Наряду с меховой одеждой присутствуют комплекты мужской одежды из дымлёного материала (17%). Некоторые виды одежды из дымлёных шкур конкретизированы как одежда юкагиров (ЧОКМ-1876, ЧОКМ-1877).
Кемлилюн из с. Ваеги (ЧОКМ-2659) является предметом конкретной этнической группы чукчей - онмыльыт (северные). В работе И. С. Вдовина группы тэлк'эпыльыт и онмыльыт отнесены к южным группам чукчей, перенявших ряд элементов культуры от коряков, юкагиров, эвенов [4]. Наличие одежды из дымлёной шкуры свидетельствует о смешанной культуре северных (чукчи) и южных (коряки, чуванцы) групп этого региона.
Анадырский район являет собой яркий пример смешения культур, являясь административным центром более чем трехвекового периода. Предметы из сёл Усть-Белая и Канчалан демонстрируют незыблемость северных традиций изготовления одежды (праздничные), ритуальные предметы из сёл Ваеги и Тавайваам свидетельствуют об активных процессах ассимиляции южных территорий. Фактически присутствуют все направления видов одежды, кроме военной.
Коллекции музеев дают наглядный материал по традиционной чукотской одежде XX столетия. Видовой состав одежды достаточно разнообразен. Наряду с обычной одеждой в чукотской культуре функционировала промысловая, дорожная, праздничная, обрядовая, фольклорная одежда и одежда в стиле «этно». В количественном отношении наиболее представлена обычная, праздничная и обрядовая одежда. В составе праздничной одежды большую долю занимают кухлянки, обувь и головные уборы. Обрядовая одежда представлена не всеми районами. Единичные предметы из Чаунского, Иультинского и Чукотского районов. Наиболее многочисленно обрядовую одежду представляют Беринговский (13) и Анадырский (7) районы. Из семейных коллекций Беринговского района на хранение в ЧОКМ была передана военная одежда (3).
Фактически по всем районам присутствует обычная одежда, по которой можно составить общую характеристику чукотской одежды. Общим для всех северных районов являются прилегающие формы одежды, характерные для охотничьих культур. Прилегающие формы были продиктованы из практических соображений. Как объясняет мастер из Уэлена (В. Вэкэт), костюм охотника должен быть по фигуре, «чтобы на охоте не гремел». Сведения о силуэтных различиях в одежде у территориальных групп чукчей встречаются и в материалах исследователей [2; 7; 9]. В коллекции ЧОКМ полностью представлен костюм телькепской группы чукчей из Тавайваама. Эта группа отличается широким покроем основных видов одежды [10], что характерно для жителей, проживающих южнее реки Анадырь в субарктической зоне с муссонным морским климатом.
Цветовое оформление верхней меховой одежды выделяет этнические зоны автохтонных территорий. Для северных территорий Чукотки характерно применение однотонных шкур в одежде. Причем для активной части населения - однотонные темные одежды с декоративной отделкой краев изделий; для старшего поколения и детей - белые, оформляемые по краям полосной меховой мозаикой. Рациональное использование мехового сырья в прибрежных культурах отражается в технологических приемах декорирования одежды, когда для спрямления низа изделия в подоле делалась полукруглая вставка (пук'эйпын). Данный технологический прием встречается у всех северных групп Чукотки и стал своего рода их индикатором. Даже при достаточном наличии сырья этот прием применяется и при изготовлении детской одежды. На кухлянке (ЧОКМ-2942) из Чаунского района по низу спинки и полочки вставлены полукруглые клинья. Отличительной особенностью южных территориальных групп является довольно пестрая расцветка одежды с преобладанием светлых тонов. Таким образом, очерчивается ареал северного типа одежды, который совпадает с территорией расселения чукчей на рубеже развития крупнотабунного оленеводства. Южные группы, формирующиеся в период освоения новых территорий, отличаются не только цветовым оформлением меховой одежды, но и появлением контрастных полос по низу кухлянки (ыпчормын). Зажиточные оленеводы имели достаточно сырья для изготовления одежды, к тому же пестрый мех являлся свидетельством уже племенного ведения хозяйства, поэтому праздничная одежда южных оленных групп чукчей изготовлялась из пестрых шкур.
Отмечается еще одна детальная особенность, встречающаяся у оленеводов Беринговской тундры, - это сохранение ушек на предметах одежды. Это еще одно свидетельство быстроразвивающегося крупнотабунного оленеводства XVIII-XIX вв. По меткам на оленьих ушках люди могли определить хозяина оленя, это имело особый смысл при наличии шкур хорошего качества.
