Таким образом М.Б. Свердлов утверждает, что уже в ранних своих работах по истории Древней Руси не связывал развитие феодализма с теорией феодальной формации, следуя в русле «исследований, намеченных в дореволюционной историографии и развивающихся в современной западноевропейской историографии…» Еще в 1980-е гг. вершиной науки автор считал марксистскую историографию и критиковал оппонентов, за то, что те «возвращались» к идеям дореволюционной и зарубежной буржуазной историографии. См.: [9, с. 149].. В частности, в этой связи упоминает монографию 1983 г. Обратимся к данному труду и посмотрим, что же там говорилось по этому поводу. С первых строк введения автор заявляет, что «изучение генезиса и структуры феодального общества является составной частью формационного анализа истории Древней Руси», что в историографии проблемы, «как и в историографии в целом, ясно видны два основных принципиально различающихся периода - домарксистский… и марксистский» [10, с. 3]. По мнению исследователя, «сформулированный Марксом материалистический принцип изучения истории, выделение производственных отношений как основных, определяющих развитие всех остальных отношений, закон классовой борьбы в антагонистических обществах, характеристика государства как «машины для поддержания господства одного класса над другим» - эти и многие другие положения марксистско-ленинской теории, научного анализа и революционной практики создавали благоприятные возможности для материалистического изучения «естественноисторического процесса» складывания феодальных отношений в Древней Руси. Учение об общественно-экономической формации позволяет исследовать все элементы этой системы в ее диалектической взаимосвязи» [10, с. 8-9]. Проведенный М.Б. Свердловым анализ историографии «посвященной генезису и структуре древнерусского общества» показал, «что единственной научной основой исследования проблемы является марксистский формационный анализ» [10, c. 16] См. также [10, с. 78-79 и др.]..
Особенно показательны в этом плане статьи 1985 г. В одной, посвященной выделению «критериев прогресса.», прямо заявляется, что «реализация принципов системного анализа истории общества как смены прогрессивных общественно-экономических формаций, которые представляют собой целостные системы, при изучении общественного строя Древней Руси является критерием прогресса в данной подсистеме исторического знания и всей системы исторического знания в целом. (…) Разработка данного целостного подхода к генезису феодальной социально-экономической формации как к становлению целостной системы является прогрессивным направлением в отличие от изучения общественного строя Древней Руси вне формационной определенности» Имелись в виду работы И. Я. Фроянова в первую очередь, хотя объективно это относилось и к немарксист-ской историографии в целом. [13, с. 48].
В дискуссионной статье, направленной против И.Я. Фроянова, формация / формационный упоминаются 47 раз [20]. Основной методологический посыл тот же: «Маркс, Энгельс, Ленин заложили основы исследования исторического процесса как смены социально-экономических формаций, сформулировали объективные критерии их анализа, без чего стало невозможным дальнейшее плодотворное изучение истории, включая развитие общественного строя в Древней Руси. Марксистско-ленинская методология выявила предпосылки установления его формационной принадлежности в уровне развития производительных сил и производственных отношений» [20, с. 74] и т. п.
Понимая, что дефиниция общественно-экономическая формация занимает в его публикациях много места даже по меркам советского времени, М.Б. Свердлов опять пытается сбить читателя с толку, заявляя: «Данные характеристики средневековых социально-экономических систем, феодальных и сеньориальных, разных по форме, но сущностно единых в получении рентных доходов, были невозможны в публикациях советского времени, когда были необходимы формационные характеристики. Но в моих работах они в конкретном содержании последовательно излагались с 1970_х гг.» [19]. В свете сказанного напрашивается вывод, что автор вынужден был следовать этой необходимости, хотя и думал иначе. В пользу этого как будто свидетельствует и намек в учебном пособии, что не все его работы могли быть опубликованы в советское время, поскольку «существенно отличались» от требований того времени «В продолжение традиций системного использования всех видов исторических материалов с учетом их ис-точниковедческого анализа автор этих строк в работах 60-х -- 80-х годов (некоторые из них были опубликова-ны в 1996-1997 гг.) пришел к выводам, которые продолжали существовавшие ранее исследовательские тенден-ции, но и существенно отличались (выделено мною. -- В. П.) от них» [12, с. 29]..
