В связи с этим возникает необходимость определить: во-первых, в отношении каких субъектов устанавливался особый порядок правового регулирования в границах зоны боевых действий; во-вторых, какие объекты воздействия войск были выделены в обозначенных пространственных границах; в-третьих, чьи интересы стремился удовлетворить полномочный орган военного управления, устанавливая режим "выжженной земли"?
Анализ содержания приказа № 0428 позволяет ответить на поставленные вопросы. Во-первых, приказ в качестве субъекта выделял командование действующей армии, от которого требовал безусловного уничтожения всех без исключения населенных пунктов в зоне боевых действий войск. Мирных граждан приказ к субъектам не относил. Он их обозначал как "советское население", которое войскам, в случае их вынужденного отхода, надлежало уводить с собой. Во-вторых, объектами воздействия войск приказ определял населенные пункты, расположенные по обе стороны линии фронта, в том числе и те, в которых могли оставаться мирные жители. В-третьих, приказ был подготовлен в интересах ведения боевых действий, поскольку уничтожение объектов, расположенных в боевых порядках войск противника, лишало тех возможности укрепления тыла.
Таким образом, режим "выжженной земли" являлся самым суровым из всех правовых режимов военного времени. Это была исключительная мера, принимавшаяся в условиях чрезвычайной обстановки, в которой советское командование было вынуждено любой ценой обеспечить выполнение боевых задач, менее всего считаясь с правами и интересами мирных граждан, с их дальнейшей судьбой.
5. Представители Ставки Верховного Главнокомандования
Оказание помощи военным советам фронтов и армий в подготовке и проведении операций, а также контроль за боевыми действиями войск осуществляли представители Ставки Верховного Главнокомандования. Этот институт фактически стал использоваться еще до того, как была образована сама Ставка. Маршал Советского Союза Г.К. Жуков вспоминал: "Приблизительно в 13 часов 22 июня мне позвонил И.В. Сталин и сказал: "Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войск и, видимо, несколько растерялись. Политбюро решило послать вас на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного Командования. На Западный фронт пошлем маршала Шапошникова и маршала Кулика" [8, с. 250].
Представителями Ставки в действующие фронты и армии назначались также А.М. Василевский, Н.Н. Воронов, С.К. Тимошенко и другие видные военачальники Красной Армии. Они наделялись особыми полномочиями в области управления боевой деятельностью войск, и от их решений во многом зависел ход и исход важных сражений.
Опыт войны свидетельствует о том, что многие военачальники, представлявшие на фронтах Ставку Верховного Главнокомандования, умело координировали боевые действия войск, проявляя при этом выдающийся полководческий талант.
Однако, объективно оценивая роль представителей Ставки на фронтах войны, следует признать, что некоторые из них в сложной боевой ситуации оказывались неспособными принимать разумные и обоснованные решения, грамотно реагировать на изменение оперативной обстановки, что в некоторых случаях приводило к непоправимым последствиям.
Наглядным тому примером может служить поражение войск Крымского фронта в оборонительных боях 8 - 19 мая 1942 г. на Керченском полуострове, где представителем Ставки был Л.З. Мехлис. О методах руководства войсками, основанных на военной безграмотности этого начальника, свидетельствует один из участников событий: "Я был на Керченском полуострове в 1942 году. Мне ясна причина позорнейшего поражения. Полное недоверие командующим армиями и фронтом, самодурство и дикий произвол Мехлиса, человека неграмотного в военном деле… Запретил рыть окопы, чтобы не подрывать наступательного духа солдат. Выдвинул тяжелую артиллерию и штабы армий на самую передовую и т.д. Три армии стояли на фронте 16 километров, дивизия занимала по фронту 600 - 700 метров, нигде никогда я потом не видел такой насыщенности войсками. И все это смешалось в кровавую кашу, было сброшено в море, погибло только потому, что фронтом командовал не полководец, а безумец…" [23, с. 301].
Из приведенного примера видно, как Л.З. Мехлис, используя служебное положение представителя Ставки, устранил командующего Крымским фронтом генерала Д.Т. Козлова, от управления вверенными ему войсками. Руководствуясь ложными представлениями об истинных интересах ведения войны, Л.З. Мехлис силой собственного авторитета парализовал действия командующего, насаждая мысль о том, что если командир старается элементарно обезопасить личный состав, укрывая его в окопах, - значит он трус, если командир реально оценивает силы врага - значит он паникер.
