Если же перед нами не связанное неразрывным единством множественное явление, например обозначаемое терминами «источники права», «функции права», то все лексемы целесообразно писать раздельно. В таких случаях лексемы в их сочетаниях неравноправны, так как акцент сделан на первых словах. При этом у познающего субъекта есть возможность доказать отдельное существование как самого права, которое может и не функционировать (утратившие регулятивную силу древние памятники права; право, еще не получившее такую силу), так и источников в информационном смысле слова, которые к праву не имеют никакого отношения (художественная литература, публицистические работы и т д.).
Принимая во внимание, что среди явлений изучаемого класса наибольшую распространенность имеют нетипичные, полагаем уместным начать изучение именно с них.
В текстах правовых актов формы имени прилагательного присутствуют, хотя и весьма ограниченно. Так, например, Росстат к нетипичным индивидуальным предпринимателям относит «хозяйствующие субъекты, у которых показатели “количество грузовых автомобилей”, “среднее расстояние перевозки одной тонны груза” или один из перечисленных показателей находятся за пределами, определенных экспертным путем максимального и минимального их пороговых значений» Приказ Росстата от 29 ноября 2013 г. № 458 «Об утверждении официальной статистической методологии формирования официальной статистической информации об общем объеме коммерческой перевозочной деятельности грузового автомобильного транспорта» // СПС «КонсультантПлюс».. В современной юридической науке упоминание нетипичных явлений распространено несколько шире, чем в практике. Различным нетипичным правовым явлениям внимание уделяли как отечественные, так и зарубежные исследователи. При этом каждый из авторов представляет свое видение нетипичности как свойства изучаемого им явления. Однако теоретически обобщенного понимания нетипичности как основного свойства указанных явлений в изученных работах обнаружить не удалось.
Изучение нетипичных юридических явлений на основе индуктивного методологического подхода показало существенное разнообразие в используемой терминологии. При этом нередко можно встретить использование форм имени прилагательного «нетипичные» в значениях, никак не соотносимых с пониманием категории «тип». Иными словами, часто вообще непонятно, почему авторы считают одни явления типичными, а другие нет. Однако в научной литературе представлены методологически ценные суждения относительно выявления и изучения нетипичных явлений. Так, например, с точки зрения внешнего проявления нетипичных феноменов речи представляет интерес замечание В.М. Сырых о нетипичных источниках научных публикаций. К последним автор относит опубликованные рукописные и эпистолярные работы, в которых в «незавершенной (курсив наш. -- П.В.) форме могут содержаться отдельные принципиально важные теоретические положения по вопросам общей теории права» [17, с. 153]. Принимая во внимание предметную область теории и истории права и государства, было бы отступлением от принципа полноты оставление без внимания нетипичных явлений из сферы государства. Наиболее широко известными нетипичными явлениями, получившими отражение в государствоведении, выступают нетипичные формы правления.
Сказанное позволяет констатировать один значимый для нас научный факт -- несмотря на достаточно широкую распространенность нетипичных юридических явлений и наличие отдельных теоретических и отраслевых разработок проблематики частных нетипичных феноменов, в теории права и государства отсутствуют какие-либо результаты генерализации знания о нетипичных юридических явлениях в целом.
Само имя прилагательное «нетипичный» предполагает существование явлений типичных, то есть относимых к типу. По этой причине полагаем методологически оправданным, во-первых, установить понимание типа юридических явлений; во-вторых, определить типичные юридические явления; в-третьих, осуществив отрицание типичных свойств при сохранении других сущностных свойств (контрадикторно-трансформационный метод), разработать понимание нетипичных юридических явлений.
Справочные словарные издания определяют категорию «тип» в интересующем нас смысле как некоторый образец, своеобразную модель, форму, которым соответствует группа каких-либо явлений [3, с. 1323], разновидность явления, которое вместе с другими подобными составляют группу [18, с. 1357]. Словарное понимание типа говорит нам о том, что это некая модель совокупности явлений в их однородном множестве, сформированная посредством выделения их наиболее существенных и устойчивых признаков.
Можно заметить, что тип понимается в двух взаимосвязанных, но существенно различающихся и гносеологически самостоятельных аспектах: как модель мира идей и как реально существующее множество явлений. Так, например, типология государств предполагает первоначальное индуктивное формирование представления о типе государства вообще, то есть создание его базовой модели, а затем исследование конкретных государств посредством со- и противопоставления их свойств с типом.
