Образ «лосекозла» в скифском зверином стиле в свете новых находок на территории Ставрополья и Прикубанья
А.Р. Канторович
Статья посвящена рассмотрению образа «.лосекозла», распространенного в скифском искусстве звериного стиля.
Выдающийся археолог Борис Николаевич Мозолевский уделял в своем научном творчестве значительное внимание феномену скифского звериного стиля. Данная статья посвящена одному из весьма специфичных образов этого художественного направления, идентифицированному нами ранее как особый мотив, который было предложено обозначать условным термином «лосекозел» [Канторович, 1995, с. 45--55]. Проанализировав традиционное размежевание в образно-видовой идентификации данного персонажа (большинство исследователей считали его лосем, меньшинство -- горным козлом; см. обзор мнений: [Канторович, 1995, с. 45--47]), я пришел к выводу, что перед нами специфический образ некоего обобщенного копытного, сочетающего в себе видовые черты лося и горного козла, что соответственно могло расширять и семантико-прагматическую роль данного персонажа.
К началу 2014 г., по моим подсчетам, насчитывалось 16 опубликованных оригинальных изображений «лосекозла» (без учета копий), оформляющих в основном золотые нашивные бляшки одежды, гораздо реже -- обивки деревянных чаш и ритонов и бронзовые уздечные бляхи.
Но на начало 2016 г. известно уже 20 оригинальных изображений этого персонажа (рис. 1) Конкретные местонахождения предметов с изоб-ражениями каждого типа и источники иллюстра-ций указаны в подписях к рисункам. Порядковые номера изображений «лосекозла» в тексте статьи со-ответствуют номерам изображений на рис. 1, 3 и 4. Масштаб разный.. Этот прирост связан с четырьмя оригинальными изображениями, оформляющими золотые нашивные бляшки. Одно из этих изображений происходит из наших недавних раскопок скифского курганного могильника Новозаве- денное-Ш в Георгиевском р-не Ставропольского края (работы 2015 г. Ставропольской экспедиции кафедры археологии МГУ им. М.В. Ломоносова, раскопки велись под руководством А.Р. Канторовича и В.Е. Маслова) (рис. 1, 17; 2). Еще как минимум три изображения относятся к территории Прикубанья: это недавно опубликованные материалы из грабительских раскопок в Краснодарском крае, конфискованные и переданные в Краснодарский музей им. Е.Д. Фе- лицына [Пьянков, Хачатурова, Юрченко, 2014, с. 25, 27; Золото..., 2015, с. 66, 67]; далее я буду их условно называть «Краснодарскими изображениями» (рис. 84, 18--20).
В итоге можно констатировать, что изображения «лосекозла» происходят в основном с территории Прикубанья -- из зоны скифо- меотского звериного стиля (14 оригинальных изображений из следующих комплексов и местонахождений: Малые Семибратние курганы; Уляпский могильник, ритуальные комплексы курганов 1, 4, 5, а также погребение 44 под насыпью кургана 4; Фанагория; курган 19 у станицы Некрасовской; покупка в Майкопе; аул Тауйхабль, случайная находка; «Майкопский клад»; «Краснодарские изображения»). Кроме того, изображения «лосекозла» известны в Нижнем Поднепровье (3 оригинальных изображения: IV Испанова могила; Солоха, боковое погребение; Корнеевка, курган 2, погребение 3), в Крыму (2 оригинальных изображения из Нимфейского некрополя, курган 17, гробница 8) и на Ставрополье (1 изображение из могильника Новозаведенное-III, курган 4, погребение 1) (рис. 1).
Как мы видим, прирост материала за двадцать лет в целом не изменил локализацию данного мотива в пределах скифской археологической культуры и соответствующего ей восточноевропейского локального варианта скифо-сибирского звериного стиля. При этом образ «лосекозла» представлен в пределах северопричерноморской степи, Восточного Крыма, Прикубанья и Ставрополья; в лесостепную зону он не заходит (рис. 3). Все более выявляется доминирование Прикубанья в разработке этого мотива, а наша находка в Новозаведенном, маркирующая на сегодняшний день крайнюю восточную точку распространения темы «лосекозла», позволяет теперь говорить о расширении границ ее разработки вплоть до Центрального Предкавказья.
