Новая Закамская линия: организация и обеспечение системы обороны
Э.Л. Дубман
Аннотация: В статье предпринято изучение совокупности военных, фортификационных и иных особенностей Новой Закамской линии как оборонительного рубежа Юго-Востока Европейской России. Автор продолжил более углубленное исследование проблем российского полевого оборонительного зодчества, которые ранее затрагивал в своей монографии, а также в публикациях последних лет. Особое внимание обращено на анализ аспектов, до этого рассматривавшихся поверхностно или практически не затрагиваемых. Объектом изучения в ней избраны оборонительные сооружения и гарнизоны Новой Закамской линии. В частности, выделялась проблема достаточности сил ландмилиции для эффективной защиты столь протяженных рубежей. Рассмотрены способы использования пространства внутренних полигонов крепостей и фельдшанцев и укреплений, их защищавших, для размещения орудий и солдат при нападениях неприятеля.
Особое внимание уделялось наличию вспомогательных строений в бастионных шанцах и редутах: пороховых погребов, магазинов, караульных помещений, колодцев и т. д. Для сравнительного анализа оборонительных систем европейского Юга и Юго-Востока использованы выводы и конкретные данные, полученные при изучении строившихся или реконструируемых в одно время с Новой Закамской линией Украинской и Царицынской линий. Историографической основой для изучения указанной проблематики послужили фундаментальные исследования по истории фортификации, предпринятые Ф.Ф. Ласковским, А.З. Теляковским и рядом других военных историков, в том числе и изданных в последнее время. Источниковой базой для изучения предлагаемой проблематики являются неопубликованные источники из фондов центральных архивов. Необходимо также указать на материалы полевых обследований и археологических раскопок. Полученные результаты подтвердили сделанный ранее вывод, что для военного руководства страны в первой половине 1730-х гг. базовыми принципами при сооружении оборонительной линии в Заволжье являлись следование образцам западноевропейской фортификации и использование для защиты пограничных рубежей, как и на Украине, ландмилиции в качестве основной военной силы.
Ключевые слова: лесостепное Заволжье; Новая Закамская линия; фортификация; западноевропейское влияние; бастионные шанцы и редуты; внутренний полигон; засеки; организация обороны; ландмилиция.
New Zakamskaya line: organization and maintenance of the defense system
E.L. Dubman
Abstract: The article studies the totality of military, fortification and other features of the New Zakamskaya Line as a defensive line of the South-East of European Russia. The author continued a more in-depth study of the problems of Russian field defensive architecture, which he had previously touched upon in his monograph, as well as in publications of recent years. Particular attention is paid to the analysis of aspects that were previously considered superficially or practically untouched. The fortifications and garrisons of the Novaya Zakamskaya line were chosen as the object of study. In particular, the problem of the sufficiency of the landmilitia forces for the effective protection of such extended borders was highlighted. The ways of using the space of the internal ranges of fortresses and feldshans and the fortifications that defended them to place guns and soldiers during enemy attacks are considered. Particular attention was paid to the presence of auxiliary buildings in the bastion trenches and redoubts: powder magazines, shops, guardrooms, wells, etc. For a comparative analysis of the defensive systems of the European South and South-East, conclusions and specific data obtained from the study of the lines under construction or reconstructed at the same time as the Novaya Zakamskaya, Ukrainian and Tsaritsynskaya lines were used. The historiographic basis for the study of this problem was, first of all, fundamental research on the history of fortification undertaken by F.F. Laskovsky, A.Z. Telyakovsky and a number of other military historians, including those, which were published recently. The source base for studying the proposed issues are, first of all, unpublished sources from the funds of the central archives. It is also necessary to point on materials from field surveys and archaeological excavations. The obtained results confirmed the earlier conclusion that the basic principles in the construction of a defensive line in the Trans-Volga region for the military leadership of the country in the first half of the 1730-ies were following the patterns of Western European fortification and using the land militia as the main military force to protect the border lines, as in Ukraine.
Key words: forest-steppe Trans-Volga region; New Zakamskaya line; fortification; Western European influence; bastion trenches and redoubts; internal training ground; notches; organization of defense; land militia.
