Основной акцент прогрессивная педагогическая общественность делала на пробуждение у школьников оппозиционных чувств, формирования гражданской позиции. Все это осуществлялось через привлечение внимания к определенным сюжетам русской истории, страницам отечественной литературы, где всегда проливалось много слез о "страждущем русском народе".
Так, внешне выступая против втягивания школьников в политику, преподаватели из лучших чувств готовили будущих революционеров, которые в последующее десятилетие круто раскачают и повернут не только корабль российской государственности, но и ладью отечественного образования.
Десятилетие, в ходе которого произошла радикальная трансформация - 1910-1919 - российского общества, не могло не оказаться переломным и для образования.
Первая мировая война остро поставила вопрос о создании в России русской национальной школы, а также о решительном повороте в содержании образования к "патриотическим предметам" - истории, литературе, географии наравне с предметами техническими.
Февральская революция разбудила дремавшие до поры силы общественно-педагогического движения. Был сформирован орган общественно-государственного управления - Комитет по народному образованию. Он действовал при Министерстве народного просвещения, но подминал, а в законодательной и научно-педагогической сфере подменял его. В результате был подготовлен ряд проектов о развитии образования в России, построенных на самых прогрессивных для того времени основаниях. Но приняты они, к сожалению, так и не были.
Октябрьская революция дезорганизовала систему образования, особенно среднюю и высшую школу. А развернувшаяся масштабная гражданская война расколола образовательное пространство на территории красных, белых, зеленых, интервентов.
Однако, несмотря на все жестокие потрясения, школа выжила и даже обновлялась, пусть и не всегда в лучшую сторону.
Можно говорить о четырех образовательных политиках, действовавших на протяжении этого десятилетия. Первая, охватывавшая 1910-1914 гг., - это политика стабилизации системы образования и воспроизводства в ней всех существовавших ранее положительных и отрицательных черт. По сути это было золотое время, пик развития того образования, которое начало складываться с 1860-х годов.
-1916 гг. - время проектов реформ, предпринимавшихся лучшим за всю историю России министром просвещения графом Павлом Николаевичем Игнатьевым и его блистательной командой. Они продемонстрировали образец построения образовательной политики с четкой постановкой стратегических и тактических целей, выделения приоритетов. Неудивительно, что потенциала сформулированных в ходе подготовки реформ конструктивных идей, подготовленных программно-методических материалов хватило на то, чтобы наполнить образовательную политику Временного правительства, большевиков и русской школы эмиграции.
Образовательная политика Министерства народного просвещения Временного правительства, конечно же, не отличалась целостностью и систематичностью. Три министра побывали у руля за сакраментальные 9 месяцев. Но вместо рождения законодательного акта об образовании, который был подготовлен Комитетом по народному образованию, последовал октябрьский переворот.
У Наркомпроса изначально образовательной политики не было. Все сводилось к нескольким высказываниям К. Маркса, отдельным декларациям В.И. Ленина да работам представителей германской социал-демократии. Поэтому в основу образовательной политики были поначалу положены три основных источника: соответствующие декреты и проекты эпохи Великой французской революции, документы, подготовленные Комитетом по образованию Временного правительства и книга Блонского "Трудовая школа".
Главной доминантой 1918-1919 гг. стал курс на разрушение старой школы, которая воспринималась исключительно негативно - как школа зубрежки, насилия, подавления детской личности. К сожалению, этот курс привел во многом к разрушению школы вообще.
Социально-политический кризис, приведший к глобальным сдвигам и трансформациям в 1910-е годы, парадоксально сказался на развитии мировоззренческих основ отечественного образования.
Очень обидные, больно ранившие душу поражения во время Первой мировой войны разбудили чувство национального самосознания, выразившееся в стремлении опереться на традиции русской педагогики, создать русскую национальную школу. Так оказались востребованными те базисные ментальные идеи, которые определяли социокод народной педагогики. Наступил своеобразный неоправославный педагогический ренессанс. Среди же педагогических имен прошлого оказалось поднятым на щит наследие К.Д. Ушинского.
Отторжение чрезвычайно до этого популярных идей и моделей германской школы развернуло российское образование к тем подходам, которые выдвигались в американской, английской и французской педагогике. Это были действительно для того времени передовые, прогрессивные и гуманные идеи, во многом способствовавшие модернизации российского образования.
После Октябрьской революции заимствование всех передовых идей и подходов приняло совершенно неуправляемый и безграничный характер. Это в полной мере воплотилось в документе гуманистическом, вдохновляющем, замечательном, но в равной степени и утопичном, и эклектичном - "Основных принципах Единой трудовой школы РСФСР" (1918).