Но не будем гадать, а обратимся к дискуссионной статье 1985 г. и посмотрим, как М.Б. Свердлов позиционировал в то время свое место в советской историографии древнерусского феодализма В статье в концентрированном виде отражены положения монографии 1983 г. Однако жанр полемики позво-ляет автору более выпукло выразить свой взгляд на проблему.. Анализируя состояние изученности проблемы, исследователь отмечал, что «концепция Грекова раскрыла феодальную сущность общественных отношений на Руси. Она содержала плодотворные возможности охвата всей феодальной формации при анализе межклассовых и внутриклассовых отношений господствующего класса, свободного и зависимого крестьянства с учетом феодальной монополизации права земельной собственности и внеэкономического принуждения. Концепция Грекова оказала большое положительное воздействие на исследователей» [20, с. 76] и «была подтверждена и развита многочисленными исследованиями 50_х - начала 80_х годов… Плодотворность концепции Грекова проявилась также в том, что она создала предпосылки для раскрытия генезиса феодализма на Руси как становления определенной социально-экономической формации» [20. с. 78].
Сам М.Б. Свердлов и в данной статье позиционировал себя как представителя грековского направления, которому противопоставлял взгляды С.А. Покровского, А.А. Зимина, А.П. Пьянкова, В.И. Горемыкиной [20, с. 78-79] и, особенно, И.Я. Фроянова. По его словам, И.Я. Фроянов, «в отличие от вышеназванных исследователей. в двух своих книгах формационно не определяет социально-экономический и политический строй Киевской Руси XI - первой трети XIII века» [20, с. 79]. Это противопоставление красной нитью проходит через историографические обзоры М.Б. Свердлова [10, с. 11-16; 13, с. 78-84, 94] Противопоставление это сохраняется и в постсоветских работах, но с другим идеологическим уклоном. Те-перь автор пытается убедить читателя, что концепция Б. Д. Грекова и его последователей была более свободна от «догм сталинского времени», чем у их оппонентов, сам же М. Б. Свердлов, как следует из всего контекста, пошел дальше и на его взгляды сталинское наследие вообще не повлияло [15, с. 62-66; 16, с. 6-13; 17, с. 168-319; 12, с. 26-30; 11, с. 19-30; 19]..
В свете сказанного явствует, что С.А. Никонов и С.Б. Чебаненко более точно охарактеризовали взгляды М.Б. Свердлова советского времени, чем сам автор отзыва. Рецензенты верно указали на то, что «в понимании сущностной характеристики феодализма» М.Б. Свердлов «проделал определенную творческую эволюцию». Что «первоначально, о чем можно судить по монографии, опубликованной в 1983 г., представления ученого о феодализме совмещали в себе два подхода - Б.Д. Грекова, считавшего, что феодальным отношениям присуще вотчинное землевладение, основанное на эксплуатации зависимых людей, и Л.В. Черепнина, полагавшего, что в Древней Руси изначально феодализм существовал в форме государственной собственности на землю, основанной на взимании дани-ренты с лично свободного населения» [6, с. 145-146]. М.Б. Свердлов в 2020 г. с такой оценкой рецензентов не согласился [19]. М.Б. Свердлов образца 1985 г., напротив, вполне солидарен с оппонентами. Так, характеризуя вклад того или иного исследователя в развитие концепции Б.Д. Грекова, свой собственный вклад М.Б. Свердлов, со ссылкой (как и рецензенты) на монографию 1983 г., определяет анализом «процесса классообразования на основе феодальных форм эксплуатации лично свободных и феодально зависимых непосредственных производителей в системах господского хозяйства Концепция Б. Д. Грекова. и государства Концепция Л. В. Черепнина и С. М. Каштанова.» [20, с. 78].
Показательно, что аналогично воспринималась точка зрения М.Б. Свердлова на проблему и отечественными См., напр.: [5, с. 123-125; 23, с. 291-292, 307-314]., и зарубежными исследователями 1980_х гг. При этом никто не вел речь о том, что взгляды М.Б. Свердлова хоть в какой-то степени не соответствовали господствующей в советской историографии точке зрения на общественный строй Древней Руси. Концепция автора была догматичной и лоялистской. Д. Кайзер, например, в рецензии на монографию 1983 г. писал: «Достойно порицания, что… Свердлов стал делать догматические выводы», которые «повторяют то, что является укоренившимся в советской историографии Руси». И заключительный вывод: «Значимость данной книги, таким образом, не в том, что говорится в ней о русском обществе Х века, а в том, что она говорит об уровне советской исторической науки ХХ века» [26, р. 293].
