Образ нарушителя границ этнокультурной и этнорасовой идентичности в зеркале ксенопейоративных лексем английского и русского языков
Романин Евгений Владимирович
Аннотация
В данной статье исследуется проблема восприятия выхода за пределы границ этнокультурной и этнорасовой идентичности в картине мира носителей английского и русского языка на материале пейоративной лексики, имеющей отношение к концептуальному полю гибридной идентичности, а именно уничижительных наименований для субъектов и результатов гибридизации. Источником англоязычного материала послужила онлайн-база данных расовых оскорблений (rsbd.org), русскоязычный же материал ввиду отсутствия базы данных такого рода в соответствующем сегменте всемирной сети собирался эмпирическим путём. Предпринимается попытка вывести основные модели наименования субъектов и результатов гибридизации с тем, чтобы сравнить образ этого феномена в английском и русском коллективном мировосприятии и разобраться в истоках отрицательного отношения к нарушителям границ между «своим» и «чужим». Делается вывод о наличии как некоторых сходных моделей, по которым строится пейоративно маркированная лексика такого рода (например, в обоих языках присутствует языковая модель и дегуманизация алиментарного типа), так и существенной разнице между схемами построения подобных наименований в анализируемых языках (например, наиболее частым способом образования ксенопейоративов в английском языке оказывается словослияние, иконически указывающее на факт гибридизации, не применяющееся для этой цели в русском). В заключении делается попытка разобраться в языковых, исторических и культурных причинах количественной диспропорции между английским и русским ксенопейоративным лексическим фондом, относящимся к концептуальному полю гибридной идентичности.
Ключевые слова своё; чужое; гибридная идентичность; трансгрессия; пейоративная лексика; этнос; раса; культура; английский язык; русский язык
The Image of the Violator of Ethno-Cultural and Ethno-Racial Identity Borders as Reflected by Xenopejorative Lexemes of the English and Russian Languages
Evghenii V. Romanin
Abstract
The article examines how English and Russian speakers perceive going beyond the boundaries of ethno-cultural and ethno-racial identity, specifically in relation to pejorative vocabulary related to the conceptual field of hybrid identity, which includes pejorative names for subjects and results of hybridization. The study used the online Racial Slur Database (rsbd.org) as the source of Englishlanguage material, while the Russian-language material was collected empirically due to the lack of a corresponding database on the World Wide Web.
The article attempts to identify the main models for naming subjects and results of hybridization in order to compare the image of this phenomenon in the English and Russian collective worldviews, and to understand the origins of a negative attitude towards violators of the boundaries between “Own” and “Alien”.
The study concludes that while there are some similar models used in constructing pejoratively marked vocabulary of this kind, there is also a significant difference between the schemes for constructing such names in the analyzed languages. Finally, the article attempts to understand the linguistic, historical, and cultural reasons for the quantitative disproportion between the English and Russian xenopejorative lexical fund belonging to the conceptual field of hybrid identity.
Keywords Own; Alien; Hybrid Identity; Transgression; Pejorative Vocabulary; Ethnos; Race; Culture; English Language; Russian Language
Введение
В условиях глобализации и интенсивной межкультурной коммуникации всё большую актуальность для социогуманитарных наук вообще и для культурологии в частности приобретает изучение проблем гибридной идентичности, вопросов смешения этносов, рас, культур и конфессий. Понятие транскультурации даже претендует на статус эпистемы новой эпохи (см., например, Тлостанова, 2006). С ксенологической точки зрения эти явления интересны тем, что находятся на стыке концептов «своего» и «чужого», изучение же их способно пролить свет на некоторые аспекты данной дихотомии, важнейшей для понимания сущности какой-либо идентичности как культурного феномена. Вопросами дихотомии «свой -- чужой» как одного из столпов идентичности занимались такие зарубежные и отечественные специалисты, как Г. Зиммель, Э. Гуссерль, Ж.-П. Сартр, К. Леви-Стросс, М. Хайдеггер, М. Бубер, Ж. Деррида, Э. Левинас, Ж. Лакан, Б. Вальденфельс, П. Рикёр, М. Фуко, Э. Саид, Ч. Спивак, Э. Янг, X. Бхабха, Вяч.Вс. Иванов и В.Н. Топоров, Ю.М. Лотман, Ю.С. Степанов, А.Б. Пеньковский, В.Г. Лысенко и многие другие. Проблемы гибридной идентичности изучали П. Бёрк, Р. Янг, М.В. Тлостанова, С.П. Толкачёв, Е.В. Хлыщёва, С.Н. Якушенков, О.С. Якушенкова и так далее, однако утверждать, что тема исчерпана, решительно невозможно.
