Женские черепа более длинные, однако, в пределах значений, указывающих на брахикранию, с меньшей высотой свода и большей высотой носа. Особенностями женской выборки С.И. Круц полагает более сильное проявление монголоидных признаков - уплощенности лицевого отдела на верхнем уровне, тенденцию к сужению носовых костей, низкие значения симотического указателя и меньшую глубину FC. [27: 206-207].
Следует также отметить одонтологические наблюдения исследователя, зафиксировавшей в 50% наблюдений выраженное проявление лопатообразности резцов [27: 207].
Привлекая для сравнительного анализа материалы средневековых кочевнических серий из Северного Причерноморья печенежского и половецкого круга и, опубликованные В.П. Алексеевым, материалы из позднесредневековых мусульманских могильников Крыма, С.И. Круц полагает исследованное население смешанным, пребывавшем в постоянном процессе метисации, при этом, по ее мнению, происходило неоднократное наслоение как европеоидных, так и монголоидных элементов [27: 233].
В заключение представленного обзора полагаем возможным обратиться к собственным публикациям близким рассматриваемой проблематике. В 1993 г. экспедицией отдела Охраны памятников Бахчисарайского историко-культурного заповедника были проведены раскопки мусульманского некрополя XVIII в. в 6-м микрорайоне г. Бахчисарая [28: 52]. Полученный антропологический материал был исследован и опубликован автором [29: 360-366]. Из 21 костяка, 9 принадлежало мужчинам, 2 женщинам, остальные детям разных возрастов. Полный комплекс измерений был произведен на черепах мужской выборки, женские отличались неважной сохранностью.
Все черепа представлялись достаточно грацильными, с умеренно развитым рельефом. Серия характеризуется малыми-средними величинами продольного и сред- ними-большими поперечного диаметров, при средней высоте черепной коробки. По продольно-поперечному указателю серия резко брахикранная. Лоб относительно покатый, среднеширокий, затылок широкий. Лицо ортогнатное, невысокое, верхняя ширина в границах малых величин, скуловой диаметр средний. По горизонтальной профилировке лицевого отдела серия смешанная, величины NM угла двух черепов определенно указывают на уплощенность лицевого отдела на верхнем уровне, несколько черепов также демонстрируют значительные величины ZM угла, в сочетании с небольшой глубиной FC. Нос сильновыступающий, мезоринный, с высоким переносьем. Орбиты высокие, при средней ширине [29: 361-362, таблицы 1-2].
Сильная вертикальная профилировка, выступающий нос с высоким переносьем, сравнительная узколицесть дают основания считать серию европеоидной, вместе с тем в ряде случаев сочетание признаков позволяет говорить об уплощенности лицевого отдела по меньшей мере у двух индивидов, что все же не исключает присутствия в ее составе некоторого монголоидного компонента [29: 362].
Материалы некрополя «6 МКР Бахчисарая» сопоставлялись со сборной серией из мусульманских захоронений полуострова опубликованной В.П. Алексеевым, упоминавшийся выше серией из Инкермана османского времени и данными по населению
Рис. 1. Типы жителей Таврической губернии. Худ. Л.Л. Белянкин 1894 г. І.Мулла из степных татар; 2. Мещанин г. Симферополя; 3. Рассыльный из степных татар; 4. Степной татарин дер. Седжеут; 5. Степной татарин дер. Шакыл, Феодосийского уезда; 6. Караим; 7. Девушка из горных татар; 8. Женщина из горных татар дер. Таракташ; 9. Горный татарин из дер. Таракташ; 10, 11. Южнобережные татары г. Ялта; 12-15. Предметы материальной культуры. 16. Степной крымский Цыган - мелочной разносчик; 17. 18. Степные крымские Цыгане-поденщики.
крымские татары антропологический
Эски-Кермена XII-XIII вв., которая, на наш взгляд, отражает наиболее общие морфологические особенности, свойственные средневековому населению Юго-Западного Крыма. Все серии обнаружили достаточную близость в рамках брахикранных, среднешироколицых европеоидных типов рассматривавшихся выше. В сравнении с более ранним Эски-Керменом, серии из мусульманских некрополей обнаружили отличия по величине угла профиля лба от met. (<), скуловому диаметру (>), верхней высоте лица (>) и соответственно верхнелицевому указателю (>). Сохранить краниологическую коллекцию автору не удалось.
В 1992-1993 гг. автором был исследован участок городского некрополя Балаклавы. На момент публикации антропологического материала [30: 412-431] памятник интерпретировался в качестве христианского некрополя позднесредневекового времени, однако анализ картографических материалов последней четверти XVIII в. и деталей погребального обряда заставляет меня пересмотреть свои прежние выводы и рассматривать памятник как некрополь мусульманской общины города османского времени использовавшийся до 1771 г. Материал хранится в ГИАМЗ «Херсонес Таврический».
