В последующие годы автономия так и не сформировалась. Напротив, меры, принятые для объединения местного самоуправления (1920 г.), а также последующая реформа политического управления (1927 г.) и создание четырех землей, продолжавшееся до 1938 г., никак не повлияли на реализацию автономной организации подкарпатской территории (Mosnя 2001).
Реформа политического управления 1927 г., предусматривавшая разделение Чехословацкой Республики на четыре земли (Чешская, Моравско-Силезская, Словацкая и Подкарпатская), была решительно отвергнута в основном немецкими и венгерскими парламентариями. Немецкие депутаты высказали свое мнение о законопроекте о провинциальном самоуправлении следующим образом: «Сторонники централизма... делали вид, что делят государство на провинциальные администрации, и тем самым бросали приманку для чешских автономистов. В то же время им удалось так сильно сосредоточить бразды правления в Праге, что местное самоуправление оказалось фиктивным самоуправлением и означало полную победу централизма» (Стенограмма 28 июня 1927 г.).
Действительно, на первый взгляд, казалось, что создание отдельного подразделения - Подкарпатской земли - удовлетворит автономные устремления русинов. Но реальная ситуация была совершенно иной: разделение на четыре части лишь усилило влияние центрального правительства и позволило свободно вмешиваться в управление любого политического субъекта. Русинский депутат Куртяк, который в своих выступлениях часто критиковал назначение чешских чиновников, а также использование чешского языка в Подкарпатской Руси, в этом контексте резко раскритиковал и нежелание правительства создать автономный парламент Подкарпатской Руси: «Автономные территориальные вопросы регулируются должностными лицами без контроля национальных автономных властей. Они не понимают наших обстоятельств, нашего духа и желания людей. Они часто противостоят культурным и экономическим интересам нашего народа. Местные русины не были приняты на должности государственных и автономных чиновников. Практически все делается на чешском языке, от чего растет общее недовольство народа, которое усугубляется печальным экономическим состоянием страны и ужасной безработицей.
Представленная реформа администрации противоречит общим принципам автономии Подкарпатской Руси, установленным и закрепленным мирным договором и конституционным уставом Чехословацкой Республики. Она рассматривается без участия и без согласия учредительных представителей Подкарпатской Руси, хотя чехословацкое правительство обязано придерживаться основных положений мирного договора и Конституции Чехословацкой Республики. Население Подкарпатской Руси призывает чехословацкое правительство реализовать автономные права, а именно - созвать подкарпатский парламент» (Стенограмма 28 июня 1927 г.).
Следующий пример указывает на очень разные мнения депутатов от Подкарпатской Руси. Несмотря на то что созыв автономного парламента не был в приоритете, депутаты подчеркивали экономический рост в регионе и признавали вклад Подкарпатской Руси, которая во всех отношениях была самой отсталой частью Чехословакии. Депутат Щерецкий заявлял: «Подавляющее большинство населения Подкарпатья полностью удовлетворено правительством и администрацией Подкарпатской Руси. Население Подкарпатья, особенно крестьяне, никогда не проявляло враждебности к правительству Чехословацкой Республики. И пусть правительство Чехословацкой Республики не сделало для Подкарпатской Руси пока большего, чем построило сотни домов, открыло для нас, крестьян, десятки и десятки школ и семь гражданских школ, тем не менее никто не имеет морального права потребовать большего, а кто требует, тот враг чехословацкого правительства и самой республики. Правительство Чехословацкой Республики уделяло серьезное внимание Подкарпатской Руси с первого дня ее деятельности, и в течение 10 лет, конечно, оно не могло восстановить то, что враги русского народа, уничтожили за тысячу лет.
Впервые правительство предоставило нам возможность культурного развития, поэтому сегодня, спустя короткое время, у нас есть наши инженеры, наши врачи, наши ученые, и это хороший знак. За рубежом хорошо известно, что правительство Чехословацкой Республики сделало все, что могло сделать для Подкарпатской Руси. Наши требования минимальны. Мы не просим ничего невозможного. Правительство Чехословацкой Республики сделало все, что в его силах, но мы, особенно крестьяне, просим, чтобы в то же время <...> оказывалась и культурная помощь. Без культуры, без науки экономическая помощь напрасна» (Стенограмма 20 декабря 1929 г.).
