НГУ, ТГУ и СПбГУ используют бренды своих городов (НГУ и ТГУ также акцентируют свою связь с сибирским регионом) для самопродвижения. Так, СПбГУ в своей англоязычной версии активно использует фотографии города, который описывается как a city of romance and white nights, НГУ подчеркивает свою органическую связь с Сибирью на обеих версиях сайта (так, в разделе об истории вуза упоминается «необъятная Сибирь», а в англоязычной версии Новосибирск рекламируется как capital of Siberia without capital's living costs), англоязычная версия ТГУ содержит информацию о Томске и приглашает иностранных абитуриентов в интеллектуальное путешествие по Транссибу (Welcome to the Trans-Siberian intellectural journey). МФТИ на своей английской версии идет дальше и связывает свой бренд с брендом страны, предлагая иностранным абитуриентом ответ на вопрос: Why is it cool to study in Russia? (в ряду основных причин упоминаются Толстой и Чехов и русский балет (культурное наследие), стоимость обучения, большой выбор вузов и т. д.). Примечательно, что, в отличие от китайских университетов, в своих само-нарративах российские университеты в целом менее склонны фокусировать внимание на национальной идентичности и российских традициях, ориентируясь в большей степени на свои собственные достижения и историю.
Ведущие российские университеты делают особый упор на «третью миссию», которая напрямую связывается с подготовкой кадров и проведением исследований для реального сектора экономики, а также конкурентоспособностью/превосходством (excellence) и своим положением в глобальных рейтингах университетов [9]. Продвижению в рейтингах отводится в нарративах российских вузов существенное место: эти цифры не только приводятся в специальных разделах в русской и англоязычной версиях, наряду с разделами «Университет в цифрах» (Facts and Figures), но и подробно освещаются в новостной ленте на главной странице. В отличие от китайских университетов приводятся данные как национальных, так и международных рейтингов. Важную роль в самонарративах университетов играет их собственная история, которая, помимо ключевых дат, фактов, цитат из документов, часто рассказывается и через визуальные образы - старые фотографии и галереи портретов выдающихся преподавателей, ученых и сотрудников этих вузов.
Что касается интернационализации и международного сотрудничества, то эти темы представлены на сайтах российских вузов по-разному. Так, у СПбГУ, который описывает себя как «истинно глобальный» университет (truly global), раздел, посвященный интернационализации, был обнаружен только в англоязычной версии, причем он выглядит довольно аскетично в визуальном плане и явно адресован иностранным абитуриентам. В разделе «Интернационализация» на сайте МГУ есть текст, в котором упоминается количество иностранных студентов, перечисляются зарубежные университеты-партнеры и совместные образовательные проекты. Текст сопровождается официальными групповыми фотографиями выпускников, а также снимками спикеров и слушателей на конференциях (соответствующий раздел на английском языке выглядит весьма аскетично и содержит только урезанные версии текстов без фотографий). Хорошо заполненный раздел International есть на сайте ТГУ: международные коллаборации иллюстрируются фотографией официальных лиц за столом переговоров, также в разделе дается список университетов-партнеров (в этом же разделе, как ни странно, дается и список предприятий-партнеров, большинство которых - российские компании), информация раздела Russian as a Foreign Language сопровождается фотографиями студентов на праздновании Масленицы и т. д. Создается впечатление, что, вне своих «программных заявлений» и внушительных списков партнеров, интернационализация на более практическом уровне трактуется российскими вузами вполне конкретно - как привлечение иностранных студентов, при этом на русских версиях сайтов интернационализация может не упоминаться вообще, а на англоязычных именно иностранным абитуриентам адресована большая часть информации. Для этого используются те же стратегии (визуальные и текстовые), что и на сайтах китайских университетов: делается акцент на внеаудиторные активности, участие в национальных праздниках и туризме.
Подобно Университету Циньхуа с его концепцией «человека Циньхуа», МФТИ использует неформальное название «Физтех» для обозначения своей уникальной идентичности и сплоченности сообщества людей, связанных с вузом, в том числе и в англоязычной версии (Phystech и phystechs). Также упоминается «система Физтеха» особая система обучения, пройдя которую человек становится «физтехом». Таким образом, в то время как «человек Циньхуа» является более всеобъемлющим понятием, в случае МФТИ это прежде всего выпускник вуза (в англоязычной версии) или его студент (в русскоязычной версии встречаются упоминания физтехов-студентов: например, в новостях идет речь о «ежегодных концертах от физтехов и для физтехов разного масштаба»).
Стиль изложения различается для русскоязычных и английских версий сайтов: в то время как английские версии чаще написаны бравурно-приподнятым языком, что вполне соответствует их функции продвижения среди иностранных абитуриентов и их семей, русскоязычные версии обращены к большему количеству стейкхолдеров (в том числе внутренних) и включают как тексты, написанные легким, неформальным стилем, часто с побудительной интонацией (например: «Создай свой стартап в ТГУ»), нейтральным информационным стилем, так и более тяжеловесным официальным и канцеляритом. Как и в случае с визуальной составляющей, сайт МГУ в этом плане отличается от сайтов остальных российских университетов в выборке: в текстах МГУ в значительной степени превалирует официально-деловой стиль, местами переходящий в формально-бюрократический.
Подобно китайским университетам, через свои сайты российские вузы в основном апеллируют к таким ключевым аудиториям, как абитуриенты, студенты и их семьи, а также национальное правительство. «Послание», адресованное вторым, выражено менее явно, но это не умаляет его значения: на главной странице сайтов или в разделе «Общая/официальная информация» размещены логотипы и/или ссылки на проект «5-100» и Министерство науки и высшего образования РФ, также в структурной иерархии сайтов российских вузов заметное место занимают разделы «Противодействие коррупции», «Противодействие идеологии терроризма», «Отчетные материалы» и проч. На английских версиях сайта они либо отсутствуют, либо приводятся в крайне урезанном виде. Другим ключевым группам (преподаватели, выпускники, предприятия-партнеры и проч.) уделяется меньше внимания.