Объект настоящего исследования -- пейоративная лексика концептуального поля «чужое» в английском и русском языках, касающаяся семантического поля «выход за пределы этнорасовых и этнокультурных границ» (или -- следуя терминологическому аппарату неклассической философии -- «трансгрессия»: см. Батай, 2003). Известно, что в английском языке (в частности, в его американском варианте) сложилось множество пейоративов со значением нарушения границ идентичности. Они могут применяться как в адрес лиц, вступающих в межрасовые либо межэтнические связи, и метисов (потомков этих браков), так и тех, кто ведёт себя, так сказать, не в соответствии с идеальным образом носителя конкретной идентичности, перенимая образ жизни, привычки и поведение других народов. Большой интерес для ксенологических исследований представляет изучение подобной лексики, сравнение особенностей её употребления и моделей, по которым строится такой вокабулярий в различных языках, поэтому в качестве объекта для сравнения мы избрали лексику того же концептуального поля, существующую в русском языке. Вопросы ксенофобной пейоративной лексики разбирали многие специалисты -- А. Робак, И.Л. Аллен, Э.Э. Эриксон, В.Н. Карасик, Т.А. Цебровская, А.С. Архипова, А.И. Грищенко, Н.А. Николина, Я. Довгополый и так далее, однако проблема трансгрессии с точки зрения её отражения в экспрессивном лексиконе, насколько нам известно, специалистами ещё не рассматривалась. Таким образом, предмет настоящего исследования -- модели, по которым строится внутренняя форма подобных уничижительных наименований, целью же является сравнительный анализ ксенопейоративов данного поля в английском и русском языках, выведение общих и частных особенностей и на этом основании -- обнаружение общих и частных черт в образе «нарушителя границ идентичности» в картине мира носителей английского и русского языков и попытка разобраться в культурных корнях явления (термин «ксенопейоратив» -- сокращённо КП -- в данном исследовании применяется как обобщающий для этнических, расовых, культурных и прочих пейоративов).
История вопроса
Осуждение расового смешения уходит корнями в XIX век, времена колониализма и господства расовой модели оппозиции «свой -- чужой» (подробнее о моделях см. Лысенко, 2009). Европа, захватившая множество азиатских, африканских и других стран и превратившая их в свои владения и рынки сбыта товаров, остро нуждалась в теоретическом обосновании своего права на порабощение местных жителей, что, конечно же, шло вразрез с представлениями о гуманизме, -- поэтому идея об изначальном биологическом неравенстве рас пришлась очень кстати. Один из теоретиков учения о неравноценности рас, Ж.А. де Гобино, строивший свои теории на идее линейной связи между биологическими и социокультурными различиями, особенно рьяно протестовал против межрасовых браков, которые, по его мнению, ведут к вырождению:
«Итак, я считаю, что слово “вырождение” применительно к народу должно означать и означает, что этот народ уже не имеет тех качеств, которые имел прежде, т. к. в его жилах течёт другая кровь. Скажем по-другому: сохранив прежнее имя, он не сохранил расу, к которой принадлежали его основатели; наконец, человек упадка, называемый “выродившимся” человеком, есть продукт, отличающийся с этнической точки зрения от героев великих эпох. [...] Он вымрет окончательно, а вместе с ним и его цивилизация. Это произойдёт, когда первородный этнический элемент окажется настолько разбавленным примесью чужих рас, что виртуальность этого элемента уже не имеет существенного значения. Разумеется, нация не исчезнет в физическом или абсолютном смысле, но практически ослабнет до такой степени, что вырождение можно считать завершённым со всеми его признаками» (Гобино, 1885, с. 14).
У «диких» народов, по словам Гобино, отсутствует инстинкт расового отвращения -- именно поэтому они бесконтрольно скрещиваются с соседями, и именно в этом коренится их неспособность к техническому и социальному прогрессу; таким образом, культурные различия, оппозиция между дикостью и цивилизацией также напрямую связывались с понятием расы.
Схожие идеи высказывал другой теоретик научного расизма -- Г. Лебон. По его мнению, каждая раса обладает набором присущих лишь ей ментальных способностей, смешение же приводит к порче психологических качеств высшей расы; по этой причине европейцам следует сохранять глубокую сегрегацию между собой и покорёнными народами (Шевченко, 2013).
Идеи о пагубности расовой гибридизации развивались в научной среде вплоть до середины XX века -- до того, как были окончательно дискредитированы политикой гитлеровской Германии (в результате чего в западной академической традиции вообще некоторое время было не принято говорить о расах). Однако в обыденном сознании ещё долго сохранялась мысль о недо пустимости расового смешения.
Тему культурной гибридизации ещё во второй половине XIX в. труде «Россия и Европа» поднял Н.Я. Данилевский. Он полагал эту форму взаимодействия одной из самых неблагоприятных для собственной культуры. Поскольку, согласно Данилевскому, высшая ценность любой культуры состоит в её самобытности -- «каждый культурно-исторический тип привносит в мировую цивилизацию нечто своё, особенное, несвойственное другим типам, и тем самым, с одной стороны, достигает вершины своего собственного развития, а с другой увеличивает богатство мировой цивилизации» (Кузнецов, 2011, с. 350), -- то эту самобытность следует беречь от внешнего воздействия. Комплексы заимствованных элементов (сам Данилевский, развивая биологическую аналогию, называл их «ветвями») способны привести в итоге к размыванию своих культурных шаблонов и утрате своеобразия (Усовская, 2020, с. 48). Термина «глобализация» во времена Данилевского ещё не существовало, но это не мешало учёному выступать в роли её ярого противника: «История отдельных народов, национальностей в их своеобразии вот предмет всемирной истории. Смешение национальных культур в единую культуру противоестественно для человечества» (Данильченко-Данилевская, 2008, с. 715).