Необходимо также подчеркнуть, что архивные и другие военно-исторические источники содержат немало примеров необоснованных и неграмотных с точки зрения оперативного искусства решений, исходивших не только от военачальников, подобных Л.З. Мехлису, но и от самого Верховного Главнокомандующего. И.В. Сталиным порой принимались решения, основанные не на трезвом расчете сил и средств вооруженной борьбы, а на собственной интуиции, что ставило под угрозу срыва крупные операции действующей армии.
Широко известен факт, когда после успешного контрнаступления под Москвой И.В. Сталин, вопреки предложению Генерального штаба перейти к стратегической обороне для восстановления обескровленной боями действующей армии, приказал продолжать наступление. К чему это привело видно из донесения военного совета Западного фронта, направленного в Ставку 14 февраля 1942 г.: "Как показал опыт боев, недостаток снарядов не дает возможность проводить артиллерийское наступление. В результате система огня противника не уничтожается, и наши части, атакуя малоподавленную оборону противника, несут очень большие потери, не добившись надлежащего успеха" [25, ф. 208, оп. 2513, д. 207, л. 210].
Г.К. Жуков, командовавший в то время Западным фронтом, отмечал: "Вероятно, трудно будет поверить, но нам приходилось устанавливать норму расхода боеприпасов - 1 - 2 выстрела на орудие в сутки. И это, заметьте, в период наступления!.. Переутомленным и ослабленным войскам становилось все труднее преодолевать сопротивление врага. Наши неоднократные доклады и предложения о необходимости остановиться и закрепиться на достигнутых рубежах отклонялись Ставкой. Наоборот, директивой от 20 марта 1942 года Верховный вновь потребовал энергичнее продолжать выполнение ранее поставленной задачи… однако наши усилия оказались безрезультатными" [8, с. 376]. Оценка Г.К. Жуковым решений Верховного Главнокомандующего позволяет прийти к выводу о том, что в первом периоде войны И.В. Сталин весьма поверхностно владел оперативным искусством и практикой военного дела.
Постоянный контроль деятельности военных советов и штабов фронтов, наряду с представителями Ставки, осуществлял корпус офицеров - представителей Генерального штаба. Полномочия и порядок работы этого института устанавливались специальными Положением и Инструкцией, утвержденными 19 декабря 1943 г. начальником Генерального штаба Красной Армии.
Корпус офицеров в количестве 126 чел. был создан при Оперативном управлении Генштаба для реализации следующих целей: непосредственной проверки выполнения штабами и войсками директив, приказов и распоряжений органов высшего военного руководства и управления; обеспечения Генштаба быстрой, непрерывной и точной информацией об обстановке, ходе боевых действий и состоянии войск; оказания помощи штабам и войскам в быстром устранении всего того, что мешает выполнению боевых задач; укрепления непосредственной, живой и постоянной связи Генштаба с войсками и штабами действующей армии; изучения опыта боевых действий, применения новых средств борьбы и тактических приемов, методов управления в современном бою и операции, проводимых своими войсками и войсками противника [25, ф. 208, оп. 2511, ед. хр. 2337, лл. 208-209].
Осуществляя поставленные цели, офицеры корпуса выполняли свои служебные обязанности на фронтах под руководством старшего офицера - представителя при штабе фронта или в составе группы особых поручений при Оперативном управлении Генштаба. Они были уполномочены обращаться непосредственно в военные советы фронтов и армий и к их командующим.
Эти офицеры имели право лично знакомиться с делами и подлинными документами по кругу их деятельности. Они могли находиться в любое время в штабах, на командных и наблюдательных пунктах, на вспомогательных пунктах управления; посещать расположения войск, осматривать поля сражений, оборонительные сооружения, узлы связи, пути сообщения, аэродромы, склады, производственные, ремонтные и лечебные учреждения. Им разрешалось опрашивать пленных, перебежчиков и местных жителей, знакомиться с захваченными документами противника и трофеями. Офицерам корпуса предоставлялось право пользоваться всеми без исключения средствами связи, в том числе вести переговоры по прямому проводу и ВЧ, посылать шифртелеграммы через шифрорганы частей и соединений без визы начальников штабов, вне очереди пользоваться всеми средствами передвижения в любом направлении на территории своих фронтов и при следовании в Генштаб [25, ф. 208, оп. 2511, ед. хр. 2337, л. 211].