На основе указанных словарных значений определим тип правовых явлений в идеальном смысле как модель признаков множества явлений сферы правовой реальности, сформированную посредством выделения их наиболее существенных и устойчивых свойств, а в реальном -- как совокупность явлений, выделяемых с использованием критерия обладания/необладания наиболее значимыми и существенными свойствами, в рамках более широкого множества однородных феноменов.
Таким образом, термин «типичный» вполне уместно употреблять в словарном значении, то есть как воплощающий в себе характерные, наиболее существенные особенности какого-либо типа явлений, ярко выраженный, явный, наиболее часто встречающийся, характерный, обычный, естественный для какого-либо множества [3, с. 1324]; наиболее ярко и характерно представляющий собой некий общий класс явлений [18, с. 1357].
Преломляя сказанное через призму методологии изучения правовых явлений, для цели настоящего исследования заключим, что типичные правовые явления представляют собой явления правовой реальности, которые обладают наиболее характерными, устойчивыми и существенными свойствами в ряду прочих явлений указанной сферы.
Применяя контрадикторно-трансформационный метод, определим нетипичные правовые явления как явления правовой реальности, которые, имея некоторые общие свойства с классом базовых, типичных, не обладают при этом наиболее характерными, устойчивыми и существенными свойствами по сравнению с типичными феноменами указанной сферы, либо к ним в ходе развития добавлено или выявлено нехарактерное для них свойство.
Теперь мы можем определить и диалектически соотнести понятия «типичность» и «нетипичность» для сферы явлений правовой реальности. Используя методологию построения изолирующей абстракции, определим понятие «типичность правовых явлений» применительно к объектно-предметной области настоящего исследования как наиболее существенное свойство множества однотипных явлений правовой реальности, позволяющее однозначно разграничить их со всеми другими однородными, смежными явлениями. Используя познавательный потенциал контрадикторно-трансформационного метода и ранее установленную закономерность возникновения нетипичных правовых явлений путем добавления к типичным нехарактерного для них свойства, изъятия или замены такового, определим нетипичность правовых явлений как свойство совокупности одновидовых явлений правовой реальности во множестве однородных, возникшее в результате добавления к типичным нехарактерного для них свойства, изъятия у типичных явлений их наиболее свойственного свойства, включая замену последнего нетипичным, при непременном условии сохранения общих сходств родового феноменологического множества. При этом методологической ошибкой будет не уделить внимания последнему аспекту, а именно условию сохранения общих сходств родового феноменологического множества. Так, например, нетипичные формы правления должны предполагать наличие всех свойств форм правления, а не политико-правового режима или чего-то еще.
Таким образом, типичные и нетипичные явления состоят между собой в отношениях логической контрадикторности. С методологической точки зрения это означает, что познание нетипичных явлений возможно осуществить посредством контрадикторного противопоставления их типичным.
Типизируя явления юридической реальности, мы можем получать знания об их типах. Далее, контрадикторно отрицая типичные признаки юридического явления или добавляя к нему нетипичные, мы методологически обоснованно можем получать научное знание о нетипичных юридических явлениях.
Нетипичными правовыми явлениями считаем вещи, то есть стабильно существующие явления, процессы и отношения, которые имеют общие формальные и содержательные свойства со множеством типичных вещей, процессов и отношений, но не совпадают с ними по другим, как формальным, так и содержательным, свойствам.
Если наше исследование закономерностей возникновения и обнаружения нетипичных явлений юридической реальности верно, то рекомендации по образованию и употреблению терминологии с использованием форм имени прилагательного «нетипичные» могут быть следующими. Называть нетипичными допустимо те множественные или единичные юридические явления, которые имеют общие как формальные, так и содержательные свойства с типичными. При этом существование множества последних не вызывает обоснованных возражений. Например, единичным нетипичным явлением можно назвать социалистическое правосознание [7], представляющее собой источник права в РСФСР революционного периода, а множественными -- административные правые акты, такие, например, как концепция регулирования, стратегия, дорожная карта, различные программные документы [13].
Несколько иначе обстоит дело с закономерностями возникновения юридических квазиявлений. Отметим, что в правовых актах морфема «квази-» присутствует, но весьма ограниченно. Так, нам удалось обнаружить только один документ «Методика формирования статистики внешней торговли Российской Федерации услугами» Методика формирования статистики внешней торговли Российской Федерации услугами // Официальный сайт Банка России. , утвержденный Банком России. В нем есть упоминания о строительных квази-корпорациях (бригады и отдельные работники), выполняющих заранее согласованный с заказчиком объем работ. Написание термина, обозначающего изучаемое явление, через дефис показывает отрицание автором текста указанной методики правила о слитном его правописании. Возможно, настоящее исследование убедит его и других в целесообразности следования изложенному методологическому подходу решения терминологических проблем.
