В этно-историческом контексте К.Н. Иков полагал население Южного берега Крыма целостной общностью только в этнографическом отношении, по своему происхождению являвшую «смесь самых разновременных и резко-различных племенных наслоений и ингредиентов»6. Соответственно в антропологическом плане автор видит в нем некую «смесь типов, а никак ни один или два специально выработавшихся «южнобережных» типа» и «довольно однообразную серую массу, без типичных ярких черт и особенностей», включая и средние значения роста, близкие к общемировым «как и следовало ожидать при смешении типов» [6: 3-6].
Статья Н.И. Лыжина «Антропологические наблюдения за Таврическими татарами» представляет авторские материалы, собранные в 1890г., работа не содержит сколько-нибудь четко сформулированных выводов и имеет чисто публикационный характер [7: 6-22].
Наблюдениями исследователя было охвачено население различных ландшафтных зон полуострова. Население степного Крыма представлено выборками из деревни Сиджеут Перекопского уезда (территория совр. Первомайский р-на., в настоящее время не существует) - 13 человек, деревни Шакыл (Шакил, Шакул) Феодосийского уезда7 (совр. с. Марково Советского р-на.) - 12 чел. Кроме того 6 человек относимых автором к ногаям было обмерено в деревне Юзкуя (совр. с. Азовское Генического р-на.) в материковом Мелитопольском уезде Таврической губернии. В горных районах Феодосийского уезда (в настоящее время территория гор. округа Судак) Н.И.Лы- жин провел измерения 20 жителей сел Биюк-Таракташ (совр. Дачное), Токлук (совр. Богатовка) и Коз (Козы, Къоз) (совр. Солнечная долина) и завершил экспедицию измерением 7 жителей г. Бахчисарая8.
В соответствии с районами сбора материала Н.И. Лыжин опубликовал средние значения измерений по трем группам населения полуострова - соответственно горным, бахчисарайским и степным татарам. Кроме выполнения кефалометрической программы, включавшей 16 измерений преимущественно мозгового отдела, впервые были собраны данные по соматометрии крымско-татарского населения. Измерение проводились по достаточно подробной программе включавшей измерения роста, конечностей, таза и грудной клетки, окружностей туловища на разных уровнях и вычисления многочисленных индексов на их основе.
Отдельно следует рассмотреть цикл публикаций А.Н. Харузина. В 1890-1891 гг. им были опубликованы три статьи «Заметка о татарах Южного берега Крыма», [8: 59-62], «О росте татар Южного берега Крыма» [9: 80-87] и «Татары Гурзуфа» [10: 249-270, 11: 303-322].
Задачи своего исследования автор формулирует следующим образом: «При изучении южнобережных татар есть двоякий антропологический интерес: с одной стороны, рассмотреть те интересные продукты помеси, существующие в действительности, а с другой стороны воссоздать по мере сил тип тех народностей, которые некогда жили здесь, но с течением времени «вымерли», т.е. исчезли, смешавшись между собой» [10: 250].
Измерениями было охвачено жителей Гурзуфа - 35 чел., Ай-Василя - 22 чел., Дерикоя - 32 чел. и Алупки 28 чел. - все мужчины. Основное внимание автор уделил обсуждению данных полученных по населению Гурзуфа. По результатам довольно обширной программы измерений, антропологический тип гурзуфских татар характеризуется следующим образом: их рост выше среднего, голова довольно крупная, черепная коробка высокая, весьма короткая и широкая, по продольно-поперечному указателю выраженно брахикранная, лоб широкий круто поднимающейся, затылок несколько уплощенный широкий. Лицевой отдел не особенно крупный, пропорционально невелика нижняя треть лица. Скулы выступающие, однако, скуловой диаметр «не следует считать особо выдающимся». Нос «очень большой», при средней ширине переносья [11: 320].
Исследователь придерживается мнения о различном происхождении территориальных групп крымских татар даже в пределах южнобережья, «слившихся в нечто целое», благодаря сформировавшейся языковой и конфессиональной общности. А.Н. Харузин также полагал, что для татар Южного берега возможно выделение присущего им антропологического типа с локальными вариациями: «Многие говорят, что южнобережные татары имеют греческий тип, но это не справедливо - татары Крыма имеют свой тип, действительно сильно колеблющийся по отдельным местностям, тем не менее, своеобразный. Главенствующий и при этом преобладающий элемент был, очевидно, не тюркский, хотя последний и вошел в местное население, впрочем по-видимому не в значительной степени <...> в нем нет даже отдаленного сходства с типом монгольским или тюркским, хотя впрочем в окрестностях Ялты и можно (хотя довольно редко) встретить субъектов с монголоидными чертами более или менее резко выраженными» [8: 60].
