О перспективах оккультного поворота в российском исламоведении
Альфрид Бустанов
Статья написана в рамках исследовательского проекта MIND: The Muslim Individual in Imperial and Soviet Russia (2019-2024) в Амстердамском университете при поддержке Европейской комиссии (The European Union's Horizon 2020 research and innovation program, grant agreement no. 804083). Я благодарен за финансовую поддержку исследования Игорю Панкову и Ренату Абузярову, а также Институту исследования стрит-арта (Санкт-Петербург) и ПАО «Татнефть» в рамках проекта «Сказки о золотых яблоках» в г. Альметьевске. Кроме того, я искренне признателен Шамилю Шихалиеву, Ильдару Шафикову и анонимным рецензентам за критическое прочтение черновика, а также Геворгу Бадаляну за интеллектуальный стимул к написанию этой статьи.
The Occult Turn in Russian Islamic Studies
Alfrid Bustanov
The article analyzes a series of manuscript texts on occult sciences in Islam which had been in circulation among the Muslims of the Russian Empire and the Soviet Union. Despite the harsh critique on behalf of Muslim scholars and archival marginalization of related sources, the magical texts, figures, and practices associated with them were perceived as an integral part of Russia's Islamic culture with a system of knowledge transmission. A multilingual environment of magical texts covered a wide range of genres and disciplines, including the works on astrology, medicine, and various forms of geomancy. The manuscripts dated between the late sixteenth and the twentieth centuries help us demonstrate the perspectives of the occult turn in Russian Islamic studies -- a careful study of the history of occult sciences in Russian Islam. This is especially true in regard of the material aspects of the used ingredients, talismans, and communications with people or natural objects. Attention to occult practices allows to grasp better the Weltanschauung of Russia's Muslims, the peculiarities of the creative engagement with the respective Arabo-Persian and Ottoman traditions.
Keywords: occult sciences in Islam, occult turn, Islamic manuscripts, Islam in Russia, materiality, history of emotions.
Оккультный поворот
МОЙ прадед по материнской линии, Мирсасаид Хайдарович Искандаров (1888-1977), был муллой в отдаленной сибирской деревушке Олы Куль -- Большие Мурлы Большереченского района Омской области. Спустя много лет его имя по-прежнему известно местным жителям в качестве лекаря и специалиста по изготовлению талисманов. В сухой сезон он обычно молился в одиночестве или собирал деревенских жителей у озера, чтобы попросить Аллаха о дожде1. Его пример отражает исламскую практику в повседневности послевоенного Советского Союза, за пределами официальных институтов и правового дискурса об исламе. Местная молва хранит память об этом человеке как носителе знания, в том числе оккультного.
В сложившихся научных подходах секулярная модерность привычно заявляет монопольные права на рациональные науки и производство знания: в этом прочтении истинное знание радикально отличается от оккультных наук тем, что является результатом верифицируемого эмпирического опыта, осуществляемого рациональным субъектом. Однако исследования последних лет критикуют такую позицию, указывая на богатейшее наследие оккультных знаний в современном мире. В результате такой критики значение западной эзотерики в христианской культуре больше не подвергается сомнению и оказалось в значительной степени нормализованным в обсуждении модерных эпистемологий, однако то же самое явление в исламских контекстах по-прежнему вызывает у исследователей недоумение Об этом противоречии: Saif, D. (2021) “`That I Did Love the Moor to Live with Him': Islam in/and the Study of `Western Esotericism',” in E. Asprem, J. Strube (eds) New Approaches to the Study of Esotericism, pp. 67-87. Leiden: Brill; Saif, D. (2015) The Arabic Influences on Early Modern Occult Philosophy. New York: Palgrave Macmillan.. Как отметил один из анонимных рецензентов моей статьи, то немногочисленное, что уже накоплено отечественными исследователями по данной проблематике, в основной массе своей относится к области разрозненных этнографических сюжетов в отдельных исследованиях и де-факто выпадает из поля зрения исламоведов, которые при столкновении с подобными фактами и практиками, как правило, предпочитают об этом забыть, так как не знают, как к этому подступиться или боятся быть освистанными благочестивыми мусульманами и их наставниками.