Как видим, и современные исследователи, и авторы 1980_х гг., в том числе сам М.Б. Свердлов в своих работах того времени, не соглашаются с выводами М.Б. Свердлова, представленными в его публикациях 1990_х - 2020 гг.
Кроме того, подобными заявлениями о своем отношении к формационной теории М.Б. Свердлов загоняет себя в логическую ловушку. Допустим, Михаил Борисович вынужден был использовать «формационные характеристики». Но зачем тогда он громогласно громил тех исследователей, кто их не использовал? Это-то делать его никто не заставлял. Что это было? Желание активировать административный ресурс, чтобы с его помощью заткнуть рот оппоненту? А обвинения в возвращении к идеям буржуазной историографии? Фактически, это был донос о неблагонадежности по представлениям того времени По словам Д. Кайзера, М. Б. Свердлов «нападал на Фроянова как с идеологических, так и исторических пози-ций» [26, р. 293].. В какой-то степени он понятен в отношении искреннего догматика. Но как объяснить такое поведение со стороны исследователя, безупречный облик которого реконструируется по трудам М.Б. Свердлова 1990_х - 2020 г.?
Показательна в этой связи эволюция идеологической составляющей в критике точки зрения И.Я. Фроянова. С началом 1980_х гг. М.Б. Свердлов активно включается в антифрояновскую кампанию, развернувшуюся после выхода в свет монографии 1980 г. [24] В мои планы не входит выяснение причин противостояния М. Б. Свердлов -- И. Я. Фроянов. Отмечу только, что противостояние возникло не вдруг и, видимо, задолго до открытой антифрояновской кампании. Возможно, корни явления уходят в 1963 г., когда М. Б. Свердлов по окончании ЛГУ поступил в аспирантуру ЛОИИ, а И. Я. Фроянов, после Ставропольского пединститута был принят В. В. Мародиным в аспирантуру ЛГУ. Из-вестно, например, что М. Б. Свердлов имел определенное отношение к исключению большей части сюжета о М. М. Цвибаке из очерка «Общественный строй Киевской Руси», написанного В. В. Мавродиным и И. Я. Фрояновым для «Советской историографии Киевской Руси» (Л., 1977). См.: [8, с. 11-12]. Можно утвер-ждать, что в итоге М. Б. Свердлов стал жертвой своей агрессивной антифрояновской позиции, которая навре-дила больше ему, чем И. Я. Фроянову.. Эта кампания была организована крупными научными функционерами, которые стремились вовлечь в нее широкий круг исследователей. По воспоминаниям известного украинского историка, А.Б. Головко, «в 80_х годах для всех желающих из провинции критиковать «фрояновщину» были открыты все центральные журналы, которые в других случаях не очень охотно публиковали не «своих» авторов» [1, с. 45]. М.Б. Свердлов поспешил занять место на острие наступления, причем нападал на И.Я. Фроянова настолько яростно, по поводу и без, что это бросалось в глаза и вызывало недоумение среди как зарубежных, так и отечественных ис - ториков «У этой книги нет подзаголовка, но он вполне мог бы быть таким: “Как И. Я. Фроянов не прав во всем” -- ничто и никто столь не выделяется в книге Свердлова как этот автор двух томов о Киевской Руси.», -- писал Даниэль Х. Кайзер в рецензии на монографию М. Б. Свердлова 1983 г. [26, р. 293]. «Без ущерба можно было сократить или опустить не представляющуюся актуальной полемику с построениями И. Я. Фроянова.», -- писал в рецензии на ту же книгу Ю. А. Кизилов [5, с. 125]. По словам А. В. Журавеля, «М. Б. Свердлов впервые вступил в прямую полемику с Фрояновым на уровне интерпретации источников, причем монографию его вполне можно назвать антифрояновской по духу.» [4, с. 344].. Крайне агрессивная критика построений И.Я. Фроянова в трудах М.Б. Свердлова с тех пор оставалась неизменной, но акценты ее менялись по мере изменения общественно-политической ситуации в стране. В доперестроечные годы М.