Материал: nureev_rm_dementev_vv_red_postsovetskii_institutsionalizm

–288с.

31.Чернавский Д. С. Эволюционная экономика и теория развивающихся систем. // Экономическая трансформация и эволюционная теория Й. Шумпетера. (5-ый международный симпозиум по эволюционной экономике, Пущино, Московская обл., Россия, 2527 сентября 2003 г.) – М: Институт экономики РАН, 2004.

32.Шекспир У. Библиотека великих писателей. Брокгауз – Ефрон.

– М: Изд-во Эксмо, 2004 (Сонет 11, пер. А. Финкеля).

33.Friedman M. The Methodology of Positive Economics. In: Essay in Positive Economics. – Chicago, The University of Chicago Press, 1953. – p. 4.

34.Lakatos I. History of Science and Its Rational Reconstruction. In: Cohen R. and Buck C. (eds). – Boston Studies in Philosophy of Science, 1971. – VIII.

35.Leibenstain H. General X-efficiency theory and economic development. – N.Y. etc: Oxford Un. Press, 1978.

36.Oxford English Dictionary. 2d ed. – Vol. XVII. – Oxford: Clarendon Press, 1989.

37.Polanyi K. The Economy as instituted Process // Trade and Market in the Early Empires./ Ed. by Polanyi K. Etc – Clencoe, 1957.

38.Polanyi K. The Livelihood of Man. – N.-Y. Academic Press, Inc, 1977.

39.Schelling F.W. System des transzendentalen Idealismus. Mit einer Eiln, von W. Schulz. – Hamburg, Meiner, 1957.

101

В.В. Дементьев

ИНСТИТУТЫ, ПОВЕДЕНИЕ, ВЛАСТЬ

I. Постановка проблемы

Предметом институциональной экономической теории является исследование влияния социальной организации экономики и присущих ей институтов на экономическое поведение (выбор экономических агентов). «Следует осознать, – писал Р. Коуз, – что когда экономисты исследуют работу экономики, они имеют дело с воздействиями отдельных лиц или организаций на других, работающих в той же системе. Это и есть наш предмет. Если бы не было таких воздействий, не существовало бы подлежащих изучению экономических систем. Отдельные люди и организации, преследуя свои собственные интересы, предпринимают действия, которые облегчают или затрудняют действия других»[6, c.28].

Проблема влияния социальных взаимодействий на экономический выбор была поставлена Р.Коузом в его известных статьях «Природа фирмы» и «Проблема социальных издержек». Им было показано, что в процессе трансакций между людьми или, иными словами, при воздействии «отдельных лиц или организаций на других» возникает особый вид издержек. За данными издержками в экономической литературе закрепилось формулировка «трансакционные издержки» (ТАИ). Трансакционные издержки «добавляются» к трансформационным издержкам и имеют в своей основе затратность информации. Д.Норт пишет: «к модели Вальраса, включающей максимизирующее поведение индивида, наличие выигрыша от специализации и разделения труда, порождающего обмен, я добавляю издержки информации» [7, c.49]. Величина данного вида издержек определяется непосредственно не характером ресурсов и технологий, применяемыми при производстве благ, а институтами, структурирующими экономическое поведение.

Открытие Коуза имело существенное теоретическое значение и позволило совершить научный прорыв в экономическом анализе. В виде ТАИ было найдено общее опосредующее (связующее) звено

Дементьев Вячеслав Валентинович, д.э.н., профессор, заведующий кафедрой экономической теории, декан факультета экономики и менеджмента Донецкого национального технического университета, чл.-корр. Академии экономических наук Украины, г.Донецк, Украина.

© Дементьев В.В., 2005

102

между, с одной стороны, социальной организацией общества или его институтами, и с другой – максимизирующим экономическим поведением1. Только на этой основе стало возможно построение общей теории, анализирующей влияние любых институтов на любое экономическое поведение (неоинституциональная экономическая теория). А не ограничиваться описанием влияния отдельных институтов на отдельные виды экономического поведения (традиционный институционализм).

На этой основе в рамках институциональной теории сформировалась концепция, которая получила название «transaction cost approach» (трансакционный подход) или, следуя за О.Уильямсоном, «transaction cost economics».

С точки зрения данного подхода именно трансакационные издержки есть тот единственный фактор, через который институты детерминируют экономическое поведение. Институты существуют исключительно для уменьшения неопределенностей, сопровождающих взаимодействие между людьми, и сокращения величины трансакционных издержек2. В рамках данного подхода при отсутствии трансакционных издержек для существования институтов нет никакой экономической основы. В мире, где такие издержки отсутствуют «институты, образующие экономическую систему, никому и не для чего не нужны» [6, c.16]. Никаких других видов социально обусловленных издержек, помимо трансакционных, в рамках данного подхода не рассматривается.

Цель настоящей работы состоит в том, чтобы показать следую-

щее.

Во-первых, в процессе трансакций возникают особого рода издержки, которые носят социальный по своему происхождению характер (есть результат воздействий «отдельных лиц и организаций на других, работающих в той же системе»), но не связаны с устранением неопределенности и затратностью информации, т.е. не являются

1«Истинно научное объяснение должно включать промежуточный механизм, соединяющий причину со следствием и гарантирующий, что найденная нами связь между двумя событиями является «необходимой» [1, c. 47].

