По словам Н. В. Муравьева, «в комиссии собрались и встретились носители и выразители самых различных, иногда противоположных, всегда самостоятельных взглядов и мнений по судебным вопросам» [16, с. 9]. Признаем, - весьма достойный подход к формированию состава комиссии.
Первоначально намечали трехлетний срок работы Комиссии, но увидели, что не успевают, и в конце 1896 г. решили продлить еще на несколько месяцев, но фактически потребовалось еще 3 года для завершения работ.
Источники информации Комиссии
В чисто техническом отношении работа Комиссии отличалась тщательностью, что неудивительно, так как в ее состав входили крупнейшие специалисты в области права. В итоге пересмотра судебных законоположений они не оставили без внимательного обсуждения ни одного сколько-нибудь значительного законодательного вопроса. Достаточно сказать, что подготовительные материалы Комиссии были впоследствии опубликованы в 12 томах, «Труды» в 9 томах, «ЖМЮ» на протяжении всех лет, пока работала Комиссия, систематически помещал отдельные материалы на своих страницах.
Н. В. Муравьев подошел к делу систематического пересмотра Уставов основательно. Он стремился опираться в работе на максимально великое число разнообразных источников информации о работе пореформенного суда, прежде всего, полученных от сотрудников этой системы, а также администраторов, наблюдающих повседневно, подчас весьма ревниво за «независимым ведомством»: если не сверху, то, во всяком случае, «сбоку».
Так, в конце декабря 1894 - начале января 1895 гг. при Министерстве юстиции в течение 3 недель работало специально созванное Муравьевым Особое совещание старших председателей и прокуроров судебных палат. Участники совещания (в состав совещания входили председатели отделов Комиссии, директора департаментов МЮ, старшие председатели и прокуроры всех 10-ти судебных палат империи) рассматривали многие вопросы (в частности, о надзоре в судебном ведомстве, о возвращении ревизионного начала в порядок обжалования, о содержании чинов судебного ведомства, о реформе стадии предания суду, о деятельности суда присяжных и сословных представителей, о судебной карьере и др. - всего было проведено 23 заседания) с точки зрения практического опыта.
Не останавливаясь на обзоре обсуждения всех вопросов, поставленных на этом Совещании, хотелось бы отразить наиболее существенные. Одним из таких вопросов была реформа кассации. Участники разошлись во мнениях о необходимости сохранения единства кассации или предоставить это право и судебным палатам. Так, 7 (но какие звезды юриспруденции - Кони, Случевский, Спасович, Таганцев, Фойницкий и др. !) из 17 участников заседания выступали за сохранение единства кассации. Также большинство не принимало идею возрождения дореформенной ревизии дел Сенатом [14, т. 1, с. 104 - 132].
Обсуждался и вопрос о существовании судебных палат. Интересно, что большая группа старших председателей и прокуроров судебных палат высказалась за их сохранение именно для рассмотрения дел особой важности, - о государственных преступлениях [14, т. 1, с. 63 - 64]. Лишь небольшая часть участников Совещания предлагали передать дела о государственных преступлениях в подсудность окружного суда с целью приблизить суд к населению [14, т. 1, с. 66].
Достаточно бурно прошли заседания (30 и 31 декабря) об участии в суде общественного элемента (присяжных заседателей и сословных представителей) [14, т. 1, с. 185 - 243].
В пространном выступлении председатель заседания А. Ф. Кони недвусмысленно показал свою приверженность институту присяжных заседателей, хотя и назвал ряд проблем, касающихся его функционирования и подлежащих решению (составление списков присяжных, имущественный ценз, необходимость сообщения присяжным о грозящем подсудимому наказании и пр.) [14, т. 1, с. 185 - 203].
Подавляющее большинство (18 против 2) выступивших судей и прокуроров весьма одобрительно охарактеризовало суд присяжных, высказалось против имевшего место сокращения их компетенции и за расширение сферы их юрисдикции. А что касается сословных представителей - тут судебно-прокурорская элита почти единодушно выступила с критикой этого «общественного элемента» [14, т. 1, с. 232].
