Любопытна логика изложения Н.И. Костомаровым материала, призванного раскрыть взаимоотношения в русской семье XVII века. Вот как начинается глава «Семейные нравы»: «Все иностранцы поражались избытком домашнего деспотизма мужа над женою. В отношениях между двумя полами русские видели одно животное влечение. В Москве, замечает один путешественник, никто не унизится, чтоб преклонить колено пред женщиною и воскурить пред нею фимиам... Вообще женщина считалась существом ниже мужчины...».
После такого начала следует подбор фактов, которые должны подтвердить тезис об исключительно деспотическом характере отношений в русской семье. И этот подход сохраняется на протяжении всей главы.
По выражению Н. И. Костомарова, «русская женщина была постоянною невольницею с детства до гроба». Причем положение женщин из знатных семей было даже тяжелее положения крестьянок. Несмотря на тяжкий повседневный труд, последних хотя бы не держали взаперти. Женщина же из зажиточной семьи и шагу не могла ступить со двора.
Чем знатнее была семья, тем строже обращались в ней с девицами. Самыми несчастными из них были царевны, у которых не было ни малейшей надежды выйти замуж по любви. Впрочем, такая участь была уготована не только царевнам. Вообще, в средние века на Руси девушка из любой семьи до самого замужества не знала, за кого её выдадут. Её желание при этом никого не интересовало. Выходя замуж, она попадала в полную зависимость от мужа.
Став женою, женщина не смела никуда выйти из дома без позволения мужа. Даже чтобы пойти в церковь, она должна была испрашивать разрешения у мужа. «Ей не предоставлялось права свободного знакомства по сердцу и нраву, - подчеркивает Костомаров,- а если дозволялось некоторого рода обращение с теми, с кем мужу угодно было позволить это, то и тогда ее связывали наставления и замечания: что говорить, о чем умолчать, что спросить, чего не слышать... Ревнивый муж приставлял к ней шпионов из служанок и холопов, а те, желая подделаться в милость господину, нередко перетолковывали ему в другую сторону каждый шаг своей госпожи. Выезжала ли она в церковь или в гости, неотступные стражи следили за каждым ее движением и обо всем передавали мужу. Очень часто случалось, что муж по наговору любимого холопа или женщины бил свою жену из одного только подозрения. Даже и тогда, когда муж поручал жене смотреть за хозяйством, она была не более как ключница: не смела ни послать чего-нибудь в подарок другим, ни принять от другого, не смела даже сама без позволения мужа съесть или выпить».
Почему-то считалось, что знатной женщине неприлично кормить грудью детей. Поэтому их отдавали кормилицам. И вообще мать мало занималась воспитанием детей. Для этих целей к детям были приставлены няньки и дядьки, которые воспитывали господских детей под присмотром отца семейства.
«Обращение мужьев с женами, - читаем мы у Н.И.Костомарова, - было таково: по обыкновению, у мужа висела плеть, исключительно назначенная для жены и называемая дурак; за ничтожную вину муж таскал жену за волосы, раздевал донага; привязывал веревками, сек дураком до крови - это называлось учить жену; у иных мужьев вместо плети играли ту же роль розги, и жену секли, как маленького ребенка, а у других, напротив, дубина - и жену били, как скотину».
Такое обращение с женой не только не считалось безнравственным, но о тех, кто не бил своей жены, люди говорили, что «он дом свой не строит и о своей душе не радеет и сам погублен будет…». Народная молва вообще считала побои признаком любви.
Как бы в подтверждение этого Н.И. Костомаров приводит историю, которая в нелепом виде представляет эту народную «примету». Не случайно историк называет ее анекдотом, который любили приводить в своих рассказах иностранцы. «Какой-то итальянец женился на русской и жил с нею несколько лет мирно и согласно, никогда не бивши ее и не бранивши. Однажды она говорит ему: «За что ты меня не любишь?» «Я люблю тебя», - сказал муж и поцеловал ее. «Ты ничем не доказал мне этого», - сказала жена. «Чем же тебе доказать?» - спрашивал он. Жена отвечала: «Ты меня ни разу не бил». «Я этого не знал, - говорил муж, - но если побои нужны, чтоб доказать тебе мою любовь, то за этим дело не станет». Скоро после того он побил ее плетью и в самом деле заметил, что после того жена стала к нему любезнее и услужливее. Он поколотил ее в другой раз так, что она после того несколько времени пролежала в постели, но, однако, не роптала и не жаловалась. Наконец, в третий раз он поколотил ее дубиною так сильно, что она после того через несколько дней умерла. Ее родные подали на мужа жалобу; но судьи, узнавши все обстоятельства дела, сказали, что она сама виновата в своей смерти: муж не знал, что у русских побои значат любовь, и хотел доказать, что любит сильнее, чем все русские; он не только из любви бил жену, но и до смерти убил».