новая закамская линия фортификационный оборонительный ландмилиция
Введение
Постановка проблемы
В начале 1730-х гг. правительство Анны Иоанновны приступило к возведению Украинской и Новой Закамской оборонительных линий, а также к реконструкции, возведенной при Петре I Царицынской. Предполагалось, что они, как в предшествующем XVII столетии Белгородская и прочие, продолжившие ее на восток засечные черты, защитят от набегов кочевников вновь осваиваемые плодородные земли Юга и Юго-Востока Европейской России. Изучение фортификационных особенностей новых систем укреплений, специфики использования солдат ландмилиции в боевых действиях и их расселения, а также ряда иных аспектов позволяет сделать вывод, что именно в первой половине середине 1730-х гг. в полевой военной инженерии Российской империи наиболее явственно проявилось западноевропейское влияние. Такого мнения придерживаются многие исследователи, занимающиеся историей отечественной фортификации XVIII в.
Особую роль в этом влиянии сыграла позиция и активная деятельность ярких представителей западноевропейской военной школы И.Я. Гинтера, А.С. де Кулона и, разумеется, Б.Х. Миниха. С весны 1729 г. инженерное и артиллерийское ведомство перешло в подчинение Миниха [Бенда 2016, с. 40-49], а при Анне Иоанновне он возглавил всю военную систему России. Именно под контролем Миниха и его сотрудников проходили возведение новых систем укреплений и дальнейшее формирование полков ландмилиции. И все же мы только с определенными оговорками можем согласиться с мнением А.К. Байова, считавшего, что «эпоха в истории русскаго военнаго искусства, следующая непосредственно за эпохой Петра I, должна быть названа эпохой Миниха» [Байов 1909, с. 2]. Полагаем, что инициатором создания новой системы укреплений, скорее всего, он не был. В начале правления Анны Иоанновны в ее ближайшем окружении особое место занимали другие люди. Идея сооружения новых оборонительных линий, по всей видимости, родилась на Украине и принадлежала прежде всего генерал-фельдмаршалу М.М. Голицыну, под командованием которого в это время находились все военные части, расположенные на Юге, а также на Царицынской линии и в Черемшанских форпостах, и служившему с ним генерал-аншефу И.Б. Вейсбаху [Багалей 1887, с. 298; Петрухинцев, 2014, с. 226-231] (Гукова 2009, с. 68-69). Миних имел только самое общее представление о начальных обследованиях местности и проектных работах на Украине и в Закамье (А ВИМАИВиВС. Ф. 2. Оп. ШГФ. Д. 82. Л. 65; РГАДА. Ф. 248. Оп. 8. Д. 478. Л. 267 об.). Только в конце лета 1731 г. после обсуждения в Сенате подготовленного в Закамской экспедиции первого, самого общего проекта сооружения линии он затребовал у ее руководителей Ф.В. Наумова и И.А. Бибикова всю необходимую документацию для ознакомления. Но уже с конца 1731 начала 1732 г. все назревшие вопросы работ в Закамье, как правило, решались непосредственно через Миниха [Дубман 2005, с. 39-40, 70-76]. То же самое наблюдалось и в отношении Украинской линии. Оборонительным сооружениям последней генерал-фельдмаршал уделял особое внимание. В конце 1735 начале 1736 гг. Миних лично осмотрел их и потребовал перестроить (Гукова 2009, с. 81).
В отечественной исторической науке отмеченная выше тенденция усиления западного влияния нуждается в дополнительном исследовании. Далеко не все ясно с тем, как располагались и использовались во внутреннем пространстве бастионных шанцев орудия; каким образом осуществлялась расстановка по укреплениям солдат ландмилиции во время боя; где и в каком количестве размещались пороховые погреба, караульные избы, колодцы и т. д. Неясно, в какой степени типовое «образцовое» строительство, получившее широкое развитие при Петре I [Белецкая 1961, с. 9-56; Ожегов 1984, с. 4-10], затронуло возведение военно-административных, жилых, хозяйственных и прочих деревянных строений в поселениях ландмилиции и в оборонительных сооружениях линии.
Все эти и ряд других тем, очевидно, нуждаются в более глубоком изучении. В предлагаемой статье предметом рассмотрения являются только некоторые из них, имеющие, на наш взгляд, наиболее существенное значение.
Историографической основой для их исследования стали прежде всего фундаментальные труды по истории полевой фортификации Ф.Ф. Ласковского [Ласковский 1865]. Необходимо отметить также ряд серьезных работ, в том числе и вышедших в последние десятилетия, без использования которых также невозможно обойтись современному историку [Теляковский 1848; Лавринова 2012] (Гукова 2009). Базовыми для изучения темы являются как архивные, так и опубликованные источники; результаты полевых обследований и полученные в последние десятилетия данные археологических раскопок. Основная трудность исследования обусловлена фрагментарностью выявленной письменной источниковой базы.
