Несомненным плюсом является и его довольно-таки аргументирование изложение основных направлений репрессий. Так же, Куромия не обошел своим вниманием и отдельные протоколы осужденных, что позволило ему выделить сами механизмы фабрикации дел.
Много нового в изучение данной проблемы добавил и немецкий ученый И. Баберовски. В своей книге автор опирается на архивные документы и обширную литературу, что позволяет ему составить довольно-таки полную картину массовых репрессий. Автор полагает, что началом массовых репрессий послужила убежденность Сталина в реальной угрозе со стороны регионов, так что разрушение местных структур, было необходимо. Отметим, что он так же выделяет и их основные этапы, и рассматривает репрессии на примере различных слоев общества, что несомненный плюс. Однако мы не можем выделить и недостатки этой работы. К примеру, конкретно-исторический анализ он заменят абстрактными рассуждениями, а фактору внешней опасности он не уделяет особого внимание, не смотря на его доказанную роль. Так же, идея роли насилия в личности Сталина доводится им до абсурда.
Отметим, что ряд из вышеприведенных работ, переведен на русский язык.
В качестве вывода мы можем отметить, что вопрос о конкретном участии.
Сталина в массовых репрессиях не получил особого освещения. К тому же, многие из представленных выше работ имеют весьма относительную научную ценность, так как данные в ним получены не от непосредственных лиц, а от весьма далеких от управления государством. Так же, из-за «холодной войны» у западных исследователей четко прослеживается довольно-таки предвзятое отношение к оценке отечественной истории. Но именно личный фактор является основным в центральных и научных дискуссиях. Однако для того, что бы составить полную картину, необходимо учитывать мнение западных исследователей. Так же мы не можем и не отметить совместные работы российский и западных ученых, ставших в последнее время тенденцией.
Таким образом, мы можем сделать общий вывод. Мы не можем не отметить существование общих тенденций изучения данного вопроса в зарубежной и отечественной историографии. Так, увеличение количества трудов после развенчания Культа Личности и развала СССР говорит о том, политика, проводимая в те периоды российской истории, способствовала изучению репрессивной политике, при опоре на новые источники. Также, проанализировав постсоветскую отечественную историографию, мы приходим к выводу о постепенной политизации данной проблемы, что связано с курсом на интеграцию с западными странами. Отметим, именно с этого момента начинается противопоставление деструктивной политики СССР и эффективной Запада. В силу политических и идеологических причин, до определенного момента, исследователи не имели возможности полноценно приступить к изучению такого вопроса, как репрессии. Не имея доступа к архивным материалам, а так же вынужденные работать в рамках определенной идеологии, они придерживаются двух разных подходов. Отметим, что полноценное изучение данной проблемы становится возможным после развала СССР и окончания Холодной Войны.
Глава 2. Операция по репрессированию жен изменников родины
Для начала хочется немного коснуться событий, предшествующих данной главе. 15 августа 1937 году Ежов, нарком внутренних дел, издает оперативный приказ НКВД СССР № 00486, по которому аресту подлежат «члены семей изменников родины», и сосланы в исправительно-трудовые лагеря.
Аресты жен изменников родины начинаются сразу же после 15 августа. Однако впоследствии данный приказ несколько видоизменяется. Так, уже в октябре того же года происходит расширение понятия ЧСИР.
Обращение Народного Комиссара Внутренних Дел Союза ССР N 00689 , вносит некоторый порядок изменения в процедуру ареста ЧСИР.
Так, аресту подлежат теперь только те жены, которые были в курсе контрреволюционной деятельности мужа, или ж содействовали ему в этом. Так же, если имелись данные об антисоветских настроениях в семье осужденного. Примечательно, что теперь вопрос о каждой из ЧСИР решается отдельно, а аресты должны проходить не обязательно одновременно вместе с арестом мужа. Однако не смотря на все это, сам порядок ареста сохранялся, о чем пойдет речь чуть ниже. Это довольно-таки показательный пример, так как в то время идет курс на свертывание масштабной репрессивной политики.
Мы должны отметить, что в первую очередь арестовывали именно тех женщин, имеющих уже осужденных и репрессированных мужей.
