Так же мы не можем не отметить, что в это же время проводится работа по картографированию лагерей ГУГАГа. Во многом, данные работы основывались на воспоминаниях бывших узников. Сюда же можно отнести и труды российских исследователей Н. В. Петрова, А.И. Кокурина, Ю.Н. Морукова, К. В. Скоркина, изучавших внутреннюю структуру государственных органов СССР, а так же устройства как ГУГАГа, так и других производственных управлений, основывающихся на труде заключенных. Мы
не можем не отметить, что авторы подробно останавливаются на кадровых составах государственных органов, что, несомненно, является большим плюсом. Однако фактически полное отсутствие ссылок на источники снижает ценность данной работы, не смотря на ее информативную ценность. Следующий этап начинается с 2000 гг. и продолжается по наше время. Главным образом, данный период характеризуется увеличением количества работ, изучающих репрессии, из-за переосмысления обществом своего прошлого, ввиду достаточного для этого времени после развала СССР. Все так же продолжают рассматриваться и отдельные аспекты политических репрессий. Однако тут необходимо отметить опасность для людей, не являющимися профессионалами. Так как из-за большого количества работ сложно разобраться, что заслуживает внимания, а что нет, возникает проблема искажения реальности, и растет количество граждан, оправдывающих описываемый мной период.
Тут мы можем выделить статью российского историка Г.А. Гончарова1, рассматривающего феномен «трудовой армии» в Великой Отечественной Войне. По мнению автора, изучение данной проблематике позволила сделать существенный прорыв, позволяя перейти от тезисов к более конкретным формам.
Так же можно выделить и публикации, посвященные масштабам и жертвам террора. Так как в начале 2000-х годов вышло несколько фундаментальных трудов по демографической истории первой половины XX века, мы не можем их не отметить, так как в данных работах впервые затронули темы истинных масштабов репрессий. Он отмечает, что «узкая» и «широкая» трактовка в изучении «трудовой армии», ставит на повестку дня вопрос о расширении источниковой базы, для дальнейшего ее изучения. Так же можно выделить и публикации, посвященные масштабам и жертвам террора. Так как в начале 2000-х годов вышло несколько фундаментальных трудов по демографической истории первой половины XX века, мы не можем их не отметить, так как в данных работах впервые затронули темы истинных масштабов репрессий.
В 1-м томе коллективной работы «Население России в XX веке», монографии российского историка и доктора исторических наук В.Б. Жиромской , а так же российского историка профессора В.А. Исупова .
В данных работах впервые были названы истинные масштабы репрессий. Публикации, вышедшие в 2000-2005 годах, поставили точку в дискуссии о количестве репрессированных и заключенных. Тот период, когда исследователи и публицисты зачастую преувеличивали и подтасовывали факты, закончился. На данный момент общепринятая точка зрения такова, что в результате репрессий государство потеряло более 1 млн. человек. Тем не менее, в последнее время наблюдается тенденция к переосмыслению некоторых вопросов.
Нельзя обойти и труд журналистки Е.А. Прудниковой «Творцы террора»,опубликованной в 2014 году, что несомненно, очень важно. Он для нас будет очень интересен, потому что данный автор оправдывает сталинское время. По ее мнению, большинство документов было сфальсифицировано уже в Хрущевскую эпоху, дабы развенчать культ личности Сталина. Во многом, работа оправдывает не только тот период, но идет и некоторая отсылка к политическим событиям настоящего. Примечательно, что он отлично показывают нынешнюю политическую ситуацию в нашей стране, когда
стремительно набирают силу консервативно- охранительные идеи, и так же идет постоянная отсылка к «великому прошлому» СССР и Российской Империи.
Под конец главы мы должны отметить, что на данный момент проблема оценок сталинских политических репрессий в отечественной историографии, носит довольно дискуссионный характер. Поэтому нам необходимо выделить ряд оценочных подходов.
