Статья: Основные скрипты современной уголовно-процессуальной политики

2. В судебном производстве:

- укрепление независимости судебной власти;

- расширение полномочий судов общей юрисдикции при осуществлении судебного контроля на стадии предварительного расследования;

- продолжение дифференциации процессуальных форм. Расширение упрощенных производств для реализации уголовно-процессуальной стратегии процессуальной экономии. Недостаточно успешный поиск оптимального процессуального регулирования уголовного судопроизводства с участием присяжных заседателей, в том числе и в вопросах подсудности уголовных дел;

- изменение процессуального регулирования контрольных стадий уголовного процесса.

3. В сфере обеспечения уголовного судопроизводства: расширение использования в уголовно-процессуальной деятельности современных технологий и приведение уголовно-процессуальных норм в соответствие с требованиями научно-технического развития общества.

Описанные выше факторы предопределяют необходимость внедрения в уголовно-процессуальную материю ряда жизненно важных скриптов уголовно-процессуальной политики.

Во-первых, требуется разработка единой концепции уголовной и уголовно-процессуальной политики. Как уже отмечалось, главным недостатком проводимой в государстве уголовно-процессуальной политики является отсутствие концепции этой политики, обсужденной с научной общественностью, с правоприменителями, согласованной с концепциями уголовной и уголовно-исполнительной политики, принятой на законодательном уровне. Разработка такой концепции способствовала бы более последовательному законотворчеству и формированию следственной и судебной практики. В настоящее время отдельными авторами предпринимаются попытки разработать собственную концепцию уголовно-процессуальной политики, однако, как правило, эта частная инициатива является достаточно слабой вследствие отсутствия у нее значительной базы мониторинга законодательства, которую не под силу получить отдельным исследователям. По нашему мнению, мониторинг применения уголовно-процессуального законодательства и практики деятельности правоохранительных органов должен проводиться на правительственном уровне специализированными научно-исследовательскими учреждениями по заказу разработчиков концепции (как отмечается в этой связи авторами одной из концепций уголовной политики, ближайшей целью Концепции современной уголовной политики России является разработка подходов к сдерживанию преступности с последующим формированием позитивных тенденций развития криминологической безопасности населения).

Во-вторых, необходимо политическое решение о выборе модели современного российского уголовного судопроизводства. Выбор модели уголовного процесса законодателю было бы целесообразно связать с вопросом о необходимости сохранения баланса государственных и частных интересов и с сохранением конституционных принципов уголовного судопроизводства. Принимая решение на законодательном уровне, следует подумать о его возможных последствиях для общества.

В-третьих, решение вопроса о достижении социально полезных результатов уголовно-процессуальной политики требует обращения внимания на кадровые проблемы. Действительно, сохранение состязательности в судебных стадиях уголовного процесса предполагает высокий уровень профессионализма сотрудников органов предварительного расследования и органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. Расширение уголовно-процессуальных гарантий подозреваемого и обвиняемого в уголовном процессе требует того же. Применение и расширение усложненной процессуальной формы в виде судопроизводства с участием присяжных заседателей повышают требования не только к качеству предварительного расследования, но и к деятельности государственных обвинителей. К сожалению, кадровый состав следственного корпуса и подразделений дознавателей не соответствует в полной мере задачам, сформулированным в уголовно-процессуальном законе [21]. Более того, исследователи современного состояния работы судебного корпуса в сфере уголовного судопроизводства также отмечают особенности его функционирования на современном этапе: поточная нагрузка, типовые операции, ограничение пространства состязательности [22, с. 16-17], формирование судейского корпуса на две трети женщинами, наличие высшего специализированного образования, полученного очно, только 40 % судей, рост доли судей старше 50 лет до 21 % и др. [22, с. 101].

Это связано с кризисными явлениями во многих сферах жизни российского общества, которые не преодолены и в последние 15 лет. Утрата преемственности в обучении следственных кадров в 90-е гг. ХХ в. сказывается и в настоящее время. Такая ситуация не позволяет государственным органам достойно противостоять высокому уровню преступности, вызывает недовольство в обществе. В связи с этим все чаще звучат призывы вернуть прежнюю уголовно-процессуальную модель, включив тем самым суд в активную борьбу с преступностью. Однако надо отдавать себе отчет в том, к каким последствиям это изменение модели может привести.

Возвращение к модели уголовного процесса, использованной в УПК РСФСР 1960 г., может со временем привести к усилению обвинительного уклона в деятельности не только органов предварительного расследования, но и суда, уголовно-процессуальные гарантии подозреваемого и обвиняемого будут снижаться. Однако включение суда в выполнение функций обвинительного характера со временем бесспорно повысит эффективность борьбы с преступностью. Вызывает некоторое сомнение тот факт, что в последние десятилетия сформировался судейский корпус, который никогда не работал в условиях дореформенной модели уголовного процесса и не обладает достаточными для этого навыками. В данной связи интересны результаты социологического исследования респондентов -- представителей судейского корпуса на территории семи субъектов РФ, проведенного в 2014 г., согласно которым более 90 % уголовных дел содержит признание обвиняемым своей вины, а две трети дел рассматривается в особом порядке, где, по сути, спор о виновности лица отсутствует [22, с. 17]. Учитывая, что подавляющее большинство уголовных дел рассматривается судами в упрощенной процессуальной форме без непосредственного исследования доказательств, можно прийти к выводу, что судейский корпус постепенно утрачивает навыки рассмотрения дел в обычном порядке.

