Напуганное размахом восстания, правительство предписало И.И.Кирилову временно отложить поход к реке Орь, до расправы с восставшими. Но это предписание запоздало; Кирилов заложил крепость Оренбург и вынужден был с вверенными ему регулярными и нерегулярными командами выступить против восставших, которые при появлении правительственных войск легко уходили от преследования, укрываясь в горах и лесах. К тому же войска следования. К тому же войска Кирилова, не имея опорных баз кроме Уфы, вынуждены были. Чтобы пополнить боеприпасы и продовольствие, преодолевать большие расстояния. В августе 1735 г. Кирилов доносил в сенат :
« …Никак не возможно одною Уфою, сколько бы она многолюдна ни была, такую великую обширность обнять, что по меньшей мере до Мензелинска 300, до Сакмарска 300, до Оренбурга 400, а к Верхотурью и Екатеринбургу 500, до Сибирских слобод - 700 верст».После поездки Кирилова в столицу, куда его вызвали для осуждения сложившейся ситуации, был окончательно обсужден план строительства крепостей. В частности вместо Яицкой ( Оренбургской ) крепостной линии предусматривалось построить Самарскую или вторую Закамскую укрепленную линию. Правительство предписывало Румянцеву « для прикрытия от башкирцев российских жилищ за рекою Камою сделать линию.» В январе 1736 г. Сенат дал ему указание возвести крепость в Мензелинске. В том же голу начелось сооружение крепостей по берегам рек Самара, Сакмара, Бузулук, Кинель и др.
На строительство крепостей по реке Сакмаре был отправлен отряд во главе с поручиком флота Бахметевым. В специальной инструкции, данной отряду, Кирилов предписывал «… сколь возможность допустить, по той реке построить городки, чтобы один от другого был в расстоянии от двадцати до тридцати и до сорока верст, и в тех городках оставил бы отправленных с ним … военных людей» [6, с. 55].
По свидетельству П.И. Рычкова, закамская линия включала Кинельский, Красный, Черный, Тарханский редуты, Красноярскую и Черешманскую крепости, Шешминский и Кичуйский фельдшансы.
В 1736 г. по берегам реки Самары и ее притоков появились Красносамарская, Бордская, Бузулукская, Тоцкая и Сорочинская крепости, в 1738 г. - Новосергиевская, в 1741 г. - Ольшанская и Ельшанская [7, с. 52].
Окончание строительства крепостей вдоль реки Самары и ее притоков позволило соединить Самарскую крепостную линию с Закамской линией. В результате с юго - запада и северо - запада башкирские земли оказались окруженными сплошной системой крепостей. Другим своим концом Самарская линия упиралась в реку Яик и и соединялась таким образом с Оренбургом. По мысли Кирилова новая линия крепостей должна была ускорить разгром восстания и создать плацдарм для строительства крепостей по реке Яик. Для обеспечения продовольствием и боеприпасами Оренбурга и Оренбургской линии крепостей вдоль Самарской укрепленной линии был продолжен тракт. Одноаременно с Самарской линией ведется строительство в центре восстания башкир [2, с. 56].
В 1735 г., следуя из Уфы в Оренбург, Кирилов заложил в Табанске земляной огород. В том же году были заложены Ельдятская и Красноуфимская крепости. В 1736 г. на большой Московской дороге возникла Нагайбакская крепость. Все эти крепости мощным заслоном встали на пути восставших башкир и, расчленяя их на две части, уменьшали тем самым силу их сопротивления [6, с. 57].
Особое внимание правительство уделяет укреплению обороны на Исети и в прилегающих к ней районах. Здесь строятся в 30 - е годы XVIII века Челябинская, Чебаркульская, Миасская, Еткульская крепости, которые с одной стороны защищают заводы Южного Урала от кочевников, с другой - разделяют башкир и киргиз - кайсацкие племена. Таким образом, башкирское восстание внесло серьезные изменения в первоначальные планы строительства крепостей только на берегах реки Яик и ее притоках. Пришлось широким фронтом сооружать укрепления на Белой, Каме, Самаре, Сакмаре, Бузулуке, Кинели, Миассе и берегах других рек. Лишь в августе 1736 г. Кирилов донес императрице Анне Ивановне и о строительстве крепостей на реке Яике. Первыми из них явились Озерная, Ильинская, Губерлинская, которые вместе с Верхнеяицкой пристанью и Углы - Карагайской крепостью положили начало созданию Верхнеяицкой укрепленной линии. Но крепости строились медленно.