В последние несколько лет происходит серьезный поворот к изучению оккультных наук в исламской традиции Saif, L., Leoni, F., Melvin-Koushki, M., Yahya, F. (eds) (2020) Islamicate Occult Sci-ences in Theory and Practice. Leiden: Brill; Melvin-Koushki, M., Gardiner, N. (eds) (2017) Islamicate Occultism: New Perspectives, special double issue of Arabica 64(3- 4): 287-693; Saif, L. (ed.) (2019) Islamic Esotericism, special issue of Correspondent es 7(1).. Основной посыл литературы, в основном англоязычной и растущей как снежный ком, состоит в нормализации оккультных наук как легитимной части мусульманской интеллектуальной традиции и практики, а также во встраивании исследований этого культурного наследия в легитимное поле современной гуманитарной науки Melvin-Koushki, M. (2020) “Is (Islamic) Occult Science Science?”, Theology and Sci-ence 18(2): 303-324.. Дело в том, что оккультные науки в исламе исторически подвергаются двойной маргинализации, приведшей к почти полному игнорированию богатого пласта оккультного наследия. Первый слой маргинализации связан с критикой и отрицанием магии, астрологии и даже медицинских практик внутри исламской эпистемы прошлого и настоящего Melvin-Koushki, M., Pickett, J. (2016) “Mobilizing Magic: Occultism in Central Asia and the Continuity of High Persianate Culture under Russian Rule”, Studia Islamica 111(2): 231-284.. Во многих случаях взгляд мусульманских богословов, центрированный на правовом дискурсе, всячески подчеркивает нерациональность и даже телесный и духовный вред нарративов, идей и действий, связанных с оккультными науками. Такой подход приводит к запретам, осуждению и даже уничтожению магических предметов, будь то рукописи или талисманы. Другой слой отрицания связан с европейской наукой, отказывающей оккультным практикам в каком-либо участии в строительстве современных эпистемологий и маркирующей исламские традиции оккультных наук в качестве доказательства отсталости мусульман и их сопротивления модерну. В российских условиях советская этнография рассматривала магию как часть «доисламских верований», а медицину низводила в статус «традиционной» или «народной». В таких условиях «оккультный поворот», происходящий на наших глазах, имеет цель двойного дистанцирования от легалистской критики внутри ислама и колониального проекта западной модерности.
С этими двумя факторами связан и еще один, о котором стоит сказать в связи с «невидимостью» оккультных наук. Это фактор современных национализмов. Дело в том, что оккультные тексты, так же, как и ряд других дисциплин вроде поэзии, рождались и циркулировали в мультиязычной культурной среде, которую невозможно развести по национальным квартирам. В условиях, когда исламское наследие рассматривается через национальную призму не только историками, но и самими мусульманами, оккультное наследие выпадает из поля зрения до такой степени, что соответствующие тексты и артефакты даже не попадают в архивные собрания или же не инвентаризируются, формируя что-то вроде «слепой зоны» для науки. Чтобы показать, насколько реальны границы видимого, в этой статье я обращаю особое внимание на происхождение рукописей с оккультными текстами, а также то, как они описывались или же десятилетиями игнорировались в местах их хранения.