Следует также иметь в виду, что в предлагаемую модель не вписывается производство в суде присяжных в нынешнем виде, а суд присяжных гарантирован Конституцией РФ. Сложности возникнут при распространении суда присяжных на районное звено федеральных судов, как это предполагается в будущем, которые вообще не имеют опыта рассмотрения и разрешения дел в усложненной процессуальной форме. Потребуется достаточно длительное время для адаптации судей в новых условиях. Сложно прогнозировать количество дел, которое может поступить для рассмотрения судом присяжных. Это может быть и гораздо более значительное число по сравнению с сегодняшним днем, поскольку количество ежегодных убийств и причинения тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, высоко. Принимая за основу дореформенную уголовно-процессуальную модель, нужно будет искать иные модели реализации принципа участия граждан в осуществлении правосудия. Наконец, успешная уголовно-процессуальная политика может быть реализована посредством обеспечения баланса интересов общества и государства. А это возможно только при сильных институтах гражданского общества. Анализ общественного мнения о ценности, значимости уголовного процесса, связанных с ним ожиданиях различных групп респондентов свидетельствует, что общество нуждается в защищенности, справедливости и безопасности [23] (табл.). Уголовное судопроизводство в общественных ожиданиях, % от общего количества опрошенных Public expectations regarding criminal court procedure, % of respondents

Одним из средств поддержания баланса частных и публичных интересов является формирование и укрепление квалифицированного адвокатского сообщества, отличающегося независимостью и принципиальностью его членов.

К сожалению, применительно к представителям адвокатского сообщества исследователями отмечаются такие специфические черты, характеризующие уровень их профессионализма, как «карманность» адвокатской деятельности, невыполнение даже формального минимума процессуальных обязанностей, требуемых от защитника по назначению, и т.п. [24].

Успешно функционирующие институты гражданского общества могут быть проиллюстрированы примером защиты адвокатской тайны во Франции, в частности, в форме активного несогласия французского адвокатского сообщества с попытками парламента этой страны в 2004 г. легализовать на территории страны одну из директив ЕС («Закон Пербе- на II» -- La loi de Perben II). В 1991 г. в странах ЕС была достигнута договоренность об обязанности организаций или учреждений, работающих с финансами, о безусловной идентификации клиента до начала его обслуживания, текущем анализе и оценке платежей на предмет «грязных денег», а при наличии сомнений -- об обязанности соответствующих организаций направить в компетентные органы «декларацию подозрительности». Как следствие, для обеспечения данного предписания в 2003 г. авторы «Закона Пербена II» пытались вменить в обязанность адвоката при обращении к нему клиента за юридической помощью по вопросам покупки недвижимости, акций и т.п. на крупную сумму следующие действия: 1) ознакомиться с подлинными документами клиента; 2) при наличии сомнений о природе сделок сделать с них копии; 3) уведомить клиента о своих обязательствах по «Закону Пербена»; 4) направить в прокуратуру «декларацию подозрительности»; 5) отказаться от оказания юридической помощи.

Благодаря последовавшей многотысячной забастовке представителей адвокатского сообщества, возмущенных таким вмешательством в адвокатскую тайну, законодателями в закон были внесены некоторые поправки, а затем Конституционный суд Франции вынес постановление, которым поддержал неприкосновенность адвокатской тайны, указав, что принятый «Закон Пербена» может распространяться на адвокатов лишь тогда, когда в действиях и документах, представленных адвокату клиентом, явно (без дополнительной экспертизы и консультаций с финансовыми агентами) видны незаконные денежные операции, т.е. в тех случаях, когда ни один здравомыслящий адвокат и не возьмется за такое поручение.

В России вопросы адвокатской тайны урегулированы в Федеральном законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а также отдельными статьями УПК РФ. Однако, несмотря на должное законодательное урегулирование гарантий адвокатской тайны, в правоприменительной практике возникают существенные проблемы, которые приходится разрешать Конституционному Суду РФ.

Октябрьским районным судом Новосибирска 5 октября 2014 г. было удовлетворено ходатайство следователя о производстве обыска в помещениях некоммерческой организации «Новосибирская городская коллегия адвокатов» с целью отыскания и изъятия документов, подтверждающих оплату юридической помощи по уголовному делу, а также личного обыска адвокатов и иных лиц, которые могли находиться в данном помещении на момент производства соответствующих следственных действий.

По факту такого обыска заявители обратились в Конституционный Суд, поскольку, по их мнению, УПК РФ позволяет суду удовлетворять ходатайства следователя об изъятии у адвоката, осуществляющего защиту подозреваемого (обвиняемого) по уголовному делу, и в помещении адвокатского образования составляющих адвокатскую тайну материалов адвокатских производств в отношении доверителей, что создает возможность несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина и препятствует профессиональной деятельности адвоката.

Доводы Конституционного Суда РФ, проверявшего конституционность норм УПК РФ, допускающих возможность проведения обыска, связанного с доступом к материалам адвокатского производства, сводились к следующему:

1. Только суд правомочен принимать решения о производстве выемки предметов и документов, содержащих охраняемую федеральным законом тайну, и это обусловлено специфическим характером содержащейся в изымаемых предметах и документах информации.