Н.И. Костомаров приводит пословицы, которые вошли в народную речь со времен средневековья: «Кто кого любит, тот того лупит, коли муж не бьет, значит не любит»; «Не верь коню в поле, а жене на воле». Вторая пословица, по Костомарову, показывает, что «неволя считалась принадлежностью женского существа». Хотя и в древние времена не все были с этим согласны. Случалось, что родители невесты, выдавая ее замуж, заключали письменный договор с будущим зятем, чтобы он не бил жены. «Разумеется,- замечал Костомаров,- это исполнялось неточно. Положение жены всегда было хуже, когда у нее не было детей, но оно делалось в высшей степени ужасно, когда муж, соскучив ею, заводил себе на стороне любезную». Жены, однако, не всегда безответно терпели такое обращение и не всегда оставляли его безнаказанным. «Иная жена,- читаем мы у Костомарова,- бойкая от природы, возражала мужу на его побои бранью, часто неприличного содержания». Бывало даже, что отчаявшиеся жены травили своих мужей. За это полагалась суровая кара. Виновницу закапывали в землю, оставляя снаружи лишь голову, и держали так до смерти.
Суровыми были в семье и отношения между детьми и родителями. Почтение к старшим считалось залогом здоровой и счастливой жизни. Однако покорность детей чаще была, по мнению историка, выражением рабства, а не любви. Церковные правила также требовали строгого обращения с детьми, при необходимости прибегая к телесным наказаниям. «Чем благочестивее был родитель,- пишет Н.И. Костомаров,- чем более проникнут был учением православия, тем суровее обращался с детьми, ибо церковные понятия предписывали ему быть как можно строже: «Наказуй отец сына из млада,- говорит одно старинное поучение,- учи его ранами бояться Бога и творить все доброе и да укоренится в нем страх Божий...».
Итак, мы выяснили, что внутрисемейные отношения на Руси в XVII веке носили патриархальный характер. Все было в руках главы семьи и делалось под его наблюдением. Жена должна была беспрекословно подчиняться мужу. В семье нередко применялись телесные наказания. Отношения детей с родителями были не менее суровыми, но, несмотря на это, родители заботились о детях, а те, в свою очередь, воспитывались в уважении к старшим.
Анализируя описание Н.И. Костомаровым нравов средневековой русской семьи, я пришла к выводу, что в нем преобладает изображение негативных сторон семейного быта. И, возможно, историк нарисовал более мрачную картину, чем она была на самом деле. Это впечатление усиливается благодаря использованию таких выражений, как «невольница с детства до гроба», «били как скотину», «новое рабство» и т.д. Н.И. Костомаров не без иронии пишет о советах «человеколюбивого» «Домостроя» не бить жену кулаком по лицу. В другом месте он с издевкой называет «благочестивым» автора «Домостроя», призывающего отца «сокрушить ребра» сыну. В то же время он часто приводит примеры из записок иностранцев, достоверность которых не всегда можно проверить. Следует заметить, что в перечне источников, которыми пользовался Н.И. Костомаров, нет ссылок на средневековых отечественных писателей, свидетельства которых можно было бы сопоставить с писаниями иноземцев.
В целом же работа Н.И. Костомарова, написанная образным языком, дает нам живое представление о нравах русской семьи XVII века.
2. Основные правила взаимоотношений и нравственные устои в русской семье, по «Домострою»
Одним из важнейших источников наших знаний о жизни средневековой русской семьи является «Домострой». Этот литературный памятник представляет собой сборник правил, советов и наставлений по всем направлениям жизни человека и семьи, включая общественные, семейные, хозяйственные и религиозные вопросы. По мнению некоторых исследователей, первоначально «Домострой» возник в XV веке, во времена Новгородской республики, в результате длительного коллективного творчества, с использованием литературных источников, существовавших на тот момент, как отечественных, так и зарубежных. Авторство же окончательного текста приписывается духовному наставнику Ивана IV- Сильвестру, который происходил из новгородской зажиточной семьи. Переехав в Москву, он в 1545 году стал протопопом Благовещенского собора в Кремле.
В XVI - XVII веках «Домострой» пользовался большой популярностью в боярской и купеческой среде, поскольку в нем содержались советы практически на все случаи жизни. В сборнике можно выделить три части. Первая (главы 1-15) посвящена религиозным наставлениям; вторая (главы 16-29) описывает семейные отношения; третья (главы 30-63) включает в себя хозяйственные рекомендации. Особняком стоит 64-я глава. Это «Послание и наставление от отца к сыну», в котором, по существу, кратко изложено содержание предыдущих глав. Сильвестр, опираясь на собственный опыт, показывает своему сыну Анфиму, как правильно строить жизнь, следуя рекомендациям «Домостроя».