После реставрации пригодными для измерения признаны 19 черепов, принадлежавшие соответственно 11 мужчинам и 8 женщинам. Полученные данные свидетельствуют о смешанности серии практически по всем морфологически значимым признакам. По величине продольно-поперечного указателя, как в мужской, так и в женской выборках присутствуют брахи -, мезо -, и долихокранные черепа, причем как брахи -, так и долихокрания выражены весьма резко, мезокраны тяготеют к бра- хикранной группе. По высоте черепной коробки также наблюдается разнообразие, но преобладают индивиды с большими величинами высотно - продольного и высотно-поперечного указателей. Профиль лба в мужской выборке встречается как покатый, так и близкий к прямому. Ширина затылка значительна по всей серии вплоть до очень больших значений признака. Горизонтальная профилировка лицевого отдела в мужской выборке в основном хорошая, но встречаются индивиды с ослабленной, как на верхнем, так и на среднем уровне, глубина клыковой ямки средняя. По высотным параметрам лицевого отдела вся серия, изрядно смешанная с преобладанием больших значений. Верхнелицевой указатель вычислен только для мужчин, встречаются как индивиды с широким низким, так и более высоким и узки лицевым отделом.
Абсолютные размеры лицевого отдела у рассматриваемой серии весьма значительны, что в сочетании с развитым рельефом и крупной и очень широкой нижней челюстью производит впечатление исключительной массивности лицевого отдела, что вовсе не характерно для населения рассматриваемого региона.
Величины дакриального и симотического указателя весьма вариабельны, встречаются индивиды, как с низким, так и высоким переносьем, равно как и промежуточные варианты. По носовому указателю мужская выборка разделилась на две подгруппы с выраженной плати - и лепторинией, женская выборка мезоринная. Как мужская, так и женская выборки имеют низкие и средневысокие орбиты, у мужчин он имеют выраженно-угловатую форму [30: 417-424].
По данным межгруппового анализа рассматриваемая выборка занимает обособленное положение по отношению к известным антропологическим сериям средневекового ЮЗ Крыма и Южнобережья, в том числе материалам XIV-XVвв. из самой Балаклавы. Выделяясь в первую очередь массивностью, весьма большими абсолютными размерами лицевого отдела и большей части параметров черепной коробки, ощутимым присутствием высоколицего и долихокранного компонентов [30: 429].
Этот примечательный факт требует объяснения. С последней четверти XV^ до 1771 г. горная часть полуострова вплоть до Кафы-Феодосии, включая и южный берег Крыма вместе с г. Балаклава де юре не входила в состав Крымского ханства, образуя санджак - отдельную административную единицу - крымский домен султана Оттоманской Порты. Формирование мусульманской общины региона в XVI-XVIII вв. имело здесь свои особенности, учитывая тот факт, что в его состав вошли территории завоеванных османами княжества Феодоро и колоний коммуны Генуи, населенных преимущественно христианскими общинами. Невозможно отрицать факт прозелитизма части местного христианского населения, но сводить к нему процесс исламизации в регионе представляется неоправданным упрощением, не учитывающим миграционные процессы османского времени.
Приминительно к населению Балаклавы сохранилось прямое свидетельство Э. Челеби, указывающее, что к 1666-1667 гг. основу здешней мусульманской общины составляют отнюдь не татары - «татарский народ в таких скалах жить не может», а «народ из племени лазов с противоположного берега Черного моря14» [31: 32]. Спустя столетие на малочисленность собственно татарской общины Балаклавы указывает Тунманн [32: 33]. Выходцев из Лазистана, причем грекоязычных, Э.Челеби встречает и среди жителей «татского иля15» - горного Крыма [31: 79]. В другом месте своего сочинения путешественник упоминает о переселении в Крым анатолийцев - жителей Токата, Сиваса, Амасии, Кайсерийского эйалета [31: 72]. В разных регионах полуострова в Бахчисарае, округе Карасубазара, на Керченском полуострове Э.Челеби встречает черкесов [31: 50, 75, 98]. Отметим, что потомки жителей южнобережных деревень Лимены и Симеиза в свое время заинтересовавших своим необычным обликом П.С. Палласа также связывали свое происхождение с черкесами [19: 148-149].