Гораздо позже некоторым образом схожие идеи высказывал и Л.Н. Гумилёв в рамках своей пассионарной теории этногенеза, когда писал о химерах, хотя понятием расы он уже не оперировал. Химера, согласно Гумилёву, есть «форма контакта несовместимых этносов разных суперэтнических систем, при которой исчезает их своеобразие. Выросшие в зоне контакта люди не принадлежат ни к одному из контактирующих суперэтносов, каждый из которых отличается оригинальным этническими традициями и ментальностью» (Мичурин, 1993). У людей, лишённых этничности, якобы теряются необходимые адаптивные навыки, разрывается связь с «кормящим ландшафтом», что ведёт к нарастанию энтропии в системе и кровопролитным конфликтам. Как видим, и здесь прослеживается идея о губительной сущности этнических контактов -- правда, не всех, а только между несовместимыми этносами, сущность же этой несовместимости кроется во взаимоисключающем стереотипе поведения («система поведенческих навыков, передаваемых из поколения в поколение путем сигнальной наследственности, специфичная для каждого этнического коллектива»). Справедливости ради, Л.Н. Гумилёв выделяет также нейтральный (ксению) и положительный (симбиоз) вариант этнического контакта, а также -- отдельной категорией -- слияние представителей различных этнических субстратов в новую общность в результате пассионарного толчка; но на практике определить, какой вариант контакта перед нами, в момент самого контакта, пользуясь методологией Гумилёва, невозможно -- то есть потенциально любой контакт может привести к образованию «химеры». Из этого проистекает, что к любому межэтническому контакту следует относиться с настороженностью.
Наконец, в середине второй половины XX века -- после того, как бывшие колонии и зависимые территории получают свободу, -- на сцену выходит постколониальная теория с концепцией привилегии и рассмотрением межрасового, межэтнического и межкультурного смешения в терминах доминирования и подчинения. Заимствование какого-либо элемента у «подчинённой» культуры, будь то национальное блюдо, предмет одежды или обычай, интерпретируется как попытка ассимилировать её, лишить её своеобразия. Особое внимание при этом уделяется половым отношениям. Согласно М. Фуко, секс -- один из главных факторов, определяющих наши властные возможности (Фуко, 1996). Как бы субъект трансгрессии ни презирал «чужого», однако и в вопросах сексуальности он стремится занять его место, вобрав в себя его самого или его женщин. Возможность сексуальной трансгрессии позволяет выйти за рамки своей традиционной культуры, ограниченной множественными нормами и моральными принципами. Исходя из этого, половой контакт с «чужим» осмысляется как своего рода апроприация: субъект межэтнической или межрасовой связи в прямом смысле овладевает объектом («чужим»). Если сексуальные пристрастия «чужого» совпадают с нашими собственными -- он представляет собой угрозу и потенциального конкурента, если не совпадают -- он рассматривается как девиант (извращенец) и получает более низкое место в социальной иерархии (Якушенкова, 2014, с. 143). Таким образом, здесь фокус смещается: гибридизация объявляется негативным явлением уже потому, что в ходе метисации привилегированная группа якобы стремится ассимилировать, растворить в себе подчинённую (правда, лишь в случае неравного положения групп -- однако при желании неравенство можно обнаружить где угодно). Словом, какая бы ни господствовала в социогуманитарных науках парадигма, неизменно найдётся какая-нибудь причина для того, чтобы разглядеть в акте межэтнического и межкультурного обмена что-то предосудительное. Это сказывается и на отношении общества к её субъектам.
Расоцентризм в США как причина повышенного внимания к проблеме идентичности
По словам Т.А. Цебровской, «подобно этноцентризму, расоцентризм -- естественное явление, обусловленное социально-экономическими и культурными условиями. Он является т.н. коллективным внутрирасовым защитным средством сохранения самобытности. Будучи малоизученным продуктом коллективного сознания, механизм действия расоцентризма видится объектом дальнейшего междисциплинарного осмысления с привлечением специалистов в области психологии, социологии, культурологии, языкознания» (Цебровская, 2017). Этнои расоцентризм, полагает Цебровская, выступают мощными факторами противопоставления этнорасовых общностей и конкурентной борьбы за первенство в рамках дихотомии «своего» и «чужого». Как следствие противопоставления этносов и рас по критерию «свой -- чужой», этот элемент американского мировосприятия влияет на речевое поведение и отражает высокий уровень нетерпимости к пришельцам извне.