В связи с этим правительство потребовало от начальников Оренбургской экспедиции Татищева, сменившего в 1737 г. Кирилова, а затем и от князя Урусова ускорить темпы работ. Именным указом от 20 августа 1739 г. на ряду с переносом города Оренбурга на новое место - на Красную горку - предписывалось « от того места вниз по Яику до пристани и от пристани по Самаре - реке до Красносамарска и от оной же Красной горы вверх по Яику до Верхнее яицкой крепости построить крепостницы…». Указ предусматривал также строительство Уйско - Тобольской линии: «… От Верхнеяицкой крепости, вниз по реке Ую и по реке Тоболу до Царева городища, так же строить крепостницы…» [12, с. 33].
В 1739 г. Татищев начинает строительство Сакмарской линии. Первоначально вдоль реки Сакмары предполагалось соорудить девять крепостей. Но вступивший в должность начальника Оренбургской комиссии действительный тайный советник Неплюев отверг эту идею. Вместо девяти крепостей было построено две. Первая, Пречистинска, расположилась в 30 верстах от Сакмарского казачьего городка, вторая, Воздвиженская, построенная в 1742 г., находилась в 42 верстах от нее. Помимо этих крепостей Сакмарсакая линия имела два редута: Никитинский и Желтый.
В 1737 г. началось строительство Нижнеяицкой линии. Тогда были заложены Чернореченская, Бердская, Камыш- Самарская ( переименованная затем в Татищевскую) крепости. В следующем году возникли Рассыпная и Нижнеозерская крепости. Кроме того, на линии имелось 19 казачьих форпостов.
Таким образом, во второй половине 30-х годов XVIII в сооружение Самарской линии было в основном полностью закончено и тем самым было положено начало строительству Нижнеяицкой, Верхнеяицкой, Сакмарской и Исетчкой линий крепостей. В течение 30-40 гг. все строительные работы были завершены. Кроме того, появилась и Уйско - Тобольская линия крепостей. В тоже время четко определились и границы крепостных линий.
В результате в 30 - 40 -е годы XVIII века на Урале и в Приуралье, в основном, завершается создание громадной по масштабам и протяженности системы приграничных укреплений. Она включала в себя шесть оборонительных линий: Самарскую - от Самары до Оренбурга (Краснокамская, Бордская, Бузулукская, Тоцкая, Новосергеевская, Ельшанская крепости); Сакмарская - от Оренбурга по реке Сакмаре (Пречистинская и Воздвиженская крепости, Никитский и Желтый редуты); Нижнеяицкая - от Оренбурга вниз по Яику до Илецкого города (Чернореченская, Бердская, Татищевская, Рассыпная и Нижнеозерная крепости и 19 казачьих форпостов); Верхнеяицкая - от Оребурга вверх по Яику до Верхнеяицкой крепости ( Орская, Карагайская, Губерлинская, Ильинская, Озерная, Каменноозерная, Красногорская, Таналыкская, Уртызымская, Магнитная, Кизильская, Верхнеяицкая крепости, три форпоста и тринадцать редутов); Исетская линия (Миасская, Челябинская, Еткульская и Чебаркульская крепости, Усть - Миасский и Исетский острожки); Усть - Тобольская линия от Верхнеуральска до Звериноголовской крепости (включала кроме того крепости Карагайскую, Уйскую, Петропавловскую, Степную, Коельскую, Санарскую, Кичигинскую, Троицкую, Усть - Уйскую).
Так выглядели главные укрепления крепостные линии, построенные на Южном Урале в 30-40-х годах XVIII в. Следует отметить, что строительство линии отвечало как внутренним, так и внешнеполитическим интересам господствующего класса. Сооружение большенства крепостей было вызвано его стремлением быстрее покончить с башкирским восстанием. По мере окончания строительства крепости превращались в опорные пункты борьбы с восставшими, в базы снабжения правительственных войск боеприпасами и продовольствием. Но этим их значение не исчерпывалось. С одной стороны, крепости должны были способствовать утверждению русской власти над башкирами и киргизами, с другой - проникновению влияния Росси в Среднюю Азию, для развития торговли с ее странами [4, с. 36].
Особо нужно сказать об Исетской линии. Являясь с самого начала своего существования главной продовольственной базой снабжения военных поселений Верхнеяицкой и Уйско - Тобольской системы крепостей, эта линия обеспечивала одновременно коммуникационное сообщение между Исетскими слободами и новыми крепостями. Это доказывается документом «Из указа об учреждении Исетской провинции от 13 августа 1737 года»: «Исетской провинции быть особо**, и в ней быть особливому провинциальному воеводе в Чебаркуле, в которой подчинить Исецкой, Окуневской и Шадринской уезды, а к тому всех зауральских башкирцов по реке Ай и вершину Яика, и оной провинции быть в ведении к Оренбургу так, как Уфимская провинция, понеже оные провинции для Оренбурга весьма способны. Воеводам же и приказным служителям на первое время, до рассмотрения жалованье определить, а с башкирцов подарки и взятки брать жестоко запретить, чтоб от того впредь какого вреда не произошло...».