С содержательной точки зрения отметим значимое для настоящего исследования обстоятельство понимания строительных квазикорпораций. Банк России непосредственно утверждает, что деятельность таких субъектов права «относится к услугам, а не к оплате труда, поскольку не имеет в основе двусторонних отношений между резидентом и нерезидентом принципа “работодатель - работник”». Ознакомление с текстом данного документа позволяет сделать вывод о том, что использование морфемы «квази-» обусловлено существенным содержательным сходством строительных квазикорпораций с их базовым явлением -- строительными корпорациями в части формирования статистики внешней торговли услугами. При этом формальное юридическое различие Банком России подчеркнуто весьма определенно -- правоотношения, понимаемые в данном случае как способ юридического оформления социальных связей, с такими субъектами не имеют в своей основе принципа «работодатель - работник». Иными словами, различие между строительными квазикорпорациями и строительными корпорациями, использующими работников на основе трудовых отношений, имеет строго формальный с юридической точки зрения характер. Корпорации используют работников в рамках юридически оформленных трудовых правоотношений, а квазикорпорации -- нет. Таким образом, строительная квазикорпорация как субъект права имеет со строительной корпорацией только содержательные общие признаки, такие как множественность участников и строительная деятельность. Однако формального юридического свойства, то есть собственно трудовых правоотношений, в которых их участники имеют именно трудовые права и обязанности, у строительной квазикорпорации нет.
В принципе, такой подход к пониманию юридических квазиявлений оправдан, так как позволяет относить к ним те, которые формально отличны от базовых, тогда как принципиально значимые содержательные свойства у них в значительной степени совпадают. При этом генетически юридические квазиявления произошли именно в силу изменения внешних, формальных юридических свойств при сохранении общих с базовыми содержательных и функциональных свойств.
Если считать наше предложение достаточно обоснованным, то возникает теоретическая и практическая возможность терминологически разграничивать юридические квази- и псевдоявления, к которым предлагаем относить те, которые имеют только формальную, внешнюю общность свойств с базовыми при существенном содержательном их различии.
На наш взгляд, существо юридических псевдоявлений лучше всего отразил В.И. Ленин в ходе своего заключительного слова по докладу о продовольственном налоге на X Всероссийской конференции РКП(б), задав риторический вопрос: «Где у нас приговоры народных судов за то, что рабочий или крестьянин, вынужденный четыре или пять раз прийти в учреждение, наконец, получает нечто формально правильное, а по сути издевательство?» [10, с. 328]. Полагаем возможным определять юридические псевдоявления как образованные от базовых юридических явлений путем существенного изменения содержательных, функциональный свойств при сохранении всех внешних, формальных.
Распространенность терминов с морфемой «псевдо-» в правовых актах весьма незначительна и наблюдается только в текстах весьма узкоспециализированых актов, например в Решении Совета Евразийской экономической комиссии от 29 марта 2019 года № 32 «О внесении изменений в технический регламент Таможенного союза «О безопасности парфюмерно-косметической продукции» (ТР ТС 009/2011)», в котором обозначено вещество «6,10-Диметил-3,5,9-андекатрин-2-он (псевдо ионон)». В науке терминология с морфемой «псевдо-» представлена значительно шире и использована корректнее.
Так, выделяя признаки псевдоколлизий в праве, В.А. Толстик указывает: «Псевдоколлизия будет иметь место тогда, когда в понятии, отражающем анализируемую ситуацию, не будет хватать хотя бы одного признака присущего коллизии в праве. ...Во-первых, внешне (курсив наш. -- П.В.) противоречащие друг другу нормы (акты) могут быть предназначены для регулирования разнородных общественных отношений.» [19, с. 5]. Заметим, что в тексте работы В.А. Толстик, обозначая неоднократно признаки псевдоколлизий в праве, всегда отмечает только внешнюю их схожесть с коллизиями. Это значимо, диалектика формы и содержания позволяет сделать вывод о том, что базовые и псевдоявления имеют в качестве общих только внешние, то есть формальные свойства, но не имеют содержательных, составляющих сущность явления.