Женская одежда не столь многообразна как мужская, но разнообразие выражается в цветовом решении. В Чаунском р-не на керкере перед и спинка из пестрого меха (ЧОКМ-1862), боковые детали темные. Края изделия опушены традиционно белым мехом с длинным ворсом на рукавах и темным по вороту. В остальных районах задние и боковые детали обязательно из пестрого меха, остальные детали в зависимости от наличия шкур.
Характерной особенностью для всех районов Чукотки является круглая форма головных уборов. Особенно это отмечается в старшей и детской возрастных группах. Традиционно на ГУ сохранялись ушки и глазные контуры животного (к'аалевтъылъыт). При отсутствии необходимого меха головной убор изготавливался по образу и подобию, недостающие элементы добавлялись схематично. Так появлялись всевозможные кисточки и бисерные розетки (И. Гыргольнаут). Круглая форма головных уборов и элементы анимализма являются наиболее архаичной формой одежды иимеют символическое значение, восходящее к временам неолитических охотников.
Шапки из дымлёного материала квадратной формы представлены с правого берега реки Анадыря. Данная форма головных уборов - явное заимствование чукчами элементов этнических культур южных территорий, особенности которых хорошо представлены в работе Вдовина [4]. На этих территориях некогда хозяйничали оленеводческие культуры коряков и юкагиров. Общественное мнение современных чукчей относит эти формы к корякской культуре. Материалы одежды, описанные Н. Ф. Прытковой, представляют два типа головных уборов у различных локальных групп коряков. Следовательно, квадратная форма головных уборов не обязательно является основной формой для корякской культуры. По свидетельству М. Кевкей (1927-2006 гг.), жительницы с. Чуванского Анадырского р-на: «Ваежские на шапках делали такие ушки, что аж висели как бараньи рога (кытэпкырн'амкинэт)». Можно предположить, что ромбовидная средняя деталь, которая придает квадратную форму головному убору, является отличительной чертой, восходящей к охотничьим культурам. Аналогичные символические знаки и на головных уборах у чукчей арктических широт, потомков неолитических охотников на диких оленей. Следовательно, можно предположить, что головные уборы квадратной формы достались в наследство от охотничьих культур на диких баранов.
Этимология слова имъэлиегыт из коллекции по Иультинскому району помогает определить прародину обуви морских охотников азиатского континента. Особенностью обуви морских охотников является поршневидная подошва. Название такой обуви в чукотском произношении имъэлиегыт (имэ'элилын егыт) - фасон обуви с острова Имъэлин. Такой фасон обуви фактически был заимствован у эскимосов с о. Ратманова / б. Диомид (США).
Обувь из дымлёного материала применяется в континентальной части Чукотки. Заимствование данного вида обуви происходило от тунгусских народов, эвенов и юкагиров в период освоения больших пространств Чукотки оленеводческими группами чукчей. Еще одним не очень распространенным свидетельством заимствования являются высокие мужские торбаса - ляут. Этот термин встречается в лексике корякских территориальных групп. Жители южных территорий реки Анадырь высоту обуви объясняют необходимостью защиты меховых штанов в кустарниковой зоне, литературные же источники приводят пример высокой обуви у юкагиров и эвенов как дорожной обуви.
Некоторое соответствие деталей отмечено на дорожных и праздничных видах одежды. Касается это расположения пестрых шкур на задних деталях одежды. Видимо, эта особенность имеет не только эстетическое, но и символическое значение. Самые красивые меха в оленеводческих культурах размещались на задних деталях одежды. Это касается и декоративных элементов на обуви у женщин и охранительных знаков на головных уборах, которые размещались на затылке. Все это, наверняка, объединено общей задачей и имеет символическое значение. Интересно свидетельство жительницы с. Ваеги Анадырского района, объясняющей наличие концентрических кругов на затылке квадратных головных уборов и, вероятно, других частях одежды как сакрального знака изображающего глаз (Н. Эйгинкэу). Таким образом, люди защищались со спины, давая знать потусторонним силам, что этот человек наблюдает и за тем, что происходит сзади. Практика размещения самых красивых деталей на заднем плане отразилась и на фольклоре аборигенов Чукотки. Танцевальные миниатюры южных этнических групп: коряков, эвенов - построены на показе красивой одежды со спины.
Фактически на основе производственной (охотничьей) одежды в оленеводческих культурах чукчей формируется дорожная и более ярко выраженная праздничная одежда. Именно в праздничной одежде люди выражали свою этничность.
В основе праздничной, обрядовой одежды заложено религиозное мировоззрение общества. Освоение новых территорий, ассимиляция коренного населения на пути продвижения кочевых чукчей стали причиной формирования новых видов одежды. Кардинальные изменения в первобытном обществе вынуждали создавать новые механизмы защиты, которые выливались в ритуальные действа с облачением в соответствующую одежду. Варианты обрядовой одежды встречаются в местах контактов разных в своей основе культур.