С постройкой разветвленной системы крепостных линий возникли благоприятные условия для хозяйственного и экономического освоения обширного богатейшего Южного Урала. Укрепленные линии связали между собой все русские поселения, возникшие здесь в XVII и в первой половине XVIII в. Цепь военных поселений оградила мощной стеной всех жителей края от разорительных набегов степных кочевников. К тому же система крепостей изолировала кочевников друг от друга, лишила их возможности свободного общения. Так, Самарска линия отделила башкир от калмыков, Нижнеяицкая линия закрыла брешь, через которую на протяжении XVII и первой половины XVIII в. казахские и калмыцкие феодалы - кочевники совершали совместные разрушительные набеги. Верхнеяицкая укрепленная линия, протянувшаяся более чем на 600 верст с юга на север не только разделила Башкирию на две части, но и, отделив башкир и казахов, положила так же конец военно - феодальным набегам, корые они предпринимали сообща [3, с. 29].
Военные поселения Новокамской, Самарской, Сакмарской, Нижне- и Верхнеяицкой укрепленных линий позволили окончательно ликвидировать проникновение башкирских, калмыцких и казахских феодалов в Сакмарский, Сызранский и Черешманский районы. Юго - восточные границы русского государства были значительно укреплены.
Линии крепостей, вновь построенные по Яику, Самаре, Ую, Миассу и другим рекам, во многом отличались от крепостей Старо - Новокамской линии. Будучи прежде всего военно - стратегическими пунктами, они постепенно превращаются в крупные торговые и промышленные города. Среди них особенно выделяются Оренбургская, Орская, Верхнеуральская, Троицкая и Челябинская крепости [6, с. 59].
Центральным стратегическим, торговым и промышленным центром стал Оренбург. Уже осенью 1743 г. сразу же после того, ка город из устья реки Ори был перенесен в район наибольшего сближения рек Самары и Яика, к его стенам подошли караваны купцов. Началась меновая торговля с башкирами, хивинцами бухарцами, казахами. С этого времени Оренбург становится торговыми воротами между Европой и Азией. Город быстро превращается в крупный экономический и торговый центр. Объединив вокруг себя экономическую, торговую, хозяйственную и военную жизнь Южного Урала, он становится столицей края. С Оренбургом были связаны планы усиления торговли не только с Казахстаном и Средней Азией, но и с Индией [1, с. 17].
Система укрепленных линий, построенная на Южном Урале в XVIII в., оказалась вполне надежной для закрепления восточных и юго - восточных башкирских земель. Под прикрытием военных поселений начинается колонизация края. Однако, учитывая необходимость дальнейшего продвижения в глубь казахских и тем более среднеазиатских просторов, степень ее интенсивности оказалась недостаточной. Крепости, построенные в XVIII в., являлись небольшими и не справлялись с охраной границ, не говоря уже об отражении внезапных и многочисленных набегов степных кочевников.
Нельзя забывать, что Южный Урал интересовал Российскую империю не только с экономической, но и военно- политической точки зрения. Юго - восточные рубежи Росси в случае нападения внешних врагов были уязвимы. Бескрайние степные просторы чередовались в этом районе с пустынями. Равнинная, открытая и слабо пересеченная местность затрудняла возведение искусственных степных сооружений.
Сложными были и взаимоотношения с казахскими ханствами, которые продолжали переживать период феодальной раздробленности.
Подданство, принятое в 30-х годах XVIII в. Младшим и Средним жузами, продолжало носить скорее номинальный о формальный характер, чем реальный и действительный [2, с. 58].
Выводы по первой главе
Следуя из вышеизложенного, можно сделать вывод о том, что строительство Оренбургской оборонительной линии сыграло большую роль в укреплении границ, усилении военного присутствия России в присоединенных землях, подчинения кочевых народов. Это было необходимо для быстрой колонизации Россией Поволжья и Урала, т.к. на Урале в начале XVIII века была создана крупнейшая по тем временам в стране металлургическая база; было решено сосредоточить основные усилия на востоке, а здесь сразу же выявилась слабость военно - политических позиций империи.