Обратим внимание на первый подход. Он сводится к пониманию сталинских репрессий , как к как к политике геноцида, проводимой СССР по отношению к собственным гражданам, к «демографической катастрофе».
Второй подход предлагает рассматривать репрессии как целенаправленную политику государственного террора, проводимую государством.
Третий подход рассматривает репрессии как структурный элемент сталинской модернизации .
Четвертый подход рассматривает репрессии не как нечто целенаправленное, а как свидетельство кризиса и агонии сталинской диктатуры.
Пятый подход рассматривает репрессии не как геноцид народа, а как составной элемент политической системы, того времени .
Шестой подход рассматривает сталинские репрессии как отход от ленинских принципов и их деформацию, при построении социализма1.
И последний, седьмой подход, рассматривает наше современное общественное сознание (пассивность, боязнь перемен и пр.), как деформацию национального характера в ходе репрессий.
В целом, если подводить итог обзору отечественных исследований посвященных данной проблематике, то можно сделать следующие выводы:
Первые исследования, посвященные проблеме политических репрессий в СССР, и в которых начала использоваться широкая база источников, начали появляться с середины 1990-х годов. Не смотря на то, что авторами были затронуты такие фундаментальные проблемы, как репрессии крестьянства в период коллективизации, этнические депортации и проблемы «большого террора» в целом, необходимо заметить, что многие вопросы так и не были отражены в работах российских историков. Вместе с тем следует констатировать, что так называемый «феномен сталинизма» пользуется сейчас особым интересом. Исследователи хотят понять истоки российского тоталитаризма, а так же непротивление граждан СССР существующему порядку.
Так же необходимо отметить, что эволюцию историографической мысли характеризует большая заинтересованность в данной проблеме, как со стороны историков, так и со стороны государства и общества. Так же необходимо отметить, что эволюцию историографической мысли характеризует большая заинтересованность в данной проблеме, как со стороны историков, так и со стороны государства и общества. Огромная работа проведена, но еще столько же предстоит сделать. Не смотря на то, что в самой советской исторической науке данная проблема не имела возможности стать самостоятельным предметом изучения, в силу идеологических и политических причин, данная тематика все-таки не является своеобразным «белым пятном», так как наши современные исследователи внесли значительный вклад в изучение данного вопроса. Однако можно с уверенностью сделать вывод, что для полномасштабного изучения данной проблематики и для полноты оценок, изданных работ явно недостаточно.
.2 Зарубежная историография
В отличии от Советского государства, изучение проблем репрессий в Странах Запада началось еще задолго до развала СССР. Необходимо заметить, что это было связано с тем общественно-политическим строем, характерным для Запада, и радикально отличавшимся от тоталитарной системы, господствующей в СССР. Пытаясь показать превосходство своего государственного строя, исследователи затрагивали проблемы, попирающие принципы демократии. Мы можем выделить несколько этапов зарубежной историографии в изучении репрессивной политики.
Первый этап приходится на время с конца 1930-х гг., по февраль 1956. В первый период западные историки затрагивали закрытые «Московские процессы» 1936-1938 гг., а так же процесс в июне 1937г. В то время начинают появляться свои версии проходивших процессов в Советском государстве, которые будут бытовать вплоть до его распада. В это же время происходят различные дебаты на данную проблематику, происходившие параллельно с обвинительными процессами в СССР. Как яркий показатель западного общественного мнения того времени, выступает работа «Сталинский террор», под редакцией историка-сталиниста Владислава Хеделера . Мы не можем не отметить, что западная общественность была настроена враждебно.
После начала «холодной войны», начинается научное осмысления проблемы принудительного труда в СССР. Мы должны понимать, что в первую очередь такие исследования были вызваны не научным интересом, а чисто политическими целями.
