Пародия отталкивается от пародируемого текста, одновременно комически преобразуя его, реализуя сдвиг в значении, смену оценок, заложенных в первичном тексте. Таким образом, создается двуплановая стуктура пародии. В ней происходит столкновение пародируемого текста и его иронической или сатирической интерпретации. Реализуется эта двуплановость через интертекстуальные связи текста пародии с пародируемым текстом.
Сюжетная структура текста пародии не повторяет сюжет пародируемого произведения. В тексте пародии либо происходит синтезирование ряда сюжетных ситуаций, либо выбирается одна сюжетная линия, либо один, возможно второстепенный, эпизод пародируемого произведения.
Из сюжетной структуры пародируемого произведения заимствуются также его персонажи. Количество персонажей в пародии ограничено по сравнению с пародируемым текстом либо главными, основными, либо участвующими в представленном сюжетном эпизоде. Одним из средств достижения эффекта пародии является ироническое переосмысление, искажение, переоценка художественного образа какого-либо персонажа.
Пародию следует отличать от травести, вида комической поэзии, сформировавшегося в эпоху Возрождения в связи с общим развитием бурлескной поэзии. Комизм травести строится на том, что серьезное содержание выражается несоответствующими ему образами и стилистическими средствами, а “возвышенные герои” классической античной либо неоклассической (реже - средневековой) литературы оказываются как бы “переодетыми” в шутовское чуждое им одеяние.
Сиквел - книга, фильм или любое другое произведение искусства, по сюжету являющееся продолжением другого произведения, построенное на персонажах из него и т. д. (от англ. Sequel - следствие, продолжение)
Нередко говорят о сиквелах авторских - это когда сам автор произведения продолжает повествование о судьбах своих героев (Например, Владимир Войнович пишет “Претендента на престол”, чтобы досказать историю, начатую в “Приключениях солдата Ивана Чонкина”). Но представляется более уместным рассматривать сиквелы как проявление либо сериального мышления, либо литературного клонирования, а за самим понятием “сиквел” закрепить лишь произведения, написанные другими авторами.
Сиквелы бывают трех родов. Одни пишут из энтузиастических соображений, чтобы продлить бытие героев культовых книг. Другие представляют собою род литературной игры - как созданные Борисом Акуниным продолжения ”Чайки” и “Гамлета”, где посредством детективного расследования объясняется, что же “на самом деле” служило тайной пружиной действия у Антона Чехова и Уильяма Шекспира. Что же касается сиквелов третьего рода, то их, как правило, заказывают издатели, которые стремятся выжать всю возможную выгоду из брендов, либо им принадлежащих, либо не подпадающих под действие закона об авторском праве. Одним из первых примеров здесь может служить роман “Пьер и Наташа”, подписанный псевдонимом “Василий Старой”, где прослеживаются судьбы героев толстовской “Войны и мира”, начиная с 1825 года.
Отношение к сиквелам ироническое или резко отрицательное, поскольку они
эксплуатируют чужие образы, питаются чужим миром, базируются на чужом
мировосприятии. Это разовые поделки на потребу сегодняшнего дня, вариации
импровизатора на темы классической музыки. Они вторичны, по сути, всегда
проигрывают оригиналу по мощи, новое слово отсутствует, мировое пространство
искусства ничем не обогащено. Хотя неквалифицированное большинство читателей в
такие тонкости не входит, рублем голосуя за продолжения полюбившихся ему книг.
[12, c. 23]
Многие исследователи творчества Джейн Остен задавались одним и тем же вопросом, что же именно заставляет современного читателя обращаться к романам, написанным более двухсот лет назад, и приходили к выводу о том, что причиной того является то истинное удовольствие, которое получает читатель от стиля писательницы. Многие переводчики ее произведений использовали сравнительно-сопоставительный метод анализа работ автора для того, чтобы вывести определенный набор стилистических средств, используемых писательницей, выявить черты стиля, наиболее весомые с точки зрения исследователя, а затем, в своем произведении-переводе, сымитировать такие «типические» черты стиля Остен, чтобы произвести впечатление максимальной подлинности и приближенности к произведению-оригиналу.