За исключением передовых для своего времени монографий Марьям Резван и Гузель Сайфуллиной Резван М.Е. Коран в системе мусульманских магических практик. СПб.: Наука, 2011; Сайфуллина Г.Р. Музыка священного слова: чтение Корана в традиционной татаро-мусульманской культуре. Казань: Татполиграф, 1999., хрестоматии М. И. Ахметзянова Эхмэт^анов М. Татар археографиясе: Татар халкынын; кулъязма тыйб хэзинэсе мирасы. Казан: ТЭСИ, 2016. и ряда недавних антропологических исследований современных оккультных практик среди мусульман в России Алмазова Л.И. Феномен казанской мечети «Шамиль»: суфийские истоки цели-тельной практики // Ислам в мультикультурном мире. Казань: КФУ, 2015. С. 253-271; Опарин Д. Одержимость и экзорцизм в миграционном мусульманском кон-тексте // Неприкосновенный запас. 2021, № 4. С. 169-195; Oparin D. (2017) “Migration and Contemporary Muslim Space in Moscow. Contextualizing North Cauca-, в целом стоит признать, что «оккультный поворот» остается незамеченным в русскоязычном академическом пространстве. До сих пор нет специальных исследований, которые бы презентовали историческое значение целого спектра оккультных знаний для мусульман России. На мой взгляд, в нашей стране такое игнорирование может быть связано с целым рядом причин. Это и сохраняющийся фокус современных исследований на «государственно-конфессиональные отношения», в рамках которых не остается места для обсуждения альтернативных дискурсов, не ассоциированных напрямую с колониальными классификациями ислама. Здесь же следует указать и на преобладающий фокус на рациональные науки в рамках исламского дискурса, будь то право, история и даже суфизм. Нельзя обойти стороной и во многом удручающее состояние в области исследования мусульманских рукописных коллекций в России -- достигнутые успехи все более контрастируют с проблемами каталогизации, доступа, оцифровки и подготовки квалифицированных кадров.
Несколько лет я наблюдал «оккультный поворот» со стороны9, не решаясь применить его достижения для изучения мусульманских культур в России, поскольку считал (и продолжаю считать), что для полноценного исследования таких источников нужна специальная подготовка и глубокое погружение в предмет. Тем не менее, за неимением соответствующих работ или хотя бы обзора я рискнул поделиться с читателями теми фрагментарными сведениями, что попали в поле моего зрения в ходе изучения ряда частных и государственных рукописных собраний в России. Мои наблюдения во многом случайны и имеют своей целью лишь стимулировать дальнейшие исследования оккультной истории российского ислама. В этой статье я постараюсь показать примеры текстов, циркулировавших в российских регионах (за пределами Кавказа10) на протяжении XVIII--XX веков, некоторые образцы оригинальных работ местных авторов, а также поделюсь наблюдениями о связи между текстуальным слоем и перформансом магии и медицины на материальном уровне11. Неслучайно процесс лечения сопровождался произнесением рифмованных заклинаний и даже танцами Материальный поворот также в целом был проигнорирован в российском исла- моведении. Для сравнения достаточно обратиться к журналам Muqarnas: An An-nual on the Visual Cultures of the Islamic World и The Journal of Material Cultures in the Muslim World. Татар халык и^аты: йола йэм уен ^ырлары. Казан: Татарстан китап нэшрияты, 1980. 33-40, 2б9~272б. Часть этих поэтических текстов была зафиксирована в ру-кописной форме. Советские литературоведы вполне ожидаемо поместили их в раз-деле «Образцы поэтических заклинаний, оставшихся от язычества и древних вре-мен». Поскольку эта часть культуры не ассоциировалась, по мнению составителей, с исламом, ее вполне можно было рассматривать как элемент язычества. См. так-же богатейшие сборники магического фольклора, совершенно лишенные какого- либо анализа: Баязитова Ф. С. Себер ареалы татар диалектларында этнокульту- ра лексикасы (Йола йэм мифология текстлары яссылыгында). Казан, 2009; Баязитова Ф. С. Халык традициялэре йэм мифология. Им-томнар, ырымнар, тыл- сымлы сузлэр (Жирле сейлэшлэр йэм фольклор текстлары яссылыгында). Казан, 2017; ее же. Календарь йолалар, этноконфессиональ йэм дини бэйрэмнэр (Жирле сейлэшлэр йэм фольклор текстлары яссылыгында). Казан, 2020..
Свой обзор я вижу частью общих задач оккультного поворота, а именно описание культурного репертуара, связанного с этой тематикой, обозначение существующей базы источников. Учитывая, что большинство разбираемых в статье рукописных текстов никогда не упоминались в исследованиях, у меня есть надежда на полезность такого обзора для будущих работ.
