В отличие от Главных командований, командующие, военные советы и штабы фронтов и армий на протяжении всей войны продолжали выполнять функции самостоятельных органов военного руководства, несших полную ответственность за решение стоящих перед ними задач. Объем их функций возрастал по мере достижения перелома в войне, освобождения от оккупантов советской земли и перенесения фронта на территорию сопредельных государств.
В период с лета 1943 г. по весну 1945 г. военные советы фронтов действующей армии были организаторами и руководителями стратегических наступательных операций, определивших исход Великой Отечественной войны. Последовательное проведение глубоких наступательных операций требовало от командующих и членов военных советов фронтов и армий предельного напряжения сил и собранности, проявления высокого профессионального мастерства и полководческого таланта. Перечисленными качествами обладало большинство советских военачальников. Неоспоримым тому свидетельством явились результаты операций, приведших к полному разгрому войск фашистской Германии и ее союзников.
Вместе с тем на советское военное командование была возложена еще одна важная задача. В освобождаемых от немецко-фашистских захватчиков районах страны необходимо было безотлагательно провести мероприятия по восстановлению разрушенного войной народного хозяйства. Организаторами этой работы стали военные советы фронтов и армий. При их участии формировались оперативные группы, которые двигались вместе с наступавшими войсками и по мере освобождения городов и населенных пунктов немедленно приступали к восстановлению в них органов власти и управления, к возрождению хозяйственной и культурной жизни.
Военные советы оказывали существенную помощь народному хозяйству в своих тыловых районах. Например, военный совет 1-го Белорусского фронта 25 февраля 1944 г. принял постановление "О мерах помощи со стороны фронта в восстановлении народного хозяйства Белорусской республики". Выполняя это постановление, командование соединений и частей направляло без ущерба для ведения боевых действий часть личного состава на сельскохозяйственные работы. Тыл фронта выделил местным органам власти определенное количество автомобилей, тракторов и лошадей, хозяйственного инвентаря, открыл больницы и лазареты для населения[24].
Решением военного совета 1-го Украинского фронта колхозам было передано более 10 тыс. лошадей, отпущено из фронтовых складов 4 899 т. зерновых семян, 5 тыс. т. семенного картофеля, вспахано и засеяно 55 378 га земли, отработано на полях 281, 5 тыс. человеко-дней [25, ф. 236, оп.174768, д. 2, лл. 265-266]. В соответствии с постановлением военного совета 4-го Украинского фронта населению Закарпатской Украины было передано 4 000 т ржи, 40 т соли, а семьям военнослужащих, добровольно вступивших в Красную Армию - по 100 кг зерна. В военных госпиталях была организована бесплатная медицинская помощь [25, ф. 244, оп. 30387, д. 7, лл. 276-277].
7. Реализация органами военного управления норм международного права
Важные задачи решали военные советы в сфере международного военного сотрудничества.
На основании военных соглашений между Советским Верховным Командованием и верховным командованием ряда стран Европы с помощью Советского Союза создавались вооруженные формирования из военнопленных и других граждан этих стран, оказавшихся в период войны на территории СССР, а также из иностранных подразделений и военнослужащих, специально направленных с этой целью в Советский Союз.
Иностранные военные формирования были представлены чехословацкими, польскими, румынскими, югославскими, французскими частями, соединениями и объединениями. Всего было сформировано и оснащено советской военной техникой и вооружением 2 общевойсковые армии, 5 корпусов, 30 дивизий, 31 бригада, 182 полка, большое количество отдельных частей и подразделений общей численностью свыше 550 тыс. чел. [5, с. 291].
Абсолютное большинство иностранных военных формирований воевало на советско-германском фронте, находясь в оперативном подчинении соответствующего командования советских войск. Так, приказом командующего 1-м Белорусским фронтом № 00100 от 23 февраля 1945 г. в войска фронта была включена 2-я Польская армия в составе пяти пехотных дивизий, четырех бригад и двух полков [25, ф. 233, оп. 2356, ед. хр. 424, л. 61].
В составе 2-го Украинского фронта с 1944 г. воевали румынская и венгерская добровольческие дивизии, сформированные из военнопленных, находившихся в советских тыловых и фронтовых лагерях 2-го, 3-го и 4-го Украинских фронтов. Командование 3-го Украинского фронта в том же году приняло в оперативное подчинение Болгарскую армию и взаимодействовало с Народно-освободительной армией Югославии, которая получала от фронта значительную военную и материально-техническую помощь [17, сс. 88, 113, 211, 256].