Прошедшие 28 и 29 декабря заседания Совещания были посвящены вопросам работы следственного аппарата [14, т. 1, с. 133 - 167]. А. Ф. Кони, председательствовавший на них, заявил, что предварительное следствие по своей постановке и практическим результатам, по-видимому, является «одной из слабых сторон судебной организации», приведя целую систему аргументов, подтверждающих эту сентенцию [14, т. 1, с. 133 --139]. Выступившие лишь дополнили эту безрадостную характеристику работы следственного аппарата, суть высказываний сводилась к мысли о признании причинной связи недостатком предварительного следствия с личными качествами самих следователей, а также... с обширностью территорий следственных районов, обременением делами и отсутствием организованного розыска полицией [14, т. 1, с. 147].
Заседание 4 января 1895 г. (под руководством министра юстиции) было посвящено судебной карьере [14, т. 1, с. 290 - 317]. Высказывались благие пожелания - обеспечить назначение на судебные должности только достойных и физически здоровых (кто устал, должен уходить!); было признано, что при назначениях преобладает элемент случайности, что имеет место «протекция и искательство», а достойных обходят.
Вторым источником эмпирических материалов для работы Комиссии были отзывы представителей административных властей о состоянии судебной части. По заданию Н. В. Муравьева были сделаны «выжимки» из отчетов губернаторов за многие годы, касающиеся оценок суда, - от мирового до Сената [17, т. Х].
Так, бывший Пензенский губернатор, тайный советник Татищев писал (в отчете за 1884 г.), что Уставы 1864 г. обладали рядом достоинств, но, учитывая особенности менталитета русского народа, далекого от осознания своих гражданских прав и обязанностей (в отличие от западноевропейских народов), они принесли больше вреда, лишив, в силу обилия содержащихся в них - Уставах - формальностей, возможностей пользоваться в полной мере благами справедливого суда. «Сами судьи, пользующиеся правом несменяемости и не ответственные за свои решения, - заключал он, - не считают себя вправе давать сторонам необходимые указания, руководить ими. Эксплуатация адвокатами населения, и проистекающая от этого иногда очевидная несправедливость в решениях суда подрывает в народе уважение к закону и самому суду» [17, т. Х, с. 3 - 4].
В Записке Костромского губернатора, тайного советника Шидловского (11 янв. 1895 г.) [17, т. Х, с. 19 - 25] содержались категорические возражения против одного из основных принципов судебной реформы - несовпадения судебных и административных округов, ибо это, по его мнению, делало судей «обособленными». Поэтому вместо окружных судов он предлагал восстановить губернские суды. Он также усматривал подрыв власти губернатора в том, что он отстранен Уставами 1864 г. от наблюдения за деятельностью судов. Губернатор жестко критиковал суд присяжных, а также кассационный порядок обжалования приговоров, противоречащий, по его убеждениям, духу русского народа, и не удовлетворяющий его требованиям справедливости. Впрочем, как мы увидим, высказанные, подчас радикальные, предложения не нашли отражения в проектах, составленных «Муравьевской комиссией».
Губернаторы окраинных территорий писали примерно в том же духе, коснувшись и особенностей судоустройства и судопроизводства, установленных для окраин, заявив о непригодности имперских судов для местного населения, которое милость и гуманность воспринимало как слабость, что поощряло новые преступления (Терская область). Также они отмечали недоверие местного населения новым судам, деятельность которых, якобы, не соответствовала духу и понятиям туземного населения (Елизаветполь) [17, т. Х, с. 30 - 31]; с горечью отмечалось, что мусульмане относятся к имперским судам как к чуждым, не говорят в суде правды.
Третьим источником стало одновременное обревизование в 1895 г. судов России, созданных на основании Уставов 1864 г. (судебных палат и окружных судов, мировой юстиции) и учреждений, созданных по закону 12 июля 1889 г. (земские начальники и связанные с ними учреждения). В ревизии, производимой по особой, единой программе (64 позиции, касавшиеся всех основных аспектов деятельности системы правосудия, в том числе даже такие, как степень доверия и уважения, заслуженного судом на месте, взаимные отношения между судом и местным обществом, и дополнительных вопросов: по уголовному процессу - 273, по гражданскому - 112) выяснялось, в какой мере существовавшие судебные порядки соответствовали требованиям жизни и обеспечивали правильное отправление правосудия.
Результаты ревизии - «Свод ревизионных отчетов» - составили несколько томов «Трудов» Муравьевской Комиссии» (2-й том (личный состав), 3-й том (уголовное судопроизводство), 4-й том (гражданское судопроизводство), 5-й том (предложения по законодательным вопросам), 6-й том (статистические сведения)). Сотрудник Министерства юстиции Я. К. Городысский сделал подробный обзор результатов проведенных ревизий российских судов который позволяет сделать вывод о надуманности идеи о кризисе отечественной судебной системы в конце XIX века [18, с. 1 - 43; 19, с. 1 - 59; 20, с. 1 - 59; 21, с. 115 - 172].