Как правило, это были либо жены, состоявшие в юридическом или фактическом браке на момент ареста осужденного, либо бывшие жены, но причастные, по мнению следствия, к его контрреволюционной деятельности, либо знавшие о ней, но своевременно не сообщившие.
Примечательно, что если осужденная давала показания просив своего мужа уже после ареста, ее показания не засчитывались. Что само по-себе являлось парадоксом, так как, как правило, обвинения к контрреволюционной деятельности членов семей не имела под собой основания, и доносить заранее было попросту не о чем. Отметим, что не все категории не подлежали репрессированию. Так, не подлежали аресту беременные, тяжело больные и заразные, нуждающиеся в уходе, имеющие грудных детей, лица преклонного возраста, а так же вовремя сообщившие о деятельности своих мужей. Данные категории ограничивались лишь тщательным наблюдением со стороны внутренних органов, а так же невозможностью покинуть место своего пребывания.
Мы не можем не отметить, что против большинства осужденных даже не заводилось формальное уголовное дело, и осуждались они заочно, лишь по принадлежности к той либо иной семье. Обратим свое внимание и на то, что параллельно с этими процессами начинаются и процессы против жен еще не осужденных, но уже арестованных мужей.
Обратим внимание и на саму процедуру ареста.
Перед арестом необходимо было составить справку на семью, а именно ФИО мужа и причину его ареста, поименный список семьи, а так же подробное описание каждого. Так же необходимо было составить компрометирующие материалы на жену, и детей, старше пятнадцатилетнего возраста, а так же данные о наличии иждивенцев в семье. Данные материалы рассматривались начальниками местных республик и НКВД, которые давали орден на арест жен, а так же определяют дальнейшую судьбу остальных членов семьи.
Остановимся на том, что одновременно с арестом ЧСИР проводится обыск. Как правило, изымается все то, что доказывает их контрреволюционную деятельность. Это агитационные листовки, шифровальные машинки, переписка с иностранными агентами и пр. так же аресту подлежало все имущество, за исключением тех вещей, что были необходимы в лагере. Как правило, арестованные содержали сами себя на эти вещи. Происходит опечатывание квартир, которая, в последствии, как и остальные вещи, переходит к другому обладателю. Часто то, что не успевали разобрать внутренние органы, попадало потом на распродажу в комиссионные магазины. Однако отметим, что если с осужденным кто-то проживал, то ему оставляли необходимые в пользование вещи. Такие, как квартира, мебель, домашняя утварь.
Однако мы не можем не отметить, что зачастую эти правила просто игнорировались. Так, ограничения на аресты не соблюдались, и в лагерях мы можем увидеть не только беременных, но и пожилых. Так же, не всегда родственникам оставляли имущество, а если и оставляли, то у них начинались проблемы с учебой и работой. Как правило, ЧСИР до конца не понимали произошедшего, и считали осуждение ошибкой, которое вот-вот разрешится.
Обратим внимание и на то, что после ареста проходило этапирование в тюрьму, где заводились следственные дела и краткое обвинительное заключение. Не смотря на то, что дела передавались на рассмотрение Особого Совещания НКВД СССР, их виновность была уже доказана до этого, что проговаривалось в уже упомянутом приказе.
Особое Совещание, по сути, играло лишь формальную роль, так как инициатива шла сверху, а обвинительное заключение было заранее спланировано. Отметим, что следственные дела им не высылались, а сообщались по телеграфу, как общие справки, на основании которых и выносился приговор. После вынесения приговора данные по осужденной сдавались в архив НКВД СССР.
Отметим и то, что под данные незаконные действия была подведена законодательная база, благодаря которой органы имели широкое поле деятельности и возможности к фальсификации.
Так, из-за расплывчатой формулировки 133 статьи Конституции, что подразумевало измену Родине, под подозрение мог попасть любой. Так, отметим еще одну очень интересую вещь. для возможности последующего осуждения хватало бумаги, подписанной рукой жены осужденного, в которой говорилось, что подозреваемая сначала вышла замуж за своего мужа, а только потом с ним познакомилась. а не наоборот.