Командование фронтов оказало неоценимую помощь формированиям антифашистского Сопротивления, действовавшим на территории оккупированных стран Европы. Только польской Армии Людовой в период с мая 1944 г. по январь 1945 г. было переброшено по воздуху 567 контейнеров с оружием, амуницией и медикаментами [25, ф. 208, оп. 2511, ед. хр. 2388, л. 45].
В ходе освобождения стран Европы от немецко-фашистских захватчиков командование фронтов принимало капитуляцию армий стран-союзников Германии. При этом устанавливался особый порядок взаимоотношений советского военного командования с командованием этих армий.
Например, Ставка Верховного Главнокомандования в директиве от 24 августа 1944 г. требовала от военных советов 2-го и 3-го Украинских фронтов: "Войсковые части и соединения румынской армии, сдавшиеся в плен организованно и в полном составе со своим командованием и вооружением, принимать на особых условиях: а) соединениям и частям, берущим на себя обязательство драться против немцев совместно с войсками Красной Армии с целью освобождения Румынии от немецких захватчиков или драться против венгров с целью освобождения Трансильвании сохранять имеющиеся у них организацию и вооружение вплоть до артиллерии. В эти соединения назначать представителей Красной Армии от полка до штаба дивизии… материальное обеспечение этих соединений должно быть осуществлено самими румынами из своих ресурсов… б) соединения и части румынской армии, отказывающиеся драться против немцев и венгров, разоружить, сохраняя только офицерскому составу личное холодное оружие. Эти соединения и части направлять на сборные пункты военнопленных" [17, с. 48].
Факт обращения советским командованием подданных противной стороны на сторону армии, воюющей с их державой, на первый взгляд может показаться нарушением норм Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны от 18 октября 1907 г.[48]. В действительности никаких нарушений международно-правовых норм не было, так как, во-первых, Румыния 24 августа 1944 г. заявила о своем выходе из войны на стороне Германии, а на следующий день объявила ей войну. Во-вторых, советское командование вовсе не принуждало румынские соединения и части принимать на себя обязательства воевать на стороне Красной Армии, а просто учитывало позицию румын для принятия решения о включении их в борьбу с Германией или об их пленении [3, с. 23].
Принимая капитуляцию армий противника, командующие советскими фронтами выполняли функции полномочных представителей Высшего военного руководства страны. Командующий 1-м Белорусским фронтом Г.К. Жуков от имени и по поручению Советского Верховного Главнокомандования в ночь с 8 на 9 мая 1945 г. принял безоговорочную капитуляцию вооруженных сил Германии [8, сс. 663-667].
Осуществляя процедуру капитуляции, советское командование в соответствии с законами и обычаями войны организовывало разоружение вражеских армий и прием военнопленных. В то же время ставилась задача обнаружения и задержания главных военных преступников, находившихся в столице Германии, с целью предания их суду Международного военного трибунала. Эта задача оказалась трудновыполнимой, поскольку многие из них, не ожидая падения Берлина, либо покончили жизнь самоубийством (А. Гитлер, Й. Геббельс, Г. Гиммлер), либо скрылись из города и предпочли сдаться союзническим войскам. В списке должностных лиц, захваченных в Берлине войсками 1-го Белорусского фронта, значились лишь военный комендант Берлина Вейдлинг, полицей-президент города Герум, начальник городской службы госбезопасности Раттенгубер, начальник охраны имперской канцелярии Монке и другие далеко не высшие должностные лица рейха, всего 26 чел. [25, ф. 223, оп. 2356, ед. хр. 444, л. 351].
Еще до капитуляции Германии военным советам фронтов были предоставлены полномочия на конфискацию в качестве "военных трофеев" немецких предприятий и другого государственного имущества. 21 февраля 1945 г., через три недели после вступления войск 1-го Белорусского фронта в пределы Германии, ГКО принял постановление № 7563, которым обязал военные советы организовать работу по выявлению, демонтажу и подготовке к вывозу в СССР предприятий и народно-хозяйственного имущества рейха. К 15 марта 1945 г. на территории, занятой войсками 1-го Белорусского фронта было выявлено 60 таких предприятий. Военный совет фронта своим постановлением № 040 от 21 марта 1945 г. "О мероприятиях по подготовке к демонтажу и вывозу в СССР предприятий и народно-хозяйственного имущества" привлек к этой работе 6000 чел. из прибывших на фронт рабочих батальонов, 6000 чел. из фронтовых трофейных батальонов и 300 автомашин трофейного управления фронта [25, ф. 223, оп. 2356, ед. хр. 424. лл. 109-110].