Морфологический анализ изображений. Единство сюжетики и сходство в трактовке анатомических деталей позволяют относить изображения «лосекозла» к единому морфологическому типу. Все они выполнены в одностороннем высоком рельефе, в строго профильном ракурсе. Композиция имеет два варианта общего абриса: она вписывается в овал/полуовал (рис. 1, 1, 2, 4, 5, 9, 13, 14), либо в прямоугольник (рис. 1, 3, 6--8, 10--12, 15--20), что в двух случаях подчеркнуто оставленным пустым пространством обивки чаши (рис. 1, 3) или бляшки (рис. 1, 18); в остальных случаях фигура полностью заполняет украшаемый предмет.
«Лосекозлы», как правило, ориентированы туловищем вправо от зрителя (за тремя исключениями, к которым относятся тауйхабльское, новозаведенское и одно из «Краснодарских изображений» -- рис. 1, 9, 17, 19; вправо ориентирован и «лосекозел» из Аджигиола -- рис. 1, А), неизменно с повернутой назад головой. Ноги животного подогнуты, нижние части их непосредственно прилегают к туловищу, либо с небольшим нахлестом (рис. 1, 1, 2, 6, 7, 9, 10, 12, 20) -- ближе к Келермесско-кульобско- му композиционному канону «летящего», или «классического скифского» оленя (см. об этом каноне: Канторович, 1996, с. 46--59]), -- либо на одной линии (рис. 1, 3--5, 8, 11, 13--19), по композиционной схеме «спокойно лежащих» оленей Завадско-акмечетского типа (см.: [Канторович, 1996, с. 46--59]). Повернутая назад голова животного чаще горизонтальна или опущена наискось, во всяком случае, покоится на спине или упирается в нее носовой частью (рис. 1, 1, 2, 6--13, 15--20), значительно реже вертикально опущена, отчасти перекрывая плечевую зону (рис. 1, 3--5, 14). Ухо неизменно находится на одной линии с мордой, ось симметрии всей композиции чаще всего проходит через глаз.
Ряд изображений трактован достаточно четко (рис. 1, 1--5, 15--19), ряд -- схематично (рис. 1, 6--14, 20). Морда животного чаще лосевидная: тупая, горбатая, с нависающей верхней губой (рис. 1, 1, 2, 6--9, 11, 12, 14--19), но может быть и узкой, более похожей на оленью или козлиную (рис. 1, 3--5, 10, 13, 20). Глаз овальный или округлый, моделирован выпуклостью зеницы в углублении глазницы, канал слезницы может быть показан в соединении с впадиной глазницы (рис. 1, 1--5, 17--19), но часто никак не выделяется (рис. 1, 6--9, 10--16, 20). Ухо короткое, овальное или овально-подтреугольное, с впадиной раковины; в одном из «Краснодарских изображений» (рис. 1, 19) оно уподоблено подошве конского копыта. Рот закрыт или чуть приоткрыт, края рта обозначены рельефными полосками. Ноздря чаще не обозначена, но может и акцентироваться (рис. 1, 1--5, 17, 19); в солохском, корнеевском, новозаведенском и одном из «Краснодарских» изображений пасть и ноздря образуют в сочетании лотосовидную фигуру -- более четкую в северопричерноморских.
Рог дуговидный или изломанный под тупым углом, опирается окончанием-изгибом на круп. Исключение составляет одно из нимфейских изображений (рис. 1, 2), в котором рог не показан, но, судя по наличию закраин бляшки над мордой животного, он мог быть запланирован, однако при штамповке или тиснении мог отвалиться, или же для него не хватило золотого листа. Рог, как правило, гладкий (лишь в но- возаведенском и в одном из «Краснодарских» изображений он зарифлен, как козлиный -- рис. 1, 17, 19), а на конце обычно превращен в четко (рис. 1, 1--3, 6, 7, 11, 15, 16, 18, 19) или невнятно (рис. 1, 4, 5, 8, 10, 12--14, 17, 20) выраженную птичью головку с волютообразным клювом; в основании этой головки в одном из нимфейских, в корнеевском, в малосемибрат- ненском и в некоторых уляпских изображениях (рис. 1, 1, 5, 6, 11, 12) помещен дополнительный клюв, относящийся к тому же птичьему глазу; в тауйхабльском изображении птичья головка заменена обычным завитком (рис. 1, 9).