Так, ревизоры констатировали что кадровый состав судов - вполне удовлетворительный, судьи пользуются полным доверием и уважением со стороны местного общества [14, т. 1, с. 6; 22, т. 2, с. 5]; были получены достаточно хвалебные отзывы об институте присяжных заседателей [23, т. 3, с. 42, 499 - 506] и, напротив, достаточно критичные о сословных представителях [23, т. 3, с. 596, 598], достались похвалы и на долю Сената за интенсивное разъяснение закона, особенно в первые пореформенные годы [14, т. 6, с. 631 - 640].
Напротив, много критических стрел досталось полицейскому дознанию, слабость которого была едва ли не главной причиной большого числа прекращенных дел, равно как и едва ли не самому слабому звену уголовного процесса по Уставам 1864 г. - судебному следствию [19, с. 7, 26].
Ключевым вопросом ревизии уголовного судопроизводства были «неожиданные вердикты» суда присяжных. Важно отметить заключение «ревизоров» о том, что их причины «лежат не в сути и организации этого суда, а в недостатках уголовного права» [23, т. 3, с. 502]. Более того, в ряде случаев проверявшие отмечали «живое и внимательное отношение к делу со стороны присяжных», их неформальный подход к делу и даже многочисленные случаи обвинительных вердиктов, вопреки мнению прокурора об оправдании [23, т. 3, с. 526, 540; 24, т. 6, с. 286].
Среди выводов ревизии судов в отношении рассмотрения гражданских дел, наиболее значимые касались сокращения участия прокурорского надзора в гражданском судопроизводстве (оставить только дела казенных управлений, затрагивающие публичный интерес и опекунские), усиления активности суда, особенно в делах малограмотных крестьян с целью помощи сторонам устанавливать справедливость по делу. Многие судебные чиновники даже требовали внести в УГС категорическое постановление о праве суда как учреждения, восстанавливающего правду и справедливость там, где они были нарушены, указывать сторонам, какие именно доказательства важны для дела.
Проект нового судоустройства, разработанный Комиссией Муравьева
Не вторгаясь в описание пространных обсуждений проектов в Комиссии (за пять лет было проведено 503 заседания, отредактировано в общей сложности 4500 статей Судебных уставов), обратимся к результатам ее деятельности - подготовленному проекту. Комиссия издала 16 томов объяснительных записок к проектам: к «Учреждениям судебных установлений» в 5 тт., к Уставу уголовного судопроизводства в 5 тт., к Уставу гражданского судопроизводства - в 6 тт.
Комиссией было предложено более 200 принципиальных изменений к Судебным уставам по ключевым направлениям, касающимся местного суда, реформы следствия; постановлений о суде присяжных и служебного положения судебных чинов (повсеместное назначение всех судей от правительства); судопроизводства (децентрализация кассационного судопроизводства - из сената в судебные палаты по делам единоличной местной юстиции); преобразования частного обвинения, подготовки состязательности предварительного следствия, введения судебных приказов по малозначительным делам, введения компенсаций за необоснованное обвинение. Предусматривались изменения в гражданском процессе: ряд мер по упрощению процесса, уменьшению его обременительности, объединение торгового и гражданского судопроизводства, новая процедура исполнения решений, новый Устав о делах охранительных.
Несмотря на заявленный пиетет к основополагающим принципам Судебных уставов 1864 г., тем не менее, проекты Муравьевской комиссии предлагали видоизменение судебной системы, ликвидацию деления судебных органов на местные суды и общие судебные установления.
Проектируемая новая судебная система выглядела следующим образом. Участковые судьи, назначавшиеся министром юстиции, должны были рассматривать гражданские дела с суммой иска до 1000 руб. По сравнению с уставами 1864 г., подсудность участковых судей расширялась, что вполне отвечало потребностям жизни и развитию экономических отношений), соответственно окружные суды должны были «разгрузиться» от большого числа подлежащих их рассмотрению дел. Участковым судьях должны были быть подсудны уголовные дела, наказания по которым не влекли лишения или ограничения прав состояния; кроме того, на них возлагались предварительное следствие, нотариальные обязанности, разрешение дел охранительного производства.