы с мест о правилах и сроках выборов он накладывает резолюции: «Сообщить, что перевыборов нет»; «надзирательские должности должны замещаться в прежнем, указанном в семинарском уставе порядке» РГИА. Ф. 802. Оп. 11. Д. 172. О введении выборного начала в духовно-учебных заведениях. Лл. 1, 5-5 об..
В качестве председателя Учебного комитета при Святейшем Синоде прот. Константин Аггеев принял участие в I Всероссийском съезде педагогов духовно-учебных заведений, проходившем в Москве 25--30 мая 1917 г. Выступая на открытии съезда, Аггеев подчеркнул, что «настало время не слов, а дел, и каждый день дорог», что сам он являет здесь лишь исполнительную власть, а существенных решений ждет от съезда: «Я приехал на съезд как подсудимый. Уверенный в огромной пользе работы съезда для предстоящего строительства духовной школы» РГИА. Ф. 802. Оп. 11. Д. 83. Л. 12 об.. Однако в реальности учителя, не имевшие навыков демократического решения вопросов, не понимавшие масштаба проблем в целом, тратили время и силы на урегулирование процедурных моментов, игнорируя призывы о. Константина сосредоточить внимание на неотложном и главном. В результате Аггеев покинул съезд, не дождавшись завершения его работы, констатируя при этом: «Разработка вами вопроса о реорганизации Учебного Комитета меня не удовлетворяет» Там же. Л. 37..
Открывшаяся благодаря социальным переменам возможность воплощения в жизнь идей обновления (реформирования) Российской церкви обусловила два направления эволюции взглядов реформаторов. Первое связано со стремлением различить соборность и демократию, выявить своеобразие устроения именно церковного организма, не тождественного организму общественному. В документах Учебного комитета в деле «О съезде пресвитеров и мирян в Москве», наряду с официальными документами (командировочными, прогонными, суточными), сохранилась анонимная записка, подготовленная Аггеевым к публикации, автор которой делится своими впечатлениями о первом съезде духовенства и мирян в Москве и констатирует, что вопросы устроения жизни церкви не исчерпываются ее правовым положением, но требуют такой «идеальной высоты», на которой «всеми -- клиром и мирянами -- чувствовалась бы неизреченная Сладость жизни во Христе» РГИА. Ф. 802. Оп.11. Д.84. О съезде пресвитеров и мирян в Москве. Л. 10.. Автор заметки протоиерей «Т.Т.» подчеркивал, что съезд опустил мистическую духовную сторону, которая выражается «не только в ожиданиях серьезной работы высокого Собрания, не в резолюционных выводах правовых норм для лучшего устроения русской Церкви, но и в чаянии какой-то повышенной объединенной духовности Веры Собрания, в чаянии какого-то слияния в том единстве духа в Союзе мира, при котором живо чувствуется присутствие Христа, по слову Его: “где двое или трое собраны во Имя Мое, там и я посреди них”» Там же. Л. 11..
Другое направление эволюции взглядов прот. Константина Аггеева связано с попытками ограничить стихийные демократические процессы. Сталкиваясь с тем, что на работу в выборные органы попадали люди случайные, завладевшие вниманием масс, но не способные к серьезной практической деятельности, Аггеев констатировал, что нарушается «принцип автономии», то есть способности Комитета к самостоятельной, плодотворной работе: «Выборное начало еще не гарантирует того, что все избранные в Комитет будут годными и подходящими для данного дела, а между тем не сменяемы до следующего съезда. Учебный комитет не может их удалить. Таким положением дела подрывается принцип автономии Комитета, который автономен перед Синодом и является рабом пред самим собой» РГИА. Ф. 802. Оп. 11. Д. 83. Л. 39-40.. В качестве альтернативы принципу выборности о. Константин предлагал идею «устойчивого ядра»: «Каждое учреждение предполагает известное ядро, по отношению к которому не может быть и речи о сроке» Там же. Л. 39..