оккультный исламоведение
Репертуар сочинений
Прежде чем говорить о функционале и содержании отдельных текстов, стоит очертить периметр исламских дисциплин, в который входят оккультные науки. Главным образом речь пойдет о магических текстах, построенных вокруг использования букв, чисел и таблиц, а также сочинениях по медицине и астрологии Gardiner, N. (2017) “Stars and Saints: The Esotericist Astrology of the Sufi Occultist Ah-mad al-Buni”, Journal of Magic, Ritual, and Witchcraft 12(1): 39-65; Saif, L. (2018) “Is-lamic Astrology”, in W.Burns (ed.) Astrology through History: Interpreting the Stars from Ancient Mesopotamia to the Present, pp. 176-186. Santa Barbara, California: ABC-CLIO.. Сюда же относятся многочисленные предметы -- амулеты и талисманы, хранящиеся в огромном количестве как в частных руках, так и в архивах и музеях. Многие из них остаются неинвентаризированными в силу своей многочисленности и хранения в россыпи -- обычно это небольшие листки бумаги, по-разному сложенные, предназначенные для ношения при себе (рис. 1--2). Стоит оговориться, что магический элемент так или иначе присутствует во многих арабографических рукописях, зачастую вне зависимости от их содержания, поскольку изначально они воспринимаются хранителями как носители божественной благодати (баракат) и, соответственно, предметы со своей функциональностью -- они могут принести как пользу (файда), так и вред (зарар) своим владельцам. Что касается иных дисциплин, выходящих за рамки моего краткого обзора, здесь стоит сказать о широком поле суфийских сочинений, философии, астрономии (особенно календари), спекулятивном богословии, математике, алхимии, стихосложении и коранистике. Этот список можно легко продолжить, поскольку оккультные знания в исламской традиции не являлись какой-то отдельной эпистемологической областью, не связанной со всеми остальными науками и направлениями, а посему должны рассматриваться в широком контексте культурного и литературного репертуара своего времени.
Для большинства рукописей с оккультными текстами характерна полиязычность с легкими переходами между арабским, персидским и различными вариантами тюрки (где-то это точно османский или чагатайский, а где-то сложная смесь, не поддающаяся точной классификации) О полиязычности в исламском контексте как предмете исследования: Orsini, F. (2019) “Between Qasbas and Cities: Language Shifts and Literary Continuities in North India in the Long Eighteenth Century”, Comparative Studies of South Asia, Africa and the Middle East 39(1): 68-81; Orsini, F., Marzagora, S., Laachir, K. (2019) “Multilin-gual Locals and Textual Circulation before Colonialism”, Comparative Studies of South Asia, Africa and the Middle East 39(1): 63-67; Orsini, F. (2015) “The Multilingual Lo-cal in World Literature”, Comparative Literature 67(4): 345-374.. Поэтому в целом делить оккультные сочинения по языкам не имеет смысла, однако общую тенденцию движения от усвоения импортных арабо-персидских, османских и чагатайских сочинений к созданию оригинальных текстов на татарском языке стоит отметить. Насколько можно предварительно судить, эта тенденция соответствует общей хронологии рецепции классического исламского наследия в России: до начала XIX века мы наблюдаем в большей степени циркуляцию импортных текстов Чтобы представить репертуар оккультных сочинений, можно обратиться к обзо-ру библиотеки османских султанов начала XVI века: Gardiner, N. (2019) “Books on Occult Sciences”, in G. Necipoglu, C. Kafadar, C. H. Fleischer (eds) Treasures of Knowl-edge: An Inventory of the Ottoman Palace Library (1502/3--1503/4), vol. 1, pp. 735-765. Leiden: Brill., а затем эти тексты начинают в разных формах переводиться на татарский, синхронно происходит и появление оригинальных сочинений в разных областях науки от мусульманского права до грамматики. Например, медицинское сочинение с нехитрым названием «Тыйб», переписанное или составленное в 1806 году, презентуется как перевод с персидского оригинала, который был недоступен для понимания простых людей (`амма) НБ КФУ. Рук. 7200 ар., лл. 376-476 (рукопись была приобретена университетской экспедицией у жителя г. Троицка Шарифджана Габделкабирова в 1977 году, ин-вентаризирована мною в 2021 году. В рукописи имеется владельческая запись Му- хаммад-Фатиха б. мулла Ахмад-шах)..