«Домострой» впервые был издан в 1841 году. И сразу привлек внимание тогдашних публицистов. Тогда-то и появился термин для обозначения суровых семейных нравов - «домостроевщина». Споры, возникшие вокруг «Домостроя», были в наше время проанализированы В.В. Колесовым в работе «Домострой как памятник средневековой культуры». Вот, например, мнение публициста-народника Н.В. Шелгунова: «Домострой царил у нас повсюду, во всех понятиях, во всех слоях общества, начиная с деревенской избы и кончая помещичьим домом. Везде ходил домостроевский «жезл», везде в том или другом виде сокрушались ребра или вежливенько стегали жен и детей плеткой (советы Домостроя),- везде с первых же шагов жизни, человек чувствовал, как его во всем нагнетали и принуждали, как его личному чувству не давали ни простора, ни выхода...».
Как пишет В.В. Колесов, этот образ Домостроя был подхвачен классической русской литературой XIX века: «Тургенев, Лев Толстой, Короленко, Горький, многие их современники выразили свое представление о Домострое как о плетке в руках отца...».
Но был и другой взгляд на «Домострой». В.В. Колесов приводит рассуждения А.Н. Афанасьева, который подчеркивал, что «как отвлечение от действительности, наставления и правила Домостроя носят на себе характер своего века, как возведение действительности в нравственное определение для всех и каждого, наставления и правила эти являются наиболее развитыми, наиболее совершенными» по отношению к тем, которые им предшествовали,- в идеалах, выраженных в форме доброго отца, доброй матери, доброго мужа, доброй "жены, добрых детей, добрых слуг...».
Споры, возникшие вокруг «Домостроя» полтора столетия назад, находят отклик и в наши дни. «В каждое время,- пишет В.В. Колесов,- складывается свое представление об этом памятнике, и взрыв негодования по поводу «домостроевщины» отражает уровень и смысл именно данного момента публицистической борьбы поколений».
Знакомство с текстом «Домостроя» показывает, что семейным отношениям в нем уделено большое внимание.
Зависимое положение женщины в семье, как и старшинство мужа, было вполне естественным состоянием в XVI веке, когда создавалась сильвестровская редакция «Домостроя». Подчеркивая ответственность главы семейства перед домочадцами, куда входили не только жена и дети, но и слуги, «Домострой» наделяет его правом вразумлять их и при необходимости наказывать провинившихся. Он, занимаясь воспитанием всей семьи, должен был «жену и детей, и домочадцев учить не красть, не блудить, не лгать, не клеветать, не завидовать, не обижать, не наушничать, на чужое не посягать, не осуждать, не бражничать, не высмеивать, не помнить зла, ни на кого не гневаться, к старшим быть послушным и покорным, к средним - дружелюбным, к младшим и убогим - приветливым и милостивым». «Если же муж,- читаем мы в «Домострое»,- сам того не делает, что в этой книге писано, и жены не учит, и слуг своих, и дом свой не по-божески ведет, и о своей душе не радеет, и людей своих правилам этим не учит, - и сам себя погубит в этой жизни и в будущей и дом свой, и всех остальных с собою».
Что касается наказаний, то «следует мужьям поучать жен своих с любовью и примерным наставлением…». «Если же не понимает этого, сурово её (то есть жену - прим. автора) накажи, страхом спасая, но не гневайся на жену, а жена - на тебя. Поучай наедине, да, поучив, успокой, и пожалей, и приласкай её, также и детей и домочадцев учи страху Божию и всяким добрым делам, ибо тебе ведь ответ за них дать в день Страшного суда». Здесь обращает на себя внимание совет «поучать», то есть наказывать не прилюдно, а «наедине», не унижая своих ближних. Наряду с советами «поучать» жен, в «Домострое» не раз встречаются и похвальные слова о них. Хозяйка - не бесправное существо в семье: она, как и глава семьи,- государыня над детьми и слугами. Она распоряжается по дому, поощряет домочадцев, а если они того заслуживают - бранит их. Но все же «Домострой» советует ей «во всем покоряться мужу; а что муж накажет, с любовью и страхом внимать и исполнять по его наставлению».
О важной роли жены в семье в «Домострое» говорится образно: «Если дарует Бог жену добрую, получше то камня драгоценного; такая по корысти добра не лишит, всегда хорошую жизнь устроит своему мужу… Если доброй женою муж благословен, число дней его жизни удвоится, хорошая жена радует мужа своего и наполнит миром лета его; хорошая жена да будет благою наградой тем, кто боится Бога, ибо жена делает мужа своего добродетельней… Жена добрая, трудолюбивая, молчаливая - венец своему мужу, если обрел муж такую жену хорошую - только благо выносит из дома своего».