Привлекает внимание название обрядовой кухлянки «гагагля» (1145, МОКМ), отмеченное как юкагирское, которое происходит из корякской культуры как ритуально-танцевальная кухлянка «кагавлен» . У южных групп чукчей такой вид одежды применяется в ритуальной практике и носит название «кемлилюн», дословно - кружение. Кемлилюн является защитной одеждой при исполнении обряда благодарения во время осенних праздников у оленеводов. В этой одежде исполняют плясовые круговые движения вокруг костра, во время которого камлейка разворачивается, принимая форму солнца (А. Тевлялькот, с. Амгуэма, Иультинский район). Возможно, название вида одежды напоминает действие, во время которого она выполняет свою прямую функцию. Данный вид одежды функционирует только у северных групп коряков (Л. Ивтагина, Камчатка, Ачай ваам). Таким образом, обозначился ареал функционирования кемлилюн территорией взаимодействия южных чукчей и северных коряков. Но форма капюшона аналогична головному убору охотничьих культур на баранов. Можно предположить, что данный вид одежды, так же как и дымлёные одежды, являются наследием охотников на баранов, одной из групп юкагиров.
Нетрадиционное оформление имеют две летние кухлянки из Чаунского района, с. Биллингс. Одна кухлянка с капюшоном, другая - без него. Кухлянка с капюшоном (ЧОКМ-1441) по низу подола орнаментирована волнистыми фестонами из белой мандарки. Рукава и край капюшона украшены аппликацией из дымлёнины. Наличие капюшона, обычного для ритуальной одежды, и необычное декоративное оформление позволяет отнести этот вид одежды к разряду обрядовой. У кухлянки без капюшона (ЧОКМ-1440) на груди накладной карман. В такой технике оформляли летние кухлянки оленеводы континентальной территории Чукотки (группа чуванцы). Можно предположить, что эти два предмета одежды более характерны для юкагирской культуры. В прошлые века эти места были населены юкагирскими оленеводческими племенами (группа чаальыт) [8].
Также необычны ритуальные мужские костюмы Беринговского района из дымлёного материала (группа тэлкэпылъыт). Изначально кухлянки (ЧОКМ-3497, ЧОКМ-3498) не имели капюшона и применялись в ритуальной практике. Необычное декоративное оформление, следы от обрядовых элементов одежды на предплечье и у горловины напоминают мужскую одежду Мечигменского залива (1846 г.), описанную Прытковой. Крой этой одежды аналогичен промысловой одежде чукчей (одежда охотника на нерпу), а по характеру украшений сопоставим с погребальной [9]. Беринговский район свидетельствует о ритуальной практике аборигенов Чукотки, которую исполняли мужчины. Материалы Богораза, устные свидетельства старожилов Уэлена (Вэкэт, 1934 г. р., Чукотский район) являют собой примеры ритуальной практики на побережье как сугубо мужского занятия. Можно утверждать, что предметы обрядовой одежды из Беринговского района связаны с приморской культурой.
Фактически чукчи перенимали облик хозяев территории, полностью адаптируясь в новых условиях. Видимо, выступая перед духами в облике хозяев занятой территории, чукчи старались обезопасить себя от их гнева. Игры в перевертыши являются самым мощным адаптивным механизмом в первобытных обществах. Особое место в коллекции занимает детская одежда, традиционно снабженная охранительными знаками и амулетами.
Таким образом, можно объяснить наличие большого ассортимента одежды на территориях, где сосуществует смешанное хозяйство, т.е. где существуют две или несколько культур. В этих районах широта функционирования одежды больше, чем на территориях с одной этнической группой. Поэтому коллекционеры национальной одежды были ориентированы на предметы с отличительными характеристиками. Соответственно, наличие обычной одежды в коллекциях музеев минимальное. К обычной одежде относится повседневная и нижняя.
На рубеже торговых отношений возникает и развивается одежда нового поколения, одежда в стиле «этно». Первые варианты одежды были изготовлены для пришлого населения в виде дорожных комплектов (ХКМ) и сувениров (тапочки, ГУ). Декоративное оформление данной категории одежды выявляет наиболее значимые элементы в культуре этноса, являясь своего рода определителем кода региона. Стиль «этно» становится связующим звеном в формировании следующей категории одежды, фольклорной (сценической). Но он развивается в местах контактных зон разных этнических групп.
Анализ состояния одежды коренных народов Чукотки по музейным коллекциям ДВ показывает стойкие традиции локальных культур, обусловленные природно-климатическими условиями, хозяйственной деятельностью этнических групп и отличиями духовных практик. Распределение предметов одежды по административному принципу и видовому признаку помогает выявить основные принципы формирования территориальных комплексов в традиционной одежде чукчей.