А также, Оренбургская экспедиция, созданная по поручению правительства статским советником И.К. Кириловым, должна была осуществить петровский план строительства большого города и укрепленной линии на южной оконечности Урала с целью развития торговых связей со Средней Азией.
Таким образом, деятельность Оренбургской экспедиции является одним из самых важных и ярких эпизодов расширения российских пределов, освоения новых земель в XVIII в.
Глава 2. Хозяйственное освоение Южного Урала
В XVIII веке происходит довольно существенные изменения в хозяйстве и быте казаков. Казачьи городки, слободы, острожки все более теряют черты временных поселений. Казачество по настоящему обживает заселенные им районы. Хозяйство казаков становится более устойчивым, разносторонним [7, с. 34].
Прежде всего нужно сказать о правилах застройки в крепостях: «…когда кто будет вновь из казаков строица и для того под дворовое строение места требовать будет, таковым отводить из порозжих (из свободных незастроенных мест) против прежнего сподряд порядочно и по линии близ прежнего строения каждому в длину по двенадцати, в ширину по восьми сажен, и кому сколько отведено будет, о том иметь верную запись и для того сделать особливую книгу, а кровли крыть дранью и тесом, и улицы оставлять просторные, против прежнего большие, по восьми, а переулки по шести сажен.
Бани строить, не связывая с другим строением, далее на огородах или за дворами в пристойных местах.
В поземных хоромах печи класть со земли, а не с полу и к стене не прикладывать, а класть отступя от стены, чтобы около было порозжее место.
Будет кто похочет печи топить из сеней … велеть стену вырубить больше и закладывать кирпичом, чтоб опасности от огня не было.
Трубы строить широкие, чтоб можно было чистить. Однако по сему исполнению чинить, что вновь строица будет, а прежде переделывать не принуждать … однако бани где … непорядочно построены, то хозяевам велеть перенесть со временем в пристойное место» [5, с. 31].
Благосостояние казаков зависело, прежде всего, от размеров правительственного жалования, а также прав и привилегий [8, с. 47]. Об этом мы можем сделать вывод «Из царского указа о построении города Оренбурга и его привилегиях»: «Сей новый город сею первою нашею привилегиею всеми-лостивейше жалуем и в предбудущие вечные времена утверждаем:
) Сему городу, с богом вновь строить назначенному, именоватися Оренбург *, и во всяких случаях называть и писать сим от нас данным именем, в котором городе все-милостивейше жалуем и даем соизволение всем и всякого народа российским, кроме беглых из службы нашей, и людей и крестьян, в подушный оклад положенных, купечеству, мастеровым и разночинцам, также иностранных европейских государств иноземцам, купцам и художникам, и тутошним башкирскому народу, и живущим с ними, и новоподданным нашим киргизским, каракалпакским народам, и из азиатских стран приезжим грекам, армянам, индейцам, персам, бухарцам, хивинцам, ташкенцам, .калмыкам и иным, всякого звания и веры, жить, торговать и всяким ремеслом Лромышлять, и паки на свои прежние жилища отходить свободно и невозбранно, без всякой опасности и удержания.
2) Такожде в первые три года, то есть с 1735 по 1738 г. для новости сего места, ни с каких товаров в казну нашу пошлин, опричь определенной городской части, не имать; а кто похочет селиться и жить, тем не точию безденежно места под дворы, кладовые, анбары, лавки отводить, но и сколько возможно к строению как лесными, так и каменными припасами из казны нашей помогать, за которые истинные деньги выплачивать в нашу казну без процентов по расположению в десять лет... Важнейшей привилегией казачество было освобождение его от каких бы то ни было налогов и повинностей, кроме, конечно, военной службы. Эта привилегия полностью сохранялась в XVIII веке. Казаки в большой степени, чем даже уральские и сибирские крестьяне наделялись землей, сельскохозяйственными угодьями вообще. Земельные наделы казаков в среднем в 4-6 раз, а иногда и в 10 раз превышали наделы соседних с ними крестьян. Правда, на Урале в XVII - XVIII вв. это не имело такого существенного значения, как например, на Дону или на Украине - на восточных окраинах Российской империи земли для колонизации тогда было, в общем-то, вполне достаточно. Но зато немаловажное значение имело качество наделов, право на пользование озерами, богатыми рыбой, право вести промыслы ценнейших пород рыбы в Яике - у яицких казаков. Поэтому не случайно, что, в конечном счете, казачество реально сложилось в сословие, значительно более зажиточное и поставленное в существенно лучшие условия жизни, чем например, составляющее подавляющее большинство населения крестьянство.»