Рамки настоящей публикации не позволяют подробно рассмотреть данные этнографии, письменных источников и фискальных документов османского времени, указывающие на проникновение значительных групп исламизированного малоазий- ского населения на Крымский полуостров и Южный берег, начиная с позднего средневековья и, особенно, в османское время [33: 4-12, 34: 22 сл., 35: 9, 36: 73, 37: 25, 38: 142 сл., 39: 293]. Однако они дают достаточные основания полагать, что мозаика антропологических типов характерная для мусульманского населения южнобережья XVIII-XIX вв. складывается достаточно поздно. А окончательное его включение в общность «крымских татар» происходит и вовсе в российский период истории региона [40: 143], и даже некоторые авторы 20-30 гг. истекшего столетия отмечают, что «разбросанные по всему Крыму татары не дают картины полного этнографического единства [35: 7].
В коллективной монографии ИАЭ РАН «Тюркские народы Крыма» (2003) антропологии крымских татар посвящен краткий очерк [41: 150-151], основанный на материалах исследований XIX 30-х гг. - XX в., Отнюдь не умаляя заслуг авторов прежних лет, приходится признать, что вопросы исследования антропологического состава населения Крымского полуострова периода Крымского ханства и антропологические аспекты проблемы формирования этносов региона близкого к современности времени пребывают в определенном кризисе и не могут быть разрешены на современном уровне без введения в научный оборот значительных объемов нового антропологического материала по возможности представляющего все регионы полуострова, при условии применения современных комплексных методов его исследования. Встречающийся в литературе тезис о Крымском полуострове как территории, достаточно изученной в антропологическом плане, пока, не вполне состоятелен.
Примечания
1 Селение Айбар на момент раскопок Мережковского было необитаемо, после эмиграции его жителей в Османскую империю в начале 1860 гг., и восстановлено в 90 гг XIX в. как населенный пункт со смешанным преимущественно - русско-украинским населением (совр. с. Войково, Первомайского р-на.).
2 По всей видимости, К.С. Мережковский вторгся раскопками в пещеру Кырк-Азис служившую местом духовных практик местным суфиям и не менее почитаемый одноименный некрополь при ней.
3 Не вполне понятно включил ли автор в это число измерение 40 детей (мальчиков).
4 Мнение представляется весьма субъективным, автора не озадачил вопрос о том, что собственно в антропологическом отношении представляют собой крымские греки, тем более в хронологическом аспекте.
5 Результат нескольких волн эмиграции последняя из коих пришлась на начало 1860 гг
6 Со времени цитируемой публикации данная проблема остается практически неразработанной, представления о формировании населения Южнобережного региона в позднесредневековое - новое время остаются до крайности обобщенными, большинство авторов, касаясь данной проблемы, ограничиваются перечислением исторических этносов, начиная едва ли не с тавров.
7 Между 1863 г - концом 80 гг. XIX в. поселение было заброшено после эмиграции местного населения в пределы Османской империи в начале 1890 гг. населенный пункт еще не вполне восстановился за счет жителей, перебравшихся из других районов полуострова.
8 Исследователь отмечал, что ему не без труда удавалось наладить взаимопонимание с местными жителями, полагавшими антропометрические штудии делом более чем сомнительным, в степных районах помогло содействие пользовавшегося доверием чиновника Х. Меназова - выходца из местной мусульманской среды. Поселяне Феодосийского уезда охотно соглашались на проведение измерений в обмен на их фотографии, меж тем как жители Мелитопольского уезда согласились пройти комплекс измерений, но категорически отказались фотографироваться.
9 Судя по опубликованным материалам, А.Н. Харузин исследовал погребения в плитовых могилах получивших распространение на некрополях христианизированного населения региона с IX-X вв. и остававшимися одним из наиболее распространенных погребальных сооружений до конца средневекового периода.
10 Симферопольский, Керченский, Ялтинский и Бахчисарайский р-ны. представлены измерения ми единичных субъектов числом 7.
11 МАЭ РАН коллекция № 167, № 875-878 - кладбище при селениях Джума-Орта и Эльгеры -Аблам, № 879-898 - кладбище при селении Айбар, к ней В.П. Алексеев добавил 6 незарегистрированных черепов, судя по маркировкам также относящихся к сборам К.С. Мережковского, но происходящие непонятно из каких районов. Коллекция ВМА включала 11 черепов неизвестной датировки и локализации из сборов А. Розена - выпускника ВМА 1892 г, материал из Одесского мединститута представлен единичным мужским черепом.
12 Сам факт антропологических исследований этноса в местах депортации, заметьте еще даже не в «перестроечное» время заслуживает, по мнению автора, глубокого уважения.
13 При выборе мест организации некрополей оседлое население степных регионов Крыма определенно тяготело к существовавшим курганным насыпям, буде такие имелись в доступной близости.