Первой работой, выпушенной на данную ему, стал совместный труд историков Д. Даллина и Б. Николаевского "Принудительный труд в Советской России", вышедший на нескольких языках. Отметим, что данная книга состояла из двух частей: в первой говорилось об лагерной системе на данный промежуток времени, а во второй части затрагивался вопрос о истории принудительного труда в СССР. Плюсом данной книги можно выделить то, что в ней содержится подробный обзор литературы, посвященный данной проблематике. Так же, авторы попытались объективно ответить на такие вопросы, как численность заключенных, их экономическая роль. Однако, авторы используют довольно-таки сомнительную систему подсчета, явно завышая цифры. Следующий этап начинает свое развитие после XX съезда КПСС, и разоблачения «культа личности». В целом, данный период характеризуется переломным для западных исследователей. Осуждение «культа личности» в СССР является катализатором к подъему интереса к проблеме в странах запада. Работы начинаются отличаться уже большей объективностью, однако неприятие советской системы не позволяет этого сделать полностью.
Этот этап характеризуется переход к комплексным изучением ГУЛАГа. Однако, из-за невозможности доступа к советским архивам, в данных работах достаточно неточностей и субъективных оценок.
Мы не можем не отметить книгу немецкого историка Г. Пашера «В адском круге террора: Большевистское насильственное господство при Ленине, Сталине и Хрущеве», а так же английского ученого Р. Конквеста «Большой террор». Заметим, что Конквест является первым исследователем, затронувшим данную проблематику в мировой историографии. В данной книге исследуются причины возникновения террора, его внутренняя логика и масштабы. В основу данной работы автор положил печатные источники- а именно: советских газет, официальные постановления коммунистической партии, а так же воспоминания самих участников данных событий. Необходимо отметить, что те выводы, которые он сделал в ходе данной работы, очень оспариваются другими историками. Многие считают, что работа высосана из пальца. Однако, не смотря на это, она оказало большое влияние на развитие последующей историографии. Мы не можем не обратить свое внимание на то, что рассматривается сама суть лагерей, имеющее самое прямое отношение к террору, не ограничиваясь лишь конкретными сюжетами. Но не смотря на то, что западные исследователи начали ставить эти вопросы намного раньше советских, их работы сейчас сложно назвать достоверными. В первую очередь это связано не только с ограниченностью источниковой базы, но и идеологическими причинами, связанными с «холодной войной».
Так же мы должны обратить свое внимание на работу американского ученого А. Гетти. Свою доказательную базу он строил лишь на изучении архивов Смоленской области, вызвав обширную дискуссию. Так, он пришел к выводу, что в терроре 1937г., важнейшую роль играли именно региональные власти, а так же преуменьшал роль Сталина. Несомненно, это было вызовом западному обществу. Отметим некую объективность автора, или стремление к нему, так как для точности своих исследований им, на пару с советскими учеными, была создана база данных была создана база данных по советской номенклатуре. Итогом стала работа «Сталинский террор. Новые перспективы», в которой автор дал критическую оценку истолкования и масштаба террора, а так же критику традиционной парадигмы тоталитаризма.
Следующий период начинается после развала СССР. Характеризуется он тем, что современные западные исследователи выносят довольно-таки объективные оценки, после ознакомления с рассекреченными материалами после 1990-х годов. В этот период происходит увеличение работ по данной проблематике, в связи с такими факторами, как изменение политического режима в России и переоценкой многих событий. Отметим, что направления в изучении интересующей нас проблемы остаются все теми же.
Мы не можем не отметить работы английского историка А. Буллока, посвященную личности Сталина и Гитлера,. В данных работах автор акцентирует внимание на стремлении Сталина укрепиться как единоличный правитель, подавив оппозицию, и создав партию, служащую проводником его интересов. В качестве источников автор опирается на выступления Хрущева на ХХ съезде КПСС, а так же на мемуары политических эмигрантов А. Орлова и В. Кривицкого. Отметим и его интересное объяснения началу политических репрессий. По мнению исследователя, это обусловлена двумя аспектами личности Сталина - политического и психологического. По психологическим Сталин верил в вину заключенных, так как легко убеждал себя в наличии угрозы в стране. Политические заключались в уверенности существования заговора. Не смотря на это, минусом данной работы является отсутствие ссылок на источники, из-за которых автор приводит неверные цифры.