Проблема Подкарпатской Руси заключалась в неясной делимитации ее границы со Словакией. Поэтому возникали и острые споры между словаками и русинами, которые требовали, чтобы территория их будущей автономной области простиралась в Пряшевскую область. Однако словацкие депутаты считали эту область чисто словацкой. Депутат А. Глинка сказал: «Мы здесь свидетельствуем о том, что ни полякам, ни братьям чехам не дадим ни кусочка земли, потому что это словацкая земля, а она принадлежит нам, словакам. Как можно разорвать целостность нашей страны лишь потому, что в горах живет кучка бедных русинов, не говоря уже о сомнениях, являются ли они русинами в принципе? Это означало бы подвергнуть Словакию новому шоку. Но русины этого хотят» (Стенограмма 21 июня 1922 г.).
Напротив, словацкие депутаты потребовали перенести словацкую границу на восток, что было подвергнуто критике русинами, в первую очередь А. Гагатко: «Проблема определения границы не сдвинулась с места. Вместо того чтобы корректировать границу на основании добровольного соглашения между словацкой нацией и населением Подкарпатья, правительство пытается переместить эти временные границы, определенные еще в период оккупации, на восток. Временные границы, которые вели вдоль реки Уж, сегодня игнорируются, и чисто русские деревни, лежащие на левом берегу, такие как Доманинце, Перечин, Каменице, Березне и т. д., должны быть административно связаны с великой жупой Кошице, независимо от решения чехословацкой государственной комиссии 1919 г. о том, что национальные границы должны проходить намного дальше на запад, и что районы Снина, Мезилаборце и другие, расположенные далеко к западу от них, несомненно, являются чисто русскими, и что они должны быть присоединены к автономной Подкарпатской Руси.
Что было достигнуто? Они добились того, что сегодня наше русское население, которое добровольно присоединилось к Чехословацкой Республике, разделено против нашей воли на две отдельные группы: те, которые имеют право на автономию и находятся в так называемой автономной Подкарпатской Руси, и те, у которых нет права на автономию, то есть у русинов Словакии, что противоречит Сен-Жерменскому договору» (Стенограмма 1 июля 1927 г.).
Таким образом, разделение русинов на две группы, упомянутое Гагатко, усилилось в последующие годы. В настоящий момент между этими группами существуют огромные различия.
Взаимосвязь словацких и подкарпатских русинов не была фиктивной. Например, взаимодействие в сфере церковного управления существовало более ста лет - интересно, что ни один из представителей русинов этот аргумент не упомянул. Греко-католическая церковь на территории современной Словакии была тесно связана с Подкарпатской Русью: первое епископство в Пряшеве, основанное в 1815 г., было создано путем отделения из Мукачаевской епархии. Тем не менее район Среднего и Южного Земплина (нынешняя Восточная Словакия) оставался под управлением епископа Мукачевского (де-факто до 1939 г., но этот вопрос был решен путем учреждения экзархата Кошице в 1997 г.) (Skoviera 1999: 137-148).
Как упоминает А. Плишкова (Pliskova 2015), в отличие от жителей Подкарпатской Руси, русины Словакии не имели статуса государствообразующей нации. Их считали только национальным меньшинством, которое в соответствии с Конституцией имело право использовать родной язык в образовании и общественной жизни.
4. НАЦИОНАЛЬНЫЕ И ЯЗЫКОВЫЕ СПОРЫ
Политическая деятельность русинов с момента их присоединения к Чехословакии была в значительной степени ослаблена фрагментацией их политического представительства. 9 октября 1919 г. фракция русофилов во главе с Антонием Бескидом и Андреем Гагатко создала Центральный русский национальный совет (Цубов 2009: 234), разделившийся на две части. Сразу же состоялось выступление против политики тогдашнего правительства, которое фракция упрекнула в поддержке украинского движения. В частности, они подвергли критике деятельность Г. Жатковича. Вторая часть Центрального русского национального совета (под сильным влиянием А. Волошина и Ю. Брашайко) была явно ориентирована на Украину (Konecnя 2008).
Чехословацкий депутат Хуснай, русин из Подкарпатья, в своем выступлении в парламенте доказывал украинское происхождение русинов: «Правота русинов является истиной и для украинской группы, которая опирается на живой народный язык и защиту этнографического целого, что признается ученым миром, как признана и Санкт-Петербургской академией наук, и Чешской академией наук в Праге. Все должны признать, что наша нация является частью украинской нации, которая живет в Галиции, Буковине и Большой Украине» (Стенограмма 26 ноября 1931 г.).
Чехословацкий министр Клофач в 1925 г. потребовал для русинов поддержку русского образования, которое должно было защитить их от украинского влияния: «Братья! Мы не должны вводить украинский язык в русинские школы. Мы должны учить русский язык в этих школах просто потому, что Львов близок, а Москва далеко, и наши русины никогда не доберутся до Москвы» (Стенограмма 26 ноября 1931 г.).