По мнению значительного числа исследователей творчества Джейн Остен, одной из причин ее популярности является именно ее особая манера изложения, стиль писательницы. Кроме того, для произведений Остен присуще проникновение в психологию ее героев, понимание человеческих отношений. Остен - мастер, способный увидеть даже те чувства, которые не лежат на поверхности. Она ставит в центр своего творчества человека, делает особый акцент на нравственную сторону его жизни, однако высокие нравственные чувства у нее не изначально присущи «естественному человеку». Они являются результатами жизненных уроков.
В романах Джейн Остен почти нет описаний внешности героев, их туалетов, убранства их жилищ; почти отсутствует пейзаж. Она представляет в этом смысле разительный контраст с большинством произведений ее современников. Исключение делается лишь для того, что строго необходимо для характеристики развития действия или для комического эффекта. Джейн Остен избегает «поэтических» эпитетов; в тех же случаях, когда она их употребляет, они всегда подчеркнуто «смысловые», сдержанные, рациональные.
Остен очень сдержанна в употреблении стилистических фигур. В ее произведениях нет места литературным штампам и ложной многозначительности. Язык писательницы соответствует всей рационалистической манере ее письма. Он ясен и точен, чрезвычайно тонко очерчены отдельные значения слова. Построение фразы лаконично, изящно и недвусмысленно.
В языке романа каждая сюжетная линия получает подобающее ей по значимости разрешение; каждый образ, даже второстепенный, подан автором в соответствии с его представлением.
Все это можно объяснить стремлением романистки объективно показывать жизнь, а не рассказывать о ней. Именно поэтому реплики ее героев так хорошо сочетаются в диалоге, а ее романы можно сопоставить с пьесами. Предпочитая не объявлять свою собственную позицию и отношение к происходящему, Остен старается уйти из повествования, не пытается повлиять на читающего, и ее персонажи не выступают рупорами идей писательницы.
Как уже отмечалось ранее, сущность человека Джейн Остен выявляет главным образом с помощью изображения речевых коммуникаций людей, т.е. посредством прямой и диалогической речи.
Большинство диалогов (а из них иногда состоят целые главы) сопровождаются минимумом авторских вторжений. Скупые пояснения повествователя служат не столько комментарием к сказанному героями, сколько исполняют роль ремарок, характерных для произведений, написанных для сцены.
Автор проникает в самую сущность чувств и намерений, диктующих реплики персонажей. Диалог Джейн Остен - это ключ к психологическому состоянию героев, главное средство психологической трактовки образов, а также иллюстрация того, что больше всего интересует и волнует автора в художественном воссоздании человеческой натуры - исследование психологии людей.
Существенным является также то, что диалог являет собой систему событий. История характера, все основные пункты сюжета определяются именно в связи с их значением для развития характера. Диалог в произведениях Джейн Остен неизбежно представляет собой тот или иной структурный элемент сюжета, в диалоге и основная событийность романов писательницы.
Построение сюжета при помощи диалога осуществляется во всех романах Остен. Процесс морального прозрения, духовного роста протагонистов, утверждение отстаиваемых автором нравственных идеалов происходит в большинстве случаев в объяснениях персонажей, лиц, придерживающихся резко противоположных взглядов на одни и те же вещи. Диалог, таким образом, становится главным двигателем сюжета, частью его структуры.
С помощью диалогической речи осуществляется сложная структура произведения, а, следовательно, и реализация авторской идеи. Все произведения Джейн Остен отличаются столь очевидным преобладанием косвенных средств характеризации действительности.
В диалоге персонажи писательницы раскрываются с самых различных сторон. Характер, язык, индивидуальный жизненный опыт, образ мышления каждого действующего лица, их язык находят отражение и выявляются в диалогической речи.