В отношении татар Гурзуфа А.Н. Харузин полагает, что хотя гурзуфский тип и имеет много своеобразных черт, тем не менее, «не следует отрицать известную долю иранства в их типе, а также цыганские черты <...>, что может быть объяснено или тем, что среднеазиатские цыгане перемешались с иранцами, либо тем, что гурзуфские татары перемешались с крымскими цыганами», в большей или меньшей мере автор распространяет это и навесь Южный берег [11: 320].
Учитывая собственный опыт работы с антропологическими материалами, представляющими средневековое население Южнобережья, весьма важным представляется следующее замечание Н.И. Харузина: «При исследовании крымских татар следует обязательно отмечать деревню, из которой происходит тот или иной субъект, так, как я уже сказал, тип сильно варьирует по местностям». Татарское население Гурзуфской округи (дер. Гурзуф, Кизилташ [совр. Краснокаменка], Никита [совр. Ботаническое]) он характеризовал как относительно высокорослое и резко брахицефальное, западнее, ближе к предместьям Ялты (дер. Дерекой, Ай - Василь [обе в черте совр. Ялты]) появляются сравнительно малорослый суббрахицефальный и мезоцефальный компоненты, еще западнее ближе к Алупке при отсутствии промежуточных мезоцефальных форм присутствует примесь долихоцефального компонента [8: 60-62, 9: 250-252].
Публикации А.Н. Харузина сопровождались прекрасно выполненными портретными снимками жителей Гурзуфа и Ялты. По тексту публикаций автор комментирует морфологические особенности представленных на снимках типажей.
В 1891 г. была опубликована работа А.Н. Харузина «Древние могилы Гурзуфа и Гугуша», одновременно с изучением современного населения Гурзуфа А.Н. Ха- рузин проводил раскопки средневековых погребений в пределах деревни Гурзуф и прилежащем урочище Гугуш9. Следуя авторитетным мнениям историков и археологов конца XIX в., автор определил их как принадлежавшие потомкам крымских готов [12: 101]. Исследователь вполне корректно охарактеризовал антропологический тип погребенных в указанных некрополях и, сопоставив его с известными краниологическими сериями, в том числе современным крымско-татарским населением, констатировал между ними резкие отличия, по его мнению, исключающие какую-либо генетическую связь [12: 90-91].
После публикаций начала 90 гг. XIX в. в антропологическом исследовании крымских татар наступает длительный перерыв и новые работы появляются только на рубеже 20-30 гг., наступившего XX века, что не в последнюю очередь связано с национальной политикой «коренизации», проводившейся советским правительством на местах. С середины 20-х гг. по крымским татарам публикуются этнографические исследования Г.А. Бонч-Осмоловского, Б.А. Куфтина, У.А. Боданинского, антропологи также не остаются в стороне от проблематики, связанной с исследованиями населения региона.
Одной из задач, стоящих перед научным составом комплексной крымской экспедиции Г.А. Бонч-Осмоловского, была ревизия антропологических данных по территориальным группам крымско-татарского этноса. В ходе работ экспедиции были собраны кефало- и антропометрические данные по 700 индивидам, представлявшим степную, горно-предгорную и южнобережную ландшафтные зоны. Полученные материалы были проанализированы в работе Н. Теребинской - Шенгер (1928).
Морфологические характеристики степной группы крымских татар сопоставлялись с опубликованными к тому времени данными по казанским татарам и ногайцам, соответственно татарское население северных предгорий и горной части полуострова с крымскими же караимами, крымчакам и цыганами, южнобережная группа с греками и турками османами [13: 14].
Основываясь на данных о росте, длине и пропорциях конечностей, характере пигментации кожных покровов и волос, исследователь отметила изменение морфологических характеристик населения от северных к южным регионам полуострова Крым.
В сравнении с жителями южнобережья, татары степных районов представляются сравнительно низкорослыми, с пропорционально меньшей длиной ног, шириной плеч и тазового отдела. От степи к южнобережью также увеличиваются высота черепа, длина глазной щели и уменьшается угол косого разреза. Татары горно-предгорной зоны по приведенным характеристикам представляются ближе к степным, однако по пропорциям лицевого отдела более схожи с южнобережными.