Как правило, жены осуждались не по принципу социальной опасности, а по принципу социальной опасности своих мужей. Так, 8 лет исправительно- трудовых лагерей, что являлось максимумом, давались при расстреле мужа. Если же он попадал в лагеря, то можно было получить и три года. Обратим внимание и на то, что, как правило, пожилым редко когда давали максимальный срок. Отметим так же и то, что репрессирование ЧСИР было незаконно и в рамках советско-правовой системы, когда под уголовную ответственность должны попадать только лично виновные.
Для полноты всей картины мы должны рассмотреть схему допроса ЧСИР. Как правило, следователь задавал одни и те же вопросы, ответы на которые были не так важны. Сначала они были довольно-таки формальные, где не прослеживалось обвинение. А именно:
Сколько лет прожили с мужем?
Назовите ваших знакомых и знакомых мужа?
Кто из вышеперечисленных приходил в вам в дом?
По каким поводам собирались?
Говорили ли вышеперечисленные и вы в том числе на политические темы, и критиковали ли Советскую власть?
После этого следователь спрашивал в лоб, обескуражив женщину и заставив ее оправдываться самой и оправдывать своего мужа: Ваш муж арестован как участник контрреволюционной право-троцкисткой организации. Что скажете об этом?
Вы обвиняетесь, что знали про это. Признаете вину?
Отметим, что признание заменялось справкой о брачной связи подозреваемой и арестованного.
Отметим, что сам приказ предписывал арестовывать жен одновременно вместе с мужами, однако на деле мы почти всегда имеем разницу во времени ареста, как правило, от недели до полугода. Так как приговор жене Изменника Родины могли вынести лишь после официального обвинения ее мужа, то их заключение в следственных изоляторах зависело от ряда факторов.
Следствия мужей
Времени вынесения им приговора
От того, как быстро дело жены врага народа попадало на Особое Совещание.
И наконец, от того, как быстро прибывал наряд из ГУЛАГа на этапироваие ЧСИР.
Перед тем, как попасть в лагерь, арестованных размещали в тюрьмах. Как правило, это либо камеры Семипалатинской, либо Бутырской тюрьмы. По воспоминаниям очевидцев, в камеру на 10-15 человек, могли набить по 70 осужденных. Так же отметим ужасную санитарию, грязь, духоту. На нарах размещались по три человека валетом, а самые лучшие места считались под ними- там можно было лечь на спину. В таких же условиях обитали и женщины с грудными детьми, за исключением того, что им предназначались отдельные камеры. Примечательно и отношение охраны к осужденным. Так, по воспоминаниям одной их осужденной как ЧСИР, одним из любимых приемов охраны было выставлять новоприбывших к стенке, для имитации расстрела.
Отметим и еще один обыск, перед непосредственным этапированием в лагерь, когда еще раз осматривают личные вещи и снимают отпечатки пальцев.
Примечательно, что о ходе операции доносили лично Ежову, трехдневными сводками, а при случае возникновения каких-либо эксцессов- немедленно. Тут же отметим с судьбу тех жен, которые не были арестованы в силу болезни, или наличия грудных детей. Как правило, по выздоровлению они сразу же отправлялись в лагерь, минуя тюрьму. Так же поступали и с осужденными женами, имеющими преклонный возраст.