Рис. 1--2. Внешний вид и содержание оберега. Вторая половина XX века, частная коллекция в д. Себеляково Омской области (материалы экспедиции 2006 года)
Рис. 3. Список «Шамс ал-ма`ариф» Ахмада ал-Буни, 1599 год.
Коллекция Бибарсова
Одной из самых ранних рукописей оккультного характера, происходящей из татарской частной коллекции, является сборник из двух сочинений на арабском языке, сохранившийся в личной библиотеке `Аббаса Бибарсова (1937-2012) `Аббас Шабанович Бибарсов, уроженец с. Средняя Елюзань Пензенской обла-сти, в 1964-1971 годах учился в медресе Мир-и `Араб в Бухаре, затем в 1972-1975 годах в Дамасском университете. По возвращении работал имамом в уфимской мечети, а с 1984 по 1989 год служил имамом в бакинской мечети Аджарбек. С 1990 года был имамом второй мечети в родном селе. С его кол-лекцией наша экспедиция работала уже после смерти владельца, в 2013 и 2014 годах. в с. Средняя Елюзань Пензенской области. Первое сочинение -- «ад-Дурр анназим фи фада'ил ал-Кур'ан ал-карим ва-л-айат ва-з-зикр ал-хаким» за авторством `Абдуллы б. Ас`ад ал-Йафи`и (1298- 1367) Рук. 87 в библиотеке `Аббаса Бибарсова, лл. 1б-129а.. Эта часть рукописи имеет колофон, согласно которому сочинение было переписано Султан Мухаммадом ан-Найи ал-Марвази ас-Самарканди в городе Бухаре 9 зу-л-ка`да 1007 года, т. е. 2 июня 1599 года. Это сочинение, посвященное магическим свойствам коранических сур, переписывалось в XIX веке и в России19. Второе сочинение (рис. з) представлено классическим произведением оккультных наук на арабском языке -- «Шамс ал-ма`ариф» египетского ученого Ахмада б. `Али ал-Бу- ни (ум. 1225)20.
Когда именно этот рукописный сборник попал в татарскую среду, достоверно неизвестно, однако рукопись содержит владельческую запись на листе 1а: «из собственности Хусайна б. `Иззатуллы ал-Хан-Кирмани», указывающую на человека, проживавшего в городе Касимове. Речь скорее всего идет о сыне касимовского ахунда `Иззатуллы Девликамова (1810-1886) Хусайне (род. 1854)21. Дело в том, что существенная часть библиотеки `Аббаса Бибарсова была приобретена им в 1950-е годы в Касимове у Хариса Симакова (ум. 1977) и в семье имама Фат- тах ад-Дина б. Садр ад-Дина Баширова (1871-1956), возможно, еще при жизни последнего22. Скорее всего, рассматриваемый нами сборник конца XVI века находился в одной из этих частных коллекций. Согласно сведениям наших собеседников, между 1950-ми и 1980-ми годами Бибарсов приобретал книги среди владельцев книжных коллекций в Поволжье и в Сибири, а затем продавал их своим знакомым, вероятно, в Узбекской ССР. Тот факт, что эта рукопись сохранилась на руках у Бибарсова наряду с несколькими другими сочинениями по оккультным наукам, может указывать на два момента: а) несмотря на древность рукописи, ее не удалось продать из-за отсутствия спроса среди советских мусульман на такую литературу (в отличие от книг по хадисоведению, праву, коранистике и жизнеописанию Пророка), б) `Аббас Бибарсов сам мог оценить по достоинству оккультные сочинения и имел определенное представление о соответствующих практиках Интервью автора с Мукаддасом и Аюпом Бибарсовыми, сыновьями `Аббаса Ша- бановича.. Тем более что оба сочинения в разбираемой рукописи написаны на арабском языке, хорошо знакомом Бибарсову.