Отметим, что настоящая публикация продолжает и конкретизирует изучение ряда положений, рассмотренных автором в его монографии, вышедшей в 2005 г., а также в отдельных статьях [Дубман 2005; Дубман 2021; Дубман 2015]. Внимание в ней прежде всего обращено на более углубленное изучение отдельных аспектов, которые ранее были рассмотрены поверхностно или почти не затрагивались.
Объектом изучения являются оборонительные сооружения и гарнизоны Новой Закамской линии. При этом привлекаются данные по Украинской, Царицынской, а также по некоторым другим локальным оборонительным сооружениям европейского Юга и Юго-Востока России, возведенным в начальные десятилетия XVIII в.
Новая Закамская линия как оборонительный рубеж. Общая характеристика
При всей изученности Новой Закамской линии как протяженной оборонительной системы в лесостепном Заволжье возникает вопрос, в какой степени она обеспечивала безопасность региона, защищенного ее укреплениями и гарнизонами. Особенность, отличающая эту линию от строившихся или подвергавшихся реконструкции в одно с ней время Украинской и Царицынской, состояла в том, что Закамская возводилась не в строго широтном направлении. Основная ее часть проходила в фактически безлесной зоне южной лесостепи. Но вот далее, к северо-востоку, уже за рекой Сок она примерно на треть своей протяженности уходила в зону размещения крупных лесных массивов. Соответственно, для защиты этого участка необходимо было строить не линейные земляные укрепления «ров вал», а засеки или, по крайней мере, сочетать эти две оборонительные системы. Помимо того, на примерно 40 % своей протяженности оборонительная линия совмещалась с акваториями крупных левобережных притоков Волги Самары и Сока. На этих участках вполне можно было отказаться от трудоемкого и весьма затратного строительства сложных линейных оборонительных сооружений и ограничиться локально расположенными редутами, фельдшанцами или ретраншементами.
Свой окончательный облик Новая Закамская линия приобрела к осени 1735 весне 1736 гг., когда практически были завершены строительные работы, расселена ландмилиция и решался вопрос о дальнейшем использовании укреплений. К этому времени ее протяженность составила примерно 260 км. Отметим, что данные о ее размерах, приведенные инженерами Закамской экспедиции, достаточно точны. Они в целом совпадают или близки к результатам инструментальной топографической съемки, проведенной геодезистами в 2012 и 2020 гг. Линия начиналась от г. Самары на Волге и доходила до притока р. Шешмы Кичуя в Закамье.
Начальные более 20 км Новой Закамской линии составлял правый берег р. Самары, защищенный только течением реки между пригородом Алексеевском и г. Самарой и ретраншементом при устье р. Падовки. Этот участок включили в ее состав в последний, завершающий 1735 г. строительства. Далее от Кинельского редута при устье Б. Кинеля (между Алексеевском и Кинельским редутом небольшой участок линии защищала также только акватория р. Самары) начиналась линейная система укреплений «ров вал», пересекавшая и прикрывавшая от нападений кочевников междуречье Самары и Сока. От устья р. Кондурчи, где была заложена Красноярская крепость, система укреплений меняла свое направление и уходила на восток вдоль левого, южного берега р. Сок. Перейдя на правый берег Сока у Сергиевска, линия резко поворачивала к северу в направлении к Заинскому редуту. Далее начинались засечные укрепления, перемежаемые участками системы «ров вал». Они выходили к р. Б. Черемшан и, перейдя на ее правый берег у Черемшанской крепости, тянулись до р. Шешмы и ее притока Кичуя, завершаясь Кичуйским фельдшанцем. Общая протяженность засек составляла до 75 км.
Сохранились источники, позволяющие судить о распределении солдат ландмилиции по Новой Закамской линии и их численности. В проекте расселения ландмилиции, отправленном из экспедиции в Крикс-комиссариат («Ведомость...»), в 1734 г. было указано 4308 чел. (РГАДА. Ф. 248. Оп. 8. Д. 485. Л. 270-272), а в описании 17341736 гг. А. Киндякова, руководившего размежеванием земель и наделением участками ландмилиции, 4212 солдат (3 конных полка 2652 чел. и 1 пеший 1560 чел.) (РГАДА. Ф. 1209. Оп. 2. Кн. 6538. Л. 240 об .-245). Различия между этими показателями можно считать несущественными. Таким образом, на 1 км протяженности Новой Закамской линии приходилось в среднем 16-17 солдат ландмилиции.