2Р.Коуз по этому поводу писал: «Рынки представляют собой институты, существующие для облегчения обмена, т.е. они существуют для сокращения издержек по трансакциям обмена» [6,c.10]. «Экономические институты капитализма имеют главную цель и эффект – экономию на транзакционных издержках», - полагает Уильямсон [18, p.17]. Для Д.Норта, «главная роль, которую институты играют в обществе заключается в уменьшении неопределенности путем установления устойчивой (хотя и не обязательно эффективной) структуры взаимодействия между людьми [7, c.21].

103

трансакционными издержками. Данный вид социально обусловленных издержек в настоящей работе будем обозначать как издержки трансформации поведения.

Во-вторых, наряду с трансакционным подходом к анализу институтов, может иметь место и другой подход, который мы называем

– «power-based approach» или, более широко, социальный подход. Данный подход исходит из посылки о том, что агенты, вступающие в трансакции, неравны между собой и один из них может принуждать другого действовать в своих интересах. Иными словами, речь идет о трансакциях, включающих в себя власть.

В-третьих, препятствием для достижения эффективности в распределении ресурсов являются не только трансакционные издержки, но и издержки трансформации поведения, обусловленные асимметрией в распределении власти1.

В-четвертых, роль институтов и более широко социального фактора в экономической жизни не ограничивается минимизацией величины трансакционных издержек.

II. За фасадом "теоремы Коуза"

Для доказательства выдвинутого тезиса воспользуемся описанием «мира Коуза», где трансакционные издержки нулевые.

Как известно, логику рассуждений Р.Коуза принято пояснять условным примером. В качестве такового в нашем случае используем отрывок из примера, который приведен в работе P.Капелюшникова «Экономическая теория прав собственности» [5, c.22-23]. Не будем приводить пример полностью. Нас интересует случай, когда одна из сторон не несет ответственности за ущерб.

Допустим, что по соседству расположены земледельческая ферма и скотоводческое ранчо, причем скот хозяина ранчо регулярно заходит на поля фермера.

Допустим, фермер получает на своих полях 10 ц зерна, а стадо хозяина ранчо насчитывает 10 коров. Выращивание еще одной коровы обойдется ему в 50 долл., а ее рыночная цена при продаже составит 100 долл. Предельные убытки фермера от увеличения стада на

1 На недостаточность трансакционного подхода для объяснения неэффективности институтов в экономической жизни обратил внимание М. Олсон: «могли бы трансакционные издержки быть столь существенно высоки, - писал он, - чтобы держать большинство мирового населения в бедности, когда технологии и капитал, которые могли бы их сделать более продуктивными легко доступны» [14, p.59].

104

одну голову будут равны 1 ц зерна, или в стоимостном выражении -- 80 долл. (20 долл. прямых затрат плюс 60 долл. недополученной прибыли). Случай явно экстернальный: социальные издержки равны 130 долл. (50 + 80), а социальная выгода от выращивания дополнительной коровы – 100 долл. Ясно, что такое распределение ресурсов неэффективно.

Предположим, что хозяин ранчо не несет никакой ответственности за потраву. Просто фермер предложит тогда хозяину ранчо <выкуп> за отказ от решения о выращивании еще одной коровы. Размер выкупа будет колебаться от 50 долл. (прибыль хозяина ранчо от выращивания одиннадцатой коровы) до 60 долл. (прибыль фермера от продажи десятого центнера зерна). Отказ от такой сделки противоречил бы стремлению экономических агентов к максимизации своего благосостояния.

В итоге, стороны заключают взаимовыгодную сделку, максимизирующую их благосостояние, а распределение ресурсов по сравнению с ситуацией, предшествующей сделке, улучшается по Парето. «При нулевых трансакционных издержках, – пишет Р.Коуз, – производитель включит в контракт все, что нужно для максимизации ценности производства. Если бы можно было предпринять нечто для сокращения ущерба, и эти действия являлись бы наиболее дешевым средством для достижения подобного сокращения, они были бы осуществлены» [6, c.158].

Выводом из всех этих рассуждений является теорема Коуза, которая, в одной из формулировок, гласит, что в мире с нулевыми трансакционными издержками любое начальное определение прав приведет к эффективному результату1. Р.Кутер формулирует эту теорему такими словами: «с точки зрения трансакционного подхода

(transaction cost interpretation) ... первоначальное распределение за-

конных прав для эффективности не имеет значения при условии, что трансакционные издержки равны нулю» [9, p.457].

1 Для полного счастья мешает только так называемый эффект дохода, который возникает в результате сделки и состоит в том, что одна из сторон получает дополнительный доход, превышающий рыночную цену созданного продукта. В нашем случае эффект дохода состоит в том, что скотовод за отказ от выращивания еще одной коровы получает от фермера сумму между 50 долл. (прибыль хозяина ранчо от последней коровы) и 60 долл. (убыток фермера от нее же). Пусть эта сумма будет равна 55 долл., что на 5 дол. превышает чистую прибыль от продажи коровы. Однако, поскольку обе стороны имели дело с технологической экстерналией, можно предположить, что хозяин ранчо получает доход как бы за ликвидацию последствий стихийного бедствия.

105