Обсуждение и выводы
Ведущие китайские университеты имеют две версии сайта (национальную и международную), в то время как российские вузы имеют три (русскоязычную (национальную), англоязычную (международную) и китайскую). Таким образом, можно предположить, что российские университеты в большей степени нацелены на сотрудничество с Китаем (привлечение китайских студентов), чем китайские вузы - на сотрудничество с РФ.
Наш анализ показал, что главные стейкхолдеры, на которых ориентируются вузы обеих стран, - это абитуриенты, студенты и их семьи и правительственные организации. С этими же стейкхолдерами соотносятся и такие функции сайтов, как рекламная для абитуриентов и легитимизирующая для правительства. Последняя реализуется по-разному: в нарративах китайских вузов - через идеологический компонент (университеты как «проводники» партийной идеологии), а в нарративах российских вузов - через подчеркивание их роли в экономическом развитии страны (подготовка кадров, инновации).
Англоязычная (международная) и национальная версии сайтов китайских университетов значительно различаются между собой как в визуальном, так и в текстовом плане. Для российских университетов такие различия выражены менее ярко, хотя тоже присутствуют. Китайские университеты делают акцент на свою органическую, неразрывную связь с национальной культурой, историей и традициями, которые служат плодородной почвой для научного прогресса и образования. Российские университеты в этом плане более «инвидуалистичны», основной упор они делают на свою собственную историю и достижения.
Курс на интернационализацию, на международное сотрудничество более последовательно выражен на сайтах китайских университетов, однако превалирует все же ориентация на привлечение иностранных студентов и абитуриентов над официальными партнерствами или научными коллабора- циями. На сайтах российских университетов упоминание интернационализации скорее носит формальную, «декларативную» роль и сводится к перечислению списков партнерских организаций и количества иностранных студентов, при этом, как и в случае с китайскими университетами, преобладает ориентация на привлечение иностранных абитуриентов.
Китайские университеты в своих самонарративах представляют себя в глобальном контексте полноценными и полноправными акторами, которые, будучи укорененными в национальной традиции и развивая современные инновации, формируют будущее региона и мира в целом. Российские вузы нацелены на демонстрацию своей включенности в мировой образовательный и научный контекст через представление информации о своем месте в мировых рейтингах университетов, тем самым оценивая свою успешность и роль в мире по независимым количественным критериям, формируемым и измеряемым наднациональными акторами.
Таким образом, на уровне самих университетов не сложилась консолидированная позиция по развитию преимущественно в рамках стран БРИКС образовательного и научного сотрудничества, которая была бы отражена в самопрезентации исследованных университетских сайтов. Национальные контексты и подход к своей роли в мировом образовании в России и в Китае существенно разнятся. Более того, с точки зрения возникновения возможной альтернативы глобальному образовательному рынку, анализ самопонимания вузов показывает, что сложно говорить о том, что развивается сотрудничество, свободное от сложившихся в международных отношениях иерархий.
Список литературы
1. Wagner P. Modernity as Experience and Interpretation. Cambridge: Polity Press, 2008.
2. Mota A., Wagner P. Collective Action and Political Transformation. The Entangled Experiences in Brazil, South Africa And Europe. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2019.
3. Khomyakov M. BRICS and Global South: Towards Multilateral Educational Collaboration // Changing Societies and Personalities. 2018. Vol. 2. № 4. P. 329-250.
4. Oleksiyenko A., Yang R. Nix the BRICS? Competitive and Collaborative Forces in the Ostensibly “Blocalized” Higher Education Systems // Frontiers of Education in China. 2015. Vol. 10, № 1. P. 1-6.
5. Khomyakov M. BRICS and the Future of South-South Cooperation Networks // University World News.
6. Sa C.M. Linking University Research and Innovation in the BRICS // Higher Education in the BRICS Countries: Investigating the Pact Between Higher Education and Society / S. Schwartzman, R. Pinheiro, P. Pillay (eds.). Dordrecht: Springer, 2015. P. 59--69.
7. Altbach P.G. Global Perspectives on Higher Education. Baltimore: John Hopkins University Press, 2016.
8. Altbach P.G. The Past and Future of Asian Universities. Twenty-First Century Challenges // Asian Universities: Historical Perspectives and Contemporary Challenges / P.G. Altbach, T. Umakoshi (eds.). Baltimore: John Hopkins University Press, 2004. P. 13-33.
9. Лозовская К.Б., Меньшиков А.С., Пургина Е.С. «Горизонты будущего»: реалии и надежды высокорейтинговых университетов БРИКС (анализ миссий) // Вестн. Томского государственного университета. 2020. № 454. С. 123-130.
10. Morphew C.C., Hartley M. Mission Statements: A Thematic Analysis of Rhetoric Across International Type// Journal of Higher Education. 2006. Vol. 77, № 3. P. 456-471.
11. Morphew C.C., Fumasoli T., Stensaker B. Changing Missions? How the Strategic Plans of Research-Intensive Universities in Northern Europe and North America Balance Competing Identities// Studies in Higher Education. 2016. Vol. 43, № 6. P. 1074-1088.
12. Stack M. Global University Rankings and Mediatization of Higher Education. New York: Palgrave Macmillan, 2016.
13. Pauwels L. A Multimodal Framework for Analyzing Websites as Cultural Expressions // Journal of Computer- Mediated Communication. 2012. № 17. P.247-265.
14. QS University Ranking for BRICS 2019