Что же касается изменений в направлении стратегии развития образования, то, несомненно, социальный переворот обусловил и переворот педагогический. На смену доминировавшей прежде парадигме "школы учебы" стала приходить новая образовательная парадигма - "школа труда".
Особенно ярко заявили о себе П. Блонский и М. Рубинштейн. Каждая их статья вызывала споры, дискуссии. Они, с одной стороны, призывали к построению педагогики на научно-психологической, философской, культурологической основе. А с другой - выдвигали идеи серьезных социально-педагогических преобразований, призывали к смене образовательных парадигм.
Но педагогом десятилетия, несомненно, был П. Блонский. Популярный еще во время Первой мировой войны он, решительно перейдя в 1918-1919 гг. на сторону новой власти, стал главным теоретиком Наркомпроса. Его оригинальные, но совершенно не вписанные в контекст тогдашней российской действительности идеи при попытке их практической реализации привели к тому, что пропагандируемые им школы-коммуны потеряли свои образовательные функции.
Это десятилетие, как на проявляемой фотографии, предъявило современникам чуть ли не весь потенциал возможного многообразия типов и видов школ. Среди них были как перспективные, добротные образовательные учреждения, так и всколыхнутые революционной волной забавные и даже причудливые образцы.
Блистательных успехов накануне революции добивались коммерческие училища. Благодаря тому, что они подчинялись не Минпросу, а Министерству финансов, в них проводились смелые эксперименты. Решительно модернизировалось содержание образования, использовались удачные приемы стимулирования самостоятельной творческой деятельности учащихся. Широко применялись наглядные пособия, ставились опыты, проводились многочисленные экскурсии. В этих училищах собирались лучшие учителя, которым было тесно в казенных учебных заведениях. Кстати, среди них было много евреев, которых не жаловало гимназическое руководство.
Другим интересным феноменом стали появившиеся в 1918-1919 гг. первые опытные станции и школы Наркомпроса. Лучшие из них действительно поражали воображение своими успехами. Что, впрочем, было неудивительно, т.к. они основывались на хорошей материальной базе бывших гимназий и лицеев. Здесь работали прекрасные педагоги - люди широко образованные, высоко культурные, настоящие подвижники образования, соль русской интеллигенции.
Оригинальным типом учреждений, который лишь относительно можно назвать образовательным, стали появившиеся в начале гражданской войны школы-коммуны. В них была предпринята попытка реализации народнических идей. Располагавшиеся в сельской местности, в помещичьих усадьбах, эти школы строили всю свою деятельность на основе самоуправления, самообслуживания, постоянного и тяжелого труда педагогов и воспитанников на полях и огородах, в мастерских. Неудивительно, что на учебу времени оставалось мало.
Это десятилетие оставило богатое наследство, причем не только идей, но и законодательных актов, программно-методических материалов. Почти все они не были практически реализованы в то время. Революционная эпоха, конечно, оказалась богатой на различные футурологические проекты, в которых школа менялась до неузнаваемости, превращаясь в своеобразный город-государство, где все его жители - и взрослые и дети - вместе трудились, учились, строили свою жизнь.
Не менее богатым оказалось это десятилетие и на уроки. Стало очевидно, чем чревато вовлечение детей в политическую борьбу. Не менее серьезным уроком - легкомыслия - явилась вся первоначальная образовательная политика Наркомпроса, когда в угоду фантастическим проектам переустройства школы на коммунистической основе были принесены в жертву идеалы российского просвещения.
К концу 1920-х годов на основе анализа допущенных ошибок, а также теоретических положений и прикладных социолого-педагогичеких исследований среды в новых условиях жизни появилась новая отрасль педагогической науки - педагогическая социология (термин принадлежит А.В. Луначарскому).
В 30-е годы XX века советская педагогическая наука перестает заниматься проблемами взаимодействия школы и окружающей среды. К середине 1930-х годов складывается новый тип школы, контролирующей все воздействия социальной среды. Функция учебы становилась доминирующей и подчиняла себе все остальное. Любое нарушение дисциплины детьми рассматривалось как проявление слабости. Социологические исследования по проблемам образования прекратились вместе с социологической работой, в целом, в конце 20-х - начале 30-х годов XX века. С этого времени процесс образования становится объектом педагогики и психологии.
В конце 1950-х отмечается повышение интереса к социолого-педагогическим исследованиям. В целом этот факт положительный, так как ученые социологи могли охватить более широкий круг задач. В педагогике к этим исследованиям приступили несколько позже - 1960-е годы.
Характерен тот факт, что социологические исследования в области образования возобновились в СССР раньше и развивались быстрее, чем в других отраслях социологии.