Интересно сопоставить указанные данные с аналогичными показателями по Царицынской и Украинской линиям. Определить численность военных частей, охранявших Царицынскую линию, достаточно сложно. По подсчетам Т.И. Лавриновой, протяженность ее была сравнительно невелика и составляла 54 км [Лавринова 2012, с. 49] Н.А. Комолов, наиболее серьезно подошедший к изучению гарнизонов линии, рассматривая первую половину середину 1730-х гг., отмечает, что, судя по приговору Сената 3 августа 1731 г., на нее следовало расселить не более 1000 семей донских казаков. По указу 1733 г. гарнизоны на линии составляли от 800 казаков летом и до 1200 зимой. Это было примерно столько же или немногим больше, чем на Новой Закамской линии в расчетах на 1 км протяженности оборонительной системы. При этом Комолов отмечает, что указанного количества защитников укреплений явно не хватало и руководство Царицынской линии постоянно предпринимало меры по увеличению численности ее гарнизонов [Комолов 2009, с. 12-13].
Что же касается Украинской линии, то, по данным Ф.Ф. Ласковского, на ней размещалось 20 полков ландмилиции (из них 16 конных и 4 пеших) общей численностью в 21 тыс. солдат [Ласковский 1865, с. 78]. Современный исследователь Е.А. Гукова также приходит к выводу о том, что в 1734 г. вооруженные силы, объединенные в Украинский ландмилицкий корпус, насчитывали немногим более 21 тыс. солдат, несших службу в 16 конных и 4 пеших полках, по 1020 и 1248 солдат в каждом соответственно (Гукова 2009, с. 135-136).
Значительные трудности у исследователей возникают при попытках определить протяженность Украинской линии. По подсчетам разных авторов, она составляет от 268 по 800 верст (Гукова 2009, с. 65). Видимо, это было связано со сложной конфигурацией основных линейных укреплений системы «ров вал», а также с сопряженностью Украинской линии с другими системами оборонительных сооружений. Но все же большинство историков склоняются к первой цифре.
Так, например, Ф.Ф. Ласковский полагает, что линия тянулась на 268 верст [Ласковский 1865, с. 69]. Е.А. Гукова считает, что ее протяженность составляла 280 км, но при этом система «ров вал» достигала 400 км (Гукова 2009, с. 111-112). В любом случае насыщенность оборонительных сооружений Украинской линии ландмилицией была несравненно выше, чем на Царицынской и Новой Закамской. Не вызывает сомнений то, что, судя по размещенным воинским соединениям и количеству крепостей, фельдшанцев, блокгаузов и других оборонительных сооружений, Украинской линии приходилось противостоять значительно более многочисленным и опасным нападениям неприятеля. Об этом свидетельствуют данные о количестве и масштабности таких нападений, поэтому на качество ее оборонительных сооружений и численность гарнизона местные и столичные власти обращали особое внимание.
В завершение этого раздела приведем высказывание известного военного историка А.К. Байова о том, насколько деятельность Миниха по созданию оборонительных линий на южных границах соответствовала западноевропейским концепциям эффективной обороны. Он считает, что «основания Миниховской обороны границы были другия, совершенно исключавшия господство так называемой кордонной системы», принятой в западноевропейской фортификации. Историк пишет, что «Украинская и Царицынская линии были выстроены не в целях собственно обороны, а лишь в зависимости от характера противника, крайне подвижного, но неупорного и постоянно угрожавшаго границе, в целях прикрытия выдвинутых вперед поселений и утверждения на занятой территории» [Байов 1909, с. 13-14]. По мнению Миниха, на российском юге было невозможно и не следовало защищать границу на всем ее протяжении. Прежде всего требовалось с помощью системы укреплений затруднить проникновение противника в обжитые оседлыми поселенцами районы. При этом основные военные силы следовало концентрировать в локальных пунктах на самых опасных направлениях. Постоянное отслеживание движения противника должно было позволить собрать войска там, где они были более всего необходимы. Однако дальние разъезды в степь, к югу от оборонительных линий для действенного отслеживания перемещений отрядов степняков сложились, как пишет Байов, только к концу 1730-х гг. К этому времени в Заволжье система укреплений и гарнизонов Новой Закамской линии была практически упразднена [Байов 1909, с. 13-14].