Голова рельефно переходит в шею, в одном случае дополнительно отделяется от шеи шерстной складкой, маркированной крупным рифлением (рис. 1, 19). Шея мощная, дуговидно изогнутая, в ряде случаев посередине шеи проходит ребро плоскостей, обозначающих мускулы (рис. 1, 1--3, 9, 11, 15, 16, 17). В двух случаях вдоль ее заднего края проходит рельефная рифленая полоса, очевидно, обозначающая шерстную складку (рис. 1, 4, 5). Лопатка акцентирована выпуклостью, иногда с дополнительным рельефным выделением плечевого сустава во впадине-выемке собственно лопатки (рис. 1, 3--5, 18, 19), а в новозаведенском изображении (рис. 1, 17; 2) эти две детали образуют дополнительный зооморфный элемент: четкий глаз с выпуклостью зеницы в рельефном кольце глазницы. Туловище короткое компактное, бедренная часть выделена выпуклостью. Хвост короткий слабозаметный, опущен. На нижних частях ног двойными линиями показаны мускулы. Копыта преувеличены и схематичны.
Иконографическая динамика и хронология образа «лосекозла». По-прежнему можно дифференцировать две линии в иконографической динамике этого образа (рис. 4). В предшествующей работе [Канторович, 1995, с. 47--51] они были обозначены как крымско- причерноморский и крымско-прикубанский векторы (крымские изображения из Нимфея расценивались как изначальные в этих цепочках). С учетом новых находок и публикаций, видимо, нужно теперь говорить об основной иконографической тенденции -- прикубанской и дополнительной -- северопричерноморской (по сути -- нижнеднепровской).
Прикубанский вектор с точки зрения логики иконографической динамики в качестве исходной точки имеет высококачественные и детальные изображения из Нимфея (рис. 4, 1, 2) и Майкопского клада (рис. 4, 15, 16), стадиально вторичными являются более стилизованные и более схематичные изображения из Малых Семибратних курганов (рис. 4, 6), Майкопа (рис. 4, 7), Фанагории (рис. 4, 14), Уляпского могильника (рис. 4, 10--13), Некрасовской (рис. 4, 8), а также два изображения из «Краснодарских» (рис. 4, 18, 19). Эволюционный ряд замыкают крайне упрощенные изображения -- из Тауйхабля и еще одно из «Краснодарских» (рис. 4, 9, 20).
Фигура «лосекозла» из Ставрополья (Новоза- веденное-Ш) по морфологическим признакам (прямоугольный абрис, горизонтальная позиция головы, лосиные черты в трактовке морды) относится скорее к прикубанскому иконографическому направлению и находится примерно в середине соответствующего эволюционного ряда.
Северопричерноморская цепочка составлена всего лишь тремя оригинальными изображениями. Видимо, она вторична по отношению к прикубанской: в качестве общей исходной точки для прикубанского и нижнеднепровского векторов могут рассматриваться все те же высококачественные изображения круга Нимфея и Майкопского клада (рис. 4, 1, 2, 15, 16), на основе которых северопричерноморская школа сначала продуцирует изображения из Испа- новой могилы (рис. 4, 3), на следующем этапе -- из Солохи (рис. 4, 4) и Корнеевки (рис. 4,5), с искажающим копированием в Аджигиоле (рис. 4, А).
Симптоматично, что большинство «лосекоз- лов» основного -- прикубанского -- вектора (не считая наиболее схематичных) имеют лосиную голову, тогда как все «лосекозлы» нижнеднепровского вектора наделены козлиной головой.