Индивидуализация речи действующих лиц создается Остен не только передачей
характерного содержания их высказываний. Тут играет роль также синтаксический
строй речи, ее стиль, словарный состав, интонация - все то, что заставляет живо
и естественно звучать голоса героев. Писательница почти без авторского
вмешательства, почти исключительно речевой характеристикой достигает
всестороннего самораскрытия персонажей. Язык отдельных персонажей характеризует
особенности речи людей одного социального типа, склада ума, психологии. С
помощью типизации общего строя речи отдельных персонажей, ее преобладающего
лексического состава, ее тона Остен создает яркие, незабываемые типы, в которых
разоблачаются уродливые, наиболее неприемлемые для автора
социально-обусловленные черты: снобизм, эгоизм, себялюбие, жестокость.
Интересен тот факт, что Остен и сама писала остроумные пародии на современный роман в начале своего творчества, когда только начала пробовать перо в пятнадцатилетнем возрасте.
Сет Грэм-Смит - человек, переписавший в 2009 году роман Джейн Остен «Гордость и предубеждение» в пародийный роман «Гордость и предубеждение и зомби» и произведший настоящий фурор в индустрии переработки классических сюжетов. Он использовал роман Джейн Остен как основу для совершенно нового блюда под названием “мэш-ап” и создал любовный роман в кольце нечисти.
Жанр “мэш-ап” (от англ. mash up - "смешивать") в настоящее время набирает популярность. “Мэш-апы” бывают разного вида: технические, музыкальные, теле-, кино-, бизнес-мэшапы и, наконец, литературные. Говоря о литературных “мэш-апах”, необходимо понимать, что в таком произведении сочетаются классика и современная фантастика. Нельзя сказать, что Сет Грэм-Смит - первооткрыватель этого жанра, ничуть. Его предшественники писали целые самостоятельные саги и рисовали карикатуры на героев классики. У Джейн Остен, помимо Сета Грэм-Смита есть еще, как минимум, два соавтора - 1) Бен Уинтерс, создавший на основе романа Джейн Остен произведение «Разум и чувства и гады морские»; 2) Вера Назарян и Джейн Остин «Мэнсфилд парк и мумии: разгул чудовищ, супружество, древние проклятья, настоящая любовь и другие опасные развлечения». Помимо этого, у Бена Уинтерса можно найти подобное произведение, созданное на основе русской классики. В июне 2010 года Бен Уинтерс представил на суд публики свое новое произведение «Андроид Каренина», где речь идет о той самой Карениной, героине бессмертного произведения Льва Николаевича Толстого.
Сет Грэм-Смит сохранил большую часть оригинального текста, добавив в ткань повествования толпы восставших мертвецов, клинки, боевые упражнения и скабрезные шутки. Таковых, впрочем, немного. К примеру: «И есть что-то чрезвычайно величественное в том, как его панталоны облегают самые английские части его тела». [9, с.125]
И, соответственно: «And there is something of dignity in the way his trousers cling to those most English parts of him». [16, с.130]
На протяжении всего романа автор вставляет большое количество грубоватых и просторечных фраз, не свойственных изящности и умеренности стиля Остен:
«…приняла основную Позу Журавля…». [9, с.92] («…and struck a basic crane pose…».[14, с.97])
«…принудив использовать защиту Пьяной Прачки …». [9, с.92] («forcing him to counter with the drunken washwoman defense». [14, с.97])
Однако, роман почти на треть короче оригинального произведения - из него пропали долгие описания, размышления, психологизм, которые и составляли основное достоинство оригинального текста.