Продолжил тему личности Сталина и американский историк Р. Таркер в своем труде «Сталин у власти. Революция в период 1928-1941» . В отличии от Буллока, он делает это более основательно, пытаясь анализировать не только роль Сталина, но и психологическую атмосферу СССР. Однако ценность работы принижается его неподтвержденным мнением о всеобщем доносительстве, а так же о наличии у НКВД досье на взрослое население страны.
В этом периоде так же мы не можем не отметить очерк советолога Р. Маннинг, посвященный экономической теме репрессий, направленных против номенклатуры Советского Союза. Нам интересно ее понимание репрессий как следствие замедления экономического роста. Однако мы не можем не отметить, что впоследствии, данная работа была разнесена английским ученым Р. Дэвисом. Примечательно, что впоследствии историк дополнил свои исследования, совместно с российским историком-архивистом О.В. Наумовым.
Обратим внимание и на монографию немецкого историка Р. Штеттнера. Она примечательна тем, что стала первой попыткой зарубежных исследователей комплексно исследовать всю систему ГУЛГАГа. Историк рассматривает ГУЛАГ с двух направлений: это и инструмент террора, и одновременно хозяйственный механизм. В основу своего исследования он положил не только источники и предыдущие наработки, но так же и свидетельства самих заключенных. Однако из-за того, что сам автор не работал с первоисточниками и с недавно опубликованными материалами, монография значительно теряет в ценности. Мы не можем не выделить и коллективную работу, под руководством советолога и французского историка Н. Верта. Отметим ее объективность, где террор предстает как результат решения высших эшелонов власти, в частности, Сталина. В работе акцентируется внимание на операции по национальному признаку, и кулацкой операции. Минус этой работы в том, что значение внешнего фактора в проведении репрессий было полностью проигнорировано. В дальнейшем автор продолжает свои исследования и самостоятельно, и в соавторстве. Помимо массовых операций, внимание ученых привлекают и отдельные аспекты репрессивной политики.
Важна для нас будет и исследования английского историка и статиста С.Г. Уайнкрофта, подведший итог своих исследований в работе «К объяснению изменяющихся уровней сталинских репрессий в 1930-ых: массовые убийства». Автор одним из первых подвергает сомнению оценки, бытовавшие в период Холодной Войны, представляет свою версию о количестве жертв того времени.
Многое добавила в изучение данного вопроса и американский журналист А. Эппелбаум, выпустив объемную книгу «ГУЛАГ. Паутина большого террора» . То, что книга носит публицистический характер, позволило автору выйти за рамки научной дискуссии, в частности, в вопросе о хронологических рамках ГУЛАГа.По Эппелбаум, функционирование данной системы почти совпадают с временем существования СССР. Поэтому несмотря на то, что книга насыщена фактическим материалом, данных подход несколько искажает исторические реалии. Вместе с тем книга чрезвычайно насыщена фактическим материалом, что, по отзывам зарубежной прессы, сближает ее с «Архипелагом ГУЛАГ».
Интересна и работа американского историка Х. Куромия, представившего анализ роли Сталина в массовых репрессиях. Обратившись к исследованию не в рамках страны, а в рамках региона, он что позволило ему более достоверно понять процессы, проходившие в высших эшелонах власти. В своей работе «Голоса смерти. Великий сталинский террор 1930-х гг», он обращает внимание на объективные факты, приведшие к террору как таковому. Обратим внимание и на то, что он разделяет мнение многих исследователей о сложной предвоенной ситуации в стране, и наличии «пятой колонны», приведшей к началу репрессий. Именно к данном контексте он рассматривает эту проблему. Так же большое внимание автор уделяет и проблему подготовки общественного мнения граждан СССР о вражеской западной разведке, а так же о боязни Сталиным высшего командного состава.