Рис. 5. Мотив однорогого лося в скифской археологической культуре и на сопредельных территориях: 1 -- Ним- фейский некрополь, гробница VI (грабительские раскопки 1868 г., хранение Ашмолен-музея Оксфордского университета) (по: [Ashmolean..., 1951, pl. XXXIX, A]); 2 -- Никоний, случайная находка, бронзовая уздечная бляха (по: [Бруяко, Островерхов, 2010, рис. 1, 1; фото 2]); 3 -- Малые Семибратние курганы (по: [Власова, с. 214, рис. 37]); 4 -- «Майкопский клад» (по: [Leskov, 2008, р. 122, 123, cat. 156]); 5 -- из разрушенного погребения на р. ворскла (по: [Ролле, Черненко, Махортых, 2004, с. 71, 72, рис. 1; Ролле, Махортих, черненко, 2006, рис. 1, 1--4]); 6 -- городище Аргамум в Добрудже (по: [Simion, 2003, р. 236; fig. 12, с]); 7 -- погребение у с. Хошеутово в Нижнем Поволжье (по: [Дворниченко, Очир-Горяева, 1997, с. 108, 109, рис. 1, 10--12]); 1 -- изображение на бронзовом нагрудном украшении пластинчатого панциря; 2--7 -- изображения на бронзовых уздечных бляхах (400--375 гг. до н. э.):; далее идут уляпские изображения первой половины IV в. до н. э. -- из ритуального комплекса кургана 5 По чернолаковому килику комплекс бокового погребения Солохи датируется 400--375 гг. до н. э. [Алексеев, 2003, с. 261, 296]. «В рамках первой половины IV в. до н. э. следует датировать курган 5, в котором обнаружены фасос- ские амфоры биконической формы, имеющие клей-ма. В то же время, по имеющемуся клеймению не исключается и незначительное попадание в этот курган и амфор начала третьей четверти IV в. до н. э. [Ксенофонтова, 2010, с. 139]. Этот «храмовый» комплекс мог использоваться в течение продолжи-тельного периода» [Лесков и др., 2013, с. 56]., из ритуального комплекса кургана 4 Комплекс датирован по античным импортам [Лес-ков и др., 2013, с. 33]., из погребения 44 кургана 4 Комплекс датирован по античному импорту: чер-нолаковый скифос второй половины -- конца V в. до н. э. и по краснофигурному и чернофигурному кили- кам начала -- первой половины IV в. до н. э. [Лесков и др., 2005, с. 76]., из ритуального комплекса кургана 1 Комплекс датирован в крайних пределах первой.
Что касается изображения из погребения 1 кургана 4 могильника Новозаведенное-III, terminus post quem для соответствующего комплекса определяет краснофигурный арибал- лический лекиф с изображением крылатой богини (Ники или Эос), датируемый последней третью V в. до н. э. половины IV в. до н. э. [Лесков и др., 2013, с. 23], с тя-готением к первой трети IV в. до н. э. -- по совокупной дате амфор -- Менды (первая треть IV в.) и Синопы (рубежа первой / второй четвертей IV в.) [Ксенофон-това, 2010, с. 138, 139, 142--144, кат. 9--12, 21]. Этому, как мы видели, не противоречит позиция новозаведенского «лосе- козла» в общем иконографическом ряду.
Таким образом, существование образа «лосе- козла» определяется в границах второй четверти V -- первой половины IV в. до н. э.
Вероятные истоки образа «лосекозла» были обозначены мною в предыдущей статье [Канторович, 1995, с. 51--53]. Накопление материала не изменило эту концепцию. Мотив «лосекозла» изначально не может считаться
Согласно любезной консультации О.В. Тугуше- вой, морфологически данный сосуд близок к классу XIII B по классификации В. Рудольфа, который относят к последней трети V в. до н. э. К этому периоду относятся обнаруживающие сходство с нашей находкой арибаллические лекифы с летящей Никой из некрополя Керкинитиды [Вдовиченко, 2003. кат. 100] и с изображением сфинкса из курганов у с. Грищенцы в правобережном Приднепровье [Онайко, 1966а, кат. 185, табл. XII, 5], датируемые последней четвертью -- концом V в. до н. э. [Вдовиченко, 2003, с. 19].
Мотив однорогого лося, как и «лосекозла», представлен исключительно в европейской зоне скифо-сибирского мира h В основном это ареал скифской археологической культуры -- Нижнее Поднестровье (Никоний), Среднее Поднепровье (разрушенное погребение на р. Ворскле), Прикубанье (Малые Семибратние курганы и «Майкопский клад»), Крым (Нимфей, т. е. тот же могильник, из которого происходят одни из самых ранних изображений «лосекозла») (рис. 5, 1--5). Известен однорогий лось и на территориях, сопредельных скифской археологической культуре -- в Нижнем Поволжье (Хошеутово) и в Добрудже (Аргамум) (рис. 5, 6, 7) (см. подробнее о данном морфологическом типе и о его хронологии: [Канторович, 2013, с. 448--451].
В свою очередь, мотив однорогого лося квалифицируется как боковое ответвление традиции полнофигурного / редуцированного воспроизведения лося в скифском зверином стиле V в. до н. э., т. е. как модификация трактовки лося с двумя симметрично разложенными рогами, образующими «корону» (рис. 7, 1, 3, 4).
Вместе с тем по-прежнему можно усматривать и определенное влияние образа горного козла и, прежде всего, сюжета «лежащий козел с повернутой назад головой» на формирование и развитие темы «лосекозла» (что отразилось в соответствующей трактовке головы нижнеднепровских «лосекозлов», а также в рифлении рога новозаведенского и одного из «Краснодарских» персонажей).