В 1960-1970-е годы в стране сформировалась социология образования как самостоятельная отрасль социологической науки. Возникло несколько точек зрения по вопросу о предмете изучения. Так, Л.Н. Коган доказывал, что предметом социологического исследования должно быть в первую очередь соотношение между системой образования и общественными потребностями. Иная позиция обосновывалась в работах В.Н. Турченко, который считал, что предметом социологии образования являются система и подсистемы образования в их целостности и их взаимосвязях.
В настоящее время в России наблюдается преобладание исследований эмпирического характера. К сожалению, пока редко можно встретить исследование системы отечественного образования в ее динамике, которое было бы ориентировано на выяснение особенностей изменения социальных функций названной системы, ее соотношение с логикой развития советского и постсоветского общества.
В настоящее время особое внимание привлекают инновационные процессы в школьном образовании. Массовым явлением в современной школьной практике становится создание учебных заведений нового типа (гимназии, лицеи, авторские школы). В современной научной литературе можно встретить самые разные оценки деятельности школ нового типа, инновационного характера их работы. Значительная часть специалистов оценивает современные нетрадиционные школы положительно.
Изучение и анализ современной школьной практики позволяет выделить три направления инновационных поисков в школьном образовании:
. Информационное направление (школьники получают некоторые дополнительные знания),
. Технологическое направление (внедрение новаторских методик),
. Организационное направление (трансформация структуры урока, расписания).
По мнению экспертов, многие современные инновационные школы, несмотря на кажущееся разнообразие, тяготеют к определенному стандарту, являясь модификацией традиционной школы. Одной из форм инновационной школы является модель элитарного образования. Существуют различные мнения по поводу сущности функций элитарного образования. Одни рассматривают его как форму образования для молодых людей узкого круга. Другие видят в нем средство приобщения к высокой культуре. Третьи утверждают, что элитарное образование призвано решать проблему развития талантов. Общим знаменателем для большинства точек зрения является признание потенциальных возможностей элитарного образования, и, прежде всего, возможности обеспечения высокого учебного процесса и конечных результатов.
Глава 2. Женское образование в России
Судьба XXI века - в руках образованных женщин. Образованные женщины, которые сейчас составляют половину выпускников университетов, играют все большую роль в различных областях управления бизнесом, в сфере экономики и политики. В российском высшем образовании 55% всего числа работников составляют женщины. Они преобладают в таких областях, как экономика, здравоохранение, образование. Женщины составляют 28% общего числа кандидатов наук и 13% докторов наук. В наши дни обучение женщин в институтах и университетах - дело обычное. Однако история женского образования в России уходит корнями глубоко в прошлое.
Замечено, что всплески женского образования совпадают с переломными моментами истории, так: основание Смольного института благородных девиц происходит во время реформ Екатерины II (1764 г.); открытие Высших женских (Бестужевских) курсов - период социально-экономических реформ (1861 г.); доступ женщин в высшее профессиональное образование открывается в сложные годы начала ХХ века (Медицинский, Педагогический институты, институт им. Лесгафта).
Первое упоминание об обучении девочек в Древней Руси относится к XI веку, когда в 1086 году Анна Всеволодовна, сестра Владимира Мономаха, открыла девичье училище при Андреевском монастыре в Киеве. В первой половине XVI века митрополит Даниил в своих поучениях говорил, что обучение необходимо не только монахам, но и мирянам "отрокам и девицам". С начала XVII века хорошее по тем временам домашнее образование получали царские дочери и девицы из знатных боярских семей.
При Петре I в Москве и Санкт-Петербурге появились частные светские школы, где могли обучаться и девочки. В 1724 году было предписано монахиням воспитывать сирот обоего пола и обучать их грамоте, а девочек сверх того, прядению, шитью, другим ремеслам. В 1754 году были утверждены первые акушерские школы в Москве и Санкт-Петербурге, а затем и в других городах. В середине XVIII века в России появились частные пансионы, в том числе и женские, которые содержались иностранцами.
Традиции женского образования уходят корнями в царствование Екатерины II, императриц Марии Федоровны и Марии Александровны. Под их покровительством в Петербурге открылись женские рукодельные училища, гимназии, пансионы, частные школы, Высшие курсы, институты - Мариинский, Екатерининский, Смольный и др. К примеру, Мариинский институт возник в конце XVIII века. Основательница института, императрица Мария Федоровна, была человеком широко-образованным, носительницей передовых педагогических взглядов. Мариинский институт, готовивший домашних учительниц, не уступал по учебной программе привилегированному Смольному институту. В годы реформ прошлого века его инспектором был академик Иоган Брандт, организатор Зоологического музея при Академии наук.
Наиболее показательно для анализа положительных и отрицательных сторон раздельного обучения - императорское общество благородных девиц: старейшее из всех существующих в России женских учебных заведений, из которого выросли не только женские гимназии и институты Ведомства учреждений Императрицы Марии, но и учебные заведения за ее пределами.