Первые этапы ЧСИР пошли на этапирование еще в сентябре 1937 года, однако к тому времени спецлагеря с Сибири и Казахстане подготовлены не были. В качестве мест первичной ссылки использовались Темниковский ИТЛ, находившийся в Мордовии. Так, данный лагерь был организован 6 июня 1931 года, на базе северного лагеря Особого Назначения. Однако из-за из-за отсутствия дополнительного места в Темлаге для ЧСИР, создаются дополнительные лагпункты. Так же мы можем отметить и открытое отделение в Томске, хотя мы должны оговориться, что по данным лагерям содержится довольно-таки мало информации. Обратим свое внимание и на сам процесс этапирования. Так, заключенные не имели информации о конечном пункте прибытия, а сама дорога занимала примерно месяц. Само же этапирование происходило в тяжеловесном товарном поезде, в наглухо закрытом вагоне с решетками, под наблюдением конвоя. Считалось, что пересыльный этап являлся самым жестким. Очень многие не доживали. В этот момент ежедневный рацион состоял из кипятка и куска хлеба. Известны случаи, когда заключенных в дороге кормили селедкой, и поили водой из болота, и все это ради издевок, - случались моменты, когда головой осужденная примораживалась к нарам. Отметим, что процесс закупки еды во многом происходит со средств самих заключенных, а дорожный паек выдавался всего два раза в день. В таких же условиях, как правило, ехали и матери с грудными детьми, что само по себе, как уже было сказано выше, было противозаконно. Перед тем, как попасть в основной лагерь, женщины проходили так называемый «карантин».После того, как в бараках набиралось достаточное количество людей, они отправлялись в основной лагерь.И так, если проанализировать все вышесказанное, мы видим следующее.
Срок заключения составлял от 3-х до 8 лет. Как правило, жены осуждались не по принципу своей социальной опасности, а по принципу социальной опасности своих мужей. Так, 8 лет исправительно-трудовых лагерей, что являлось максимумом, давались при расстреле мужа. Если же он попадал в лагеря, то можно было получить и три года. Не смотря на четкую регламентацию процедуры ареста, фактически эти правила не соблюдались. Членов семей арестовывали не за какие-либо реальные преступления, а по факту их существования. Отметим так же, что количество заключенных напрямую зависело от политики государства. Вместе с этим, были попытки вернуться в правовое русло, однако на местах это не всегда соблюдалось. Освобождались от преследования добровольно донесшие о своем муже, однако, донесшие на него не после своего ареста. Отметим, что аресту не должны были подвергаться кормящие матери, беременные, старики, а так же больные и имеющие иждивенцев. Но это не означало, что данные слои избегали наказания. Как правило, их арестовывали, но только после решения данных проблем. Изначально они оказывались в Бутырской тюрьме, где происходило фиктивное следствие. Несомненно, условия были ужасающими. По его окончанию, а оно могло занимать и полгода, они отправлялись на этапирование в крытых вагонах.
.2 География лагерей, особенности функционирования, структура
Для начала необходимо остановиться на том, что советская лагерная система начала формироваться задолго до вышеизложенных событий, во время гражданской войны. Главной особенностью данной системы являлось отличие мест заключения для политзаключенных, и для уголовных преступников. Так как в конце 1920-х-начале 1930-х из-за усиленной коллективизации и индустриализации репрессии продолжаются, возникает необходимость в создания новых мест заключения, а так же привлечения заключенных к осваиванию малозаселенных и неразвитых регионов. По этой причине СНК СССР от 11 июля 1929 принимает постановление «Об использовании труда уголовно-заключенных»,благодаря которому ведение всех заключенных, отбывающих наказание сроком более трех лет, передавалось в ОГПУ, и, впоследствии, Главному управлению лагерей (ГУЛАГу). На созданные лагеря была возложена задача по разработки природных ресурсов с помощью заключенных. Предполагалось, что освободившихся из заключения необходимо не отпускать, а закреплять на смежных территориях, а заслуживших досрочное освобождение - переводить на вольное поселение. А выселение особо опасных и малоопасных заключенных на неисследованные территории, позволило не только сэкономить на охране, но так же и создало резервы бесплатной рабочей силы.
Отметим, что благодаря вышесказанным факторам, количество заключенных в лагерях быстро росло. Так, если на 1. 07. 1929 г. мы имеем в заключении примерно 23 тыс. человека, то уже через год можно говорить о 92 тысячах. В 1931 году можно смело говорить об 155 тыс. человек, а уже на первое января 1934 года мы можем говорить об 510 тысячах, и это если не учитывать всех тех, кто был на процессе этапирования. Когда в 1939 год было ликвидировано ОГПУ и образовано НКВД СССР, все исправительно-трудовые лагеря(ИТЛ), были переданы управлению ГУЛАГа НКВД СССР. Когда в 1935 году Саровский и Ахунский ИТЛ включились в общую систему, общее количество заключенных достигло 725 тысяч.