Офицеры корпуса были обязаны своевременно, точно и правдиво доносить на имя начальника Оперативного управления Генштаба следующую информацию: а) об обстановке, ходе боевых действий своих войск и действий противника с их оценкой; б) о поведении командного состава и войск в бою; в) о боевой готовности частей и соединений, их укомплектованности и политико-моральном состоянии; г) о недочетах в работе штабов в отношении организации разведки, управления и связи, учета личного состава, вооружения и материального обеспечения; д) о ходе выполнения директив Ставки и всех указаний Генштаба; е) о мерах, принятых офицерами корпуса непосредственно на местах по устранению обнаруженных недочетов и упущений и их результатах [25, ф. 208, оп. 2511, ед. хр. 2337, л. 211].
Ознакомление с содержанием некоторых донесений позволило установить, что под постоянным вниманием офицеров - представителей Генштаба находились практически все сферы деятельности войск, в том числе и те, которые не были определены руководящими документами в качестве вопросов, подлежащих их контролю [25, ф. 208, оп. 2511, ед. хр. 2340, лл. 6-7].
Анализируя полномочия офицеров - представителей Генштаба, необходимо отметить, что само их пребывание в органах управления войсками в качестве контролеров объективно порождало у командиров некоторую неуверенность в руководстве боевыми действиями подчиненных частей и подразделений. Недостатки, выявляемые этими офицерами, вполне могли быть устранены силами командного состава соединений и частей без их участия. Сбор и анализ информации, которую требовал от своих офицеров Генштаб, создавали обстановку нервозности и подозрительности, поскольку эта информация практически дублировала боевую информацию, исходившую от штабов армий и фронтов. Следовательно, создание института корпуса офицеров Генштаба, судя по его функциям, было вызвано, скорее всего, недоверием к воюющим командирам, а не стремлением повысить качество управления боевыми действиями войск.
6. Главные командования войск стратегических направлений
В самый тяжелый период войны существовало еще одно звено военного управления, специально созданное для руководства Вооруженными Силами СССР на стратегических направлениях и занимавшее промежуточное положение между Ставкой и фронтами.
Постановлением ГКО от 10 июля 1941 г. в целях организации отпора врагу Ставке Верховного Командования было предложено образовать Главные командования войск Северо-Западного, Западного и Юго-Западного направлений [22].
Главнокомандующим войсками Северо-Западного направления был назначен К.Е. Ворошилов. Ему подчинялись Северный и Северо-Западный фронты, Северный и Краснознаменный Балтийский флоты. Главное командование этого направления просуществовало недолго. Оно было упразднено 27 августа 1941 г.
Главнокомандующим войсками Западного направления был назначен С.К. Тимошенко. Ему подчинялись вначале Западный фронт и Пинская военная флотилия, затем Западный, Резервный и Центральный фронты. Главнокомандование было упразднено 10 сентября 1941 г., но уже 1 февраля 1942 г. было создано вновь во главе с Г.К. Жуковым. Ему подчинялись Западный и Калининский фронты. Существовало до 5 мая 1942 г.
Главнокомандующим войсками Юго-Западного направления был назначен С.М. Буденный, которого в сентябре 1941 г. сменил С.К. Тимошенко. Ему подчинялись: Юго-Западный фронт - весь период; Южный и Брянский фронты, Черноморский флот - в отдельные периоды. Главное командование было упразднено 21 июня 1942 г.
Решением Ставки Верховного Главнокомандования от 21 апреля 1942 г. создавалось еще одно Главное командование - Северо-Кавказского направления во главе с С.М. Буденным. Ему подчинялись Крымский фронт, Севастопольский оборонительный район, Северо-Кавказский военный округ, Черноморский флот и Азовская военная флотилия. Главное командование просуществовало менее месяца - до 19 мая 1942 г.[5, с. 195].
Образование Главных командований войск направлений являлось одним из мероприятий военно-политического руководства страны по организации отпора противнику. Были выбраны стратегические направления, на которых вели наступление немецкие группы армий "Север", "Центр" и "Юг". Главные командования имели задачу управления теми фронтами и флотами, которые противостояли войскам названных групп армий.
Непродолжительность существования Главных командований объясняется тем, что они выполняли роль не самостоятельного органа военного управления, а были промежуточным звеном в системе стратегического руководства Вооруженными Силами. Это в свою очередь затрудняло управление войсками действующей армии и силами флота в условиях неблагоприятно складывающейся оперативной обстановки.