Отнесение государственных предприятий к "военным трофеям" в данной ситуации было правомерным и не противоречило нормам международного права, несмотря на то, что Гаагское положение в ст. 53 ч. 1 устанавливало: "Армия, занимающая область, может завладеть только деньгами, фондами и вообще всей движимой собственностью Государства, могущей служить для военных действий" [3, с. 28].
В период оккупации советской территории военные власти Германии вывезли за пределы СССР в качестве "трофеев" громадное количество материальных ресурсов и культурных ценностей мирового значения. Все они квалифицируются как ущерб, незаконно причиненный государству, пострадавшему в результате оккупации. Следовательно, это государство имеет право на возвращение имущества и на возмещение убытков в отношении изъятой у него собственности.
Завершая разгром агрессора, Советское государство не сочло нужным дожидаться соглашений об объемах и формах репарации и в лице своих полномочных органов еще до окончания войны начало подготовку к вывозу в СССР оборудования немецких предприятий, уцелевших после ведения боевых действий.
Нельзя обойти вниманием еще одну проблему, возникшую на заключительном этапе войны и связанную с соблюдением законов и обычаев вооруженной борьбы на территории стран, освобождаемых Красной Армией, и в самой Германии.
Проблема сводилась к тому, чтобы не допустить бесчинств в отношении местного населения этих стран со стороны военнослужащих Красной Армии, особенно в отношении того народа, зверства представителей которого сполна испытала на себе почти каждая советская семья. Военные советы фронтов и армий, с учетом этого обстоятельства, должны были организовывать и осуществлять соответствующий правовой режим в освобождаемых населенных пунктах.
Сразу после вступления войск 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов на территорию Польши Ставка Верховного Главнокомандования приказом от 9 августа 1944 г. обязала военные советы этих фронтов принять меры по охране имущества польских государственных учреждений, частных владельцев и городских органов самоуправления [17, с. 347].
Постановление ГКО от 27 октября 1944 г. возлагало на командование 2-го Украинского фронта, в связи со вступлением войск на территорию Венгрии, организацию и контроль над осуществлением гражданского управления. Оно обязывало сохранить без изменения венгерские органы власти, систему экономического и политического устройства, не препятствовать исполнению религиозных обрядов, не закрывать культовые учреждения, а также объявить, что принадлежащая им собственность находится под охраной советских военных властей [17, с. 229].
Ставка своей директивой от 16 декабря 1944 г. требовала от командования того же фронта разъяснить всему личному составу, что отношение его к населению освобожденных районов Чехословакии должно быть дружественным. Войскам запрещалось самовольно изымать автомашины, лошадей, скот, магазины и другое имущество. При размещении в населенных пунктах необходимо было учитывать интересы местного населения[17, с. 384].
Подобные требования содержались в директиве военного совета 1-го Белорусского фронта от 13 февраля 1945 г., в которой давались указания по тактике ведения боевых действий за овладение крупными городами Германии [25, ф. 223, оп. 2356, ед. хр. 424, л. 52]. Одним из первых приказов начальника гарнизона г. Берлина был приказ от 2 мая 1945 г. о восстановлении в городе органов здравоохранения и улучшении санитарно-эпидемиологического состояния.
Вместе с тем анализ архивных документов, содержащихся в фондах названных фронтов, свидетельствует о том, что не всегда и не всеми военнослужащими неукоснительно соблюдались требования органов военного управления о корректном отношении к местному населению. Встречались случаи захвата имущества, мародерства, изнасилования и другие факты бесчинства. Все они, как правило, пресекались, а виновные предавались суду военного трибунала [25, ф. 223, оп. 2356, ед. хр. 424, 444].
Но не эти факты, в конечном счете, определяли характер взаимоотношений между советскими военными властями и мирными жителями освобожденных стран Европы. Командование фронтов и армий, организуя боевые действия по окончательному разгрому еще сопротивлявшегося врага, находило время для решения насущных проблем населения освобожденных территорий, оказывало ему необходимую помощь в восстановлении дезорганизованной войной повседневной жизни.