Б. Свердлов обвинял оппонента в том, что тот не анализирует социальную структуру Древней Руси «в рамках формационного членения», формационно не определяет социально-экономический и политический строй Киевской Руси, проводит «аналогии вне целостного формационного анализа», не замечает «острой классовой борьбы» в домонгольской Руси, «рассматривает отдельные социальные категории вне процесса классообразования», лишает «социальноэкономическую и политическую историю… классового содержания», ищет историографические прецеденты своим взглядам в буржуазной историографии и т. п. [20, с. 79-81] См. также: [9, с. 148-149].. Когда началась антисталинская идеологическая кампания, взгляды И.Я. Фроянова стали трактоваться как пережиток сталинистской историографии [16, с. 12; 17, с. 298-300; 12, с. 27-28]. Более того, Михаил Борисович, ранее намекавший на то, что Игорь Яковлевич отходит от марксизма и возвращается к идеям буржуазной историографии, в своей монографии 1996 г. обвиняет оппонента в догматизме, «в идеологическом мышлении «от цитаты», что было свойственно мифологизированному сознанию сталинской поры», в том, что оппонент, например, использовал цитаты из работ классиков марксизма-ленинизма «для методологического обоснования вопроса о существовании «варварских государств» как переходной стадии от племени к государству. тем более, что в профессиональной литературе эта проблема давно решена положительно» [17, с. 298-299].
Но, во-первых, существование «варварского государства» стало очевидным для М.Б. Свердлова только с началом 1990_х гг., тогда как в той же монографии 1983 г. он резко против такой трактовки выступал М. Б. Свердлов писал, что «развитие восточнославянского общества в IX-Xвв. достигло такого уровня, когда государство должно было “держать в узде противоположность классов”». Заручившись поддержкой цитат из Ф. Энгельса (это к вопросу о якобы цитатничестве у И. Я. Фроянова) о возникновении государства «в самих столкновениях этих классов» и, поэтому, являющегося «государством самого могущественного класса», он да-вал гневную отповедь оппонентам: «Именно поэтому Русь IX-Xвв. была не эфемерным варварским государст-вом. а устойчивой этнической и социальной основой, на которой продолжалось развитие феодального Древ-нерусского государства» [10, с. 88-89]. Подробнее см.: [9, с. 150-153].. Во-вторых, к вопросу о догматизме… И.Я. Фроянов, переиздавая свои работы советского времени, принципиально ничего в них не менял, не вымарывал имена и цитаты классиков марксизма, приспосабливая к новым идеологическим реалиям. Так, в изданной в 1974 г. монографии, представлявшей сокращенный вариант докторской диссертации, 2 раза упоминается В.И. Ленин, 17 раз К. Маркс и (в основном) Ф. Энгельс [25]. В изданном в 1999 г. полном варианте докторской диссертации содержатся 3 упоминания В.И. Ленина и 24 К. Маркса и Ф. Энгельса Учет велся следующим образом: если классик упоминался в тексте, то ссылка на него в примечаниях не учи-тывалась. Если не было прямого упоминания в тексте, а только цитата -- засчитывалась ссылка как одно упо-минание. (или 1,16 упоминаний классиков на 1 авт. л. текста) [22]. Для сравнения: в докторской монографии М.Б. Свердлова 1983 г. содержится 17 упоминаний В.И. Ленина и 31 - К. Маркса и Энгельса [10]. Таким образом, 3,2 упоминания классиков на 1 авт. л., или почти в 3 раза (2,758) чаще на единицу текста, чем в докторской И.Я. Фроянова.
Может ли себе позволить подобное при переиздании своих работ носитель самых передовых, как следует из контекста его историографических обзоров, идей в советской и постсоветской историографии Киевской Руси? Практика показывает, что нет. Возьмем, например, одну из немногих переизданных работ, достаточно нейтральных для советского варианта М.Б. Свердлова-историка в плане догматических марксистских идеологем (это неудивительно, ведь впервые монография увидела свет в период раскручивания политики гласности) «От закона русского к Русской Правде» и сравним с ее недавним переизданием (под другим названием) в издательстве Олега Абышко [14]. Сразу скажу, что изменения в монографии минимальные, идеологического характера.