Приверженность взглядам каждой из сторон в споре была, прежде всего, выражением политических взглядов и связей с различными иностранными союзниками. Поддержка украинского языка объяснялась интересом ослабить Россию путем создания «Великой Украины», но, с другой стороны, украинские усилия были истолкованы как попытка русских большевиков создать мост для господства в Чехословакии. Депутат Куртяк заявил: «Украинский вопрос - это политический вопрос, это проблема сепаратизма, который стремится отделить от России ее юго-западную часть, хочет связать ее с русскими частями Польши и Подкарпатской Руси, чтобы создать "Великую Украину". Эта идея родилась и выросла в Австрии и Германии и была частью немецкой политики "Drang nach Osten".
В коммунистической России украинский вопрос стал средством большевизации Запада. Они создали Советскую Украину, чтобы привести российскую часть Галиции, Буковины и Чехословакии к советской идее. Этот украинский сепаратизм служит усилиям по созданию украинского языка, украинской грамматики, украинской культуры. В этом отношении украинский вопрос в Чехословакии является ирредентистским, поскольку его конечной целью является отделение Подкарпатской Руси от Чехословацкой Республики. В Подкарпатской Руси действуют три политические партии: социал-демократы, коммунисты и Христианско-народная партия <...> которые выступают за украинский порядок. Под влиянием этих партий с 1920 года администрация образования поддерживает украинизацию русского языка, поддерживает галицких эмигрантов, которые у нас получили государственную службу. Недавно эти украинские кружки перешли на полноценный украинский язык по примеру Харькова, переняли украинскую грамматику и орфографию и объявили борьбу тем, кто отстаивает многовековые русские традиции карпаторусского народа, кто придерживаются правил русской грамматики» (Стенограмма 3 февраля 1930 г.).
Вскоре чехословацкое правительство поддержало это мнение и решило не поддерживать ни тех, кто был на стороне Украины, ни тех, кто был на стороне России, - эту проблему должны были решить сами русины как независимая нация. Данная политика была раскритикована депутатами как русского (великорусского), так и украинского направлений, которые не признавали русинскую нацию. Депутат д-р Гагатко отмечал: «Уже осенью 1919 года чехословацкое правительство изменило свою точку зрения. Хотя ранее правительство не отрицало национальную принадлежность карпаторусского населения, оно вновь придерживается мнения о том, что население Подкарпатской Руси - не русского происхождения и является полумиллионным независимым, недавно изобретенным "русинским" народом. Отсюда следует, что "русинский" родной язык должен стать главным языком в школах и занять официальное положение в регионе. Таким образом, правительство взяло на себя принятие решений по таким вопросам, которые по мирному договору и конституционным законам республики находятся в компетенции местного автономного совета и тем самым впервые нарушило автономные права Подкарпатской Руси» (Стенограмма 19 ноября 1924 г.).
В итоге политическая ориентация русинов стала очень важным элементом их идентичности (предпочтения в использовании национального языка, религиозные (католицизм против православия) и этнические предпочтения (русины как отдельная нация, как часть украинской нации, как славяне во главе с Россией)).
5. ОБРАЗОВАНИЕ И РЕЛИГИЯ В ПОДКАРПАТСКОЙ РУСИ
Развитие образования в Подкарпатской Руси было осложнено языковой неопределенностью. Хотя до 1918 г. в этой области была сильная мадьяризация, венгерские парламентарии не признавали нараставшую чехизацию в Чехословакии.
Депутат Куртяк сетовал: «Печально, что в русских общинах Подкарпатской Руси есть 50 чешских школ. Какова цель этих чешских школ? Подделывайте наши интересы в своих бюджетах, не признавайте, что существуем мы, добровольно вступившие в состав Чехословакии на том основании, что мы получим автономные права, которые дал нам мир. Еще больше угнетайте нас - мы знаем, что мы в вашем братстве получили не братство, а лишь великого врага» (Стенограмма 24 ноября 1926 г.).
Утверждения о том, что конечной целью чехословацкого правительства была полная чехизация населения Подкарпатской Руси, появились не только у депутатов-русофилов или украинцев, но и в литературе советского периода (RychUk, RychLfkovв 2016). Однако на самом деле это было невозможно - чешские школы с большей вероятностью поддержали бы воспитание новых кадров для государственной администрации из-за нехватки местных квалифицированных учителей.