По мере продвижения на Юг также уменьшается частота наблюдений эпикантуса, уменьшается скуловой диаметр, спинка носа от вогнутой через прямую, переходит к форме с горбинкой. Пигментация кожных покровов изменяется от желтоватой к смуглой, а волосы от прямых к вьющимся. В соответствии с представлениями о расовых типах распространенными в первой четверти прошлого столетия, автор делает вывод об ослаблении признаков «альпийской» расы при усилении признаков «динарской». [13: 51].
Почти одновременно с работой Н. Тербинской-Шенгер опубликованы две украиноязычные статьи А.Н. Носова (1929, 1930). Материал для работы был собран в ходе экспедиции, предпринятой в 1927 г. при поддержке наркомата просвещения Крымской АССР. Были получены измерения по 179 (все ^) индивидам, в основном проживавшим в селах Карасубазарского (совр. Белогорского) - 55 чел., Судакского - 90 чел. и Феодосийского - 20 чел. районов10. Измерения проводились по методике, утвержденной на XIII (Монако, 1906) и XIV (Женева, 1912) Международных конгрессах предыстории и антропологии [14: 12]. В приложении к публикации впервые были обнародованы таблицы индивидуальных измерений, причем в соответствии с рекомендациями А.Н. Харузина, с указанием населенных пунктов, откуда происходили обследованные индивиды и 39 их портретных фотоснимков.
А.Н. Носов пришел к общему с предшественниками выводу, что исследованное им население почти по всем значимым антропологическим признакам является смешанным и не является целостной антропологической единицей: «здесь перемешаны разнообразнейшие признаки в разных способах и комбинациях» [14: 42].
Следы «основного антропологического типа татар», свойственного им ко времени проникновения на полуостров в XIII в. исследователь усматривает в облике населения степных районов Крыма. Антропологические признаки, по мнению А.Н. Носова «влившиеся» в «основной антропологический тип татар» уже после их появления в Крыму исследователь определяет в качестве «чужих», впрочем, не ставя вопроса об их происхождении.
По его мнению, распространение «чужих элементов» среди обследованного населения ярче проявляется в округе Судака в виде более высокого роста, ослабления брахикефалии в сочетании с уменьшением высоты черепа, более мягкого, овального абриса лицевого отдела, укрупнением и более резким выступанием носа, в сочетании с «изогнутостью» его профиля, «ясной» пигментации волос и глаз.
В расположенном севернее и отделенном от Судакской долины горным массивом Карасубазарском районе чаще встречаются темная и смешанная пигментация, уменьшается рост, усиливается брахикефалия, увеличиваются ширина лица и скул, нос уже и менее выступающий, чаще встречается его вогнутая спинка.
Для Феодосийского района и горного Крыма в целом исследователь не берется выделить сколько-нибудь определенных антропологических типов, рассматривая здешнее население как очень смешанное, вобравшее в себя многие «чужие антропологические элементы различного характера». Одновременно он видит в нем некие переходные типы между «степными» и «прибрежными» татарами у коих «чужие» признаки проявляются в наибольшей степени.
Выявление «настоящего антропологического типа крымских татар» А.Н. Носов связывает с углубленным антропологическим исследованием населения степной ландшафтной зоны и выявлением «форм и причин» его изменения в историческом контексте [14: 42-43].
Вторая статья А.Н. Носова (1930) была опубликована в журнале «Східний світ» и была, так сказать, адаптирована для специалистов гуманитарных направлений, представляя возможности антропологического исследования в разрешении вопросов этно-исторического содержания [15: 301-313]. Автор акцентирует внимание на проблемах актуальных для антропологов 20-х гг., заинтересованных крымской проблематикой: «нам совсем не известен антропологический тип татарского народа периода заселения ими Крыма», в сочетании с явным недостатком антропологических данных о «народах генетически связанных с крымскими татарами и народов местных, каких татары застали уже в Крыму, переселившись туда, а также и народах которые исторически могли быть тем или иным образом связаны с крымскими татарами» [15: 302]. Исходя из этого, центральный вопрос антропологического исследования крымско-татарского населения А.Н. Носов формулирует следующим образом: «Сберегли ли они основной свой тип или изменили его, в каких именно территориальных частях Крыма, с какими народами они могли смешиваться, и как это отразилась на их типологии?» [15: 303]. В фактологической части статьи уже были учтены данные недавней публикации Н.Теребинской-Шенгер. Автор, в основном, придерживается выводов, сформулированных в своей предшествующей публикации.