Социальное неравенство получило дополнительные пункты: «Ее не пугала встреча с человеком, превосходящим ее в богатстве и знатности, однако сам вид женщины, которая сразила девяносто живых мертвецов при помощи одного лишь промокшего под дождем конверта, мог быть довольно устрашающим». [9, с.75] («The mere stateliness of money or rank she could witness without trepidation, but the presence of a woman who had slain ninety dreadfuls with nothing more than a rain-soaked envelope was an intimidating prospect indeed». [14, с.80]) А счастливое воссоединение влюбленных - дополнительное “очарование”: «Мерзкие создания ползали на четвереньках по земле, вгрызаясь в спелые кочаны цветной капусты, которые они приняли за беспризорные мозги. Дарси и Элизабет рассмеялись при виде этого зрелища и хотели было продолжить свой путь, поскольку зомби их совершенно не замечали. Однако, обменявшись взглядами и улыбками, влюбленная пара поняла, что им предоставляется первая возможность принять бой вместе. И они ее не упустили». [9, с.186] Или, например, в истории восторжествовала инфантильная справедливость: Дарси поступает весьма жестоко с двуличным Уикхемом, похитившим одну из младших сестер Беннет.
В романе необычно переплетаются классическое произведения викторианского романтизма и чуждые ему гены хоррора (от англ. Horror - ужас). В поместье Незерфилд приезжает молодой человек по имени Бингли, совершенно неженатый и очень милый, на которого у окрестных дам - в том числе миссис Беннет, матушки пятерых дочерей, - немедленно образуются недвусмысленные виды. В то время как мудрый ироничный отец больше занят боевой подготовкой девиц. С мистером Бингли приезжает его друг мистер Дарси - молодой человек прекрасной наружности и отвратительного характера: высокомерный, гордый и злоязыкий тип, обладающий впечатляющим наследством, но не имеющий ровно никаких матримониальных планов. Представления соседей друг другу, балы и ужины, долженствующие происходить в приличных домах в любое время года, происходят как им и положено, будучи, однако, отягощены сопутствующими обстоятельствами, а именно нашествием на Англию зомби. Под влиянием таинственного недуга мертвые Англии выходят из могил (особенно в дождливое время года) и нападают на живых людей. Данную нежить на протяжении романа называют “неприличностями” (остроумное, в духе Остен, название, которое автор метатекста дал зомби). Человек, укушенный зомби, сам постепенно перерождается в “неприличность”: у него появляются нарывы, гнойники, атрофируется речь, и его все сильнее тянет к свежим мозгам, о чем говорится в первой строчке романа, в которой сразу же видна разница с оригиналом:
«Всякий зомби, располагающий мозгами, жаждет заполучить еще больше мозгов - такова общепризнанная истина». [9, с.2]
«It is a truth universally acknowledged that a zombie in possession of brains must be in want of more brains». [16, с.3]
И у Джейн Остен:
«Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену». [6, с.2]
«It is a truth universally acknowledged, that a single man in possession of a good fortune, must be in want of a wife». [14, с.2]
Впрочем, для живых зомби не являются чем-то из ряда вон: зомби, по Грэм-Смиту, - будничное неудобство, к которому, в общем, привыкли и воспринимают как данность:
«…они так и будут вечно туда бегать, убивая зомби лишь для того, чтобы те не мешали им кокетничать с офицерами». [9, с. 102] («…they would be going there forever, killing zombies only when it interfered with their chances of flirting with an officer». [14, с. 107])
«За исключением нападения, вечер для всего семейства выдался вполне приятным». [9, с. 7] («Apart from the attack, the evening altogether passed off pleasantly for the whole family». [14, с.7])
Зато умение владеть оружием из политеса превратилось в ценный и практичный навык, необязательный для всех, но сильно облегчающий жизнь.
Элизабет Беннет и мистер Дарси - большие мастера рубить "неприличностям" головы. Делают они это как бы между прочим, ибо, как уже было сказано, тема зомби здесь на вторых ролях: на первом плане - перипетии отношений. Схватка характеров Элизабет и Дарси становится почти буквальной. Очень необычным становится реакция Элизабет, когда мистер Дарси попытался сделать ей предложение.
«Я сожалею, что причинила вам боль, но сожалею лишь потому, что сделала это неосознанно. Еще до того, как вы вошли сюда, я решилась расправиться с вами, сэр». [6, с.91]