4
Неомарксистский поиск революции и ее агентов
Михайловский В.С.
Цель статьи - исследование неомарксистского подхода к социальной трансформации и выявление неомарксистских субъектов революционного действия. В статье делается попытка преодоления узкого горизонта видения марксистского революционного дискурса как проектирования пролетарской борьбы. К. Маркс и Ф. Энгельс обосновали объективные экономические законы смены общественных формаций и значение революции для перехода к новому обществу, но, по мнению автора, не уделили должного внимания субъективному фактору исторического процесса. Этот пробел марксистской теории был преодолен в рамках неомарксиз-ма. Отказавшись от понимания социальной трансформации как насильственного скачкообразного преодоления капитализма, неомарксисты акцентировали внимание на необходимости дополнительной ценностной переориентации сознания масс - культурной революции. Однако в хорошо разработанной теории обнаружились сложности при поиске конкретно-го агента преодоления культурной репрессивности капитализма. В по-слевоенный период неомарксистская мысль столкнулась с кризисом рево- представительства. Готовность рабочего класса общества потребления к социальным изменениям снижалась по мере демонстрации капитализмом своей эффективности, а западные коммунистические партии все менее интересовались марксистской диалектикой и все активнее включались в парламентский избирательный процесс. В перспек-тивном измерении неомарксисты сделали ставку на маргинальные силы: радикальную молодежь и иммигрантов. Социальная «невключенность» этих слоев в капиталистические отношения концептуализировалась как новый потенциал революции, а внесистемные методы борьбы - как новый модус революционного действия. Концепт «Великого отказа» от ценностей капитализма частично возымел практический успех в моло-дежных бунтах 1960-х гг., чего нельзя сказать о революционной практике иммигрантов. В статье проводится критический анализ слабых сторон неомарксистского теоретизирования по поводу революционного потен-циала иммигрантов. На основе анализа современного миграционного кри-зиса делается вывод о том, что угроза для капитализма заключается не в альтернативах социального порядка со стороны иммигрантов, а в тре-бовании иммигрантов одинакового капитализма для всех. Желание имми-грантов включиться в развитые трудовые отношения и потреблять по западному образцу подрывает модель современной эксплуатации, организованной по принципу «центр - периферия» в рамках отдельного государства. Иммигранты есть «жертвы догоняющего потребления»: они менее, чем современный рабочий класс, готовы к культурной революции.
Ключевые слова: дуальное общество, иммигранты, классовое сознание, культурная революция, неомарксизм, радикальная молодежь, эксплуатация.
The aim of the article is to study the neo-Marxist approach to social transformation and to reveal of the neo-Marxist actors of the revolutionary activities. The author makes an attempt to overcome the narrow vision of the Marxist revolutionary discourse as of a planning of proletariat fight. Karl Marx and Friedrich Engels justified the objective economic laws of changing the social formations and the meaning of revolutions for the transition to a new society but according to the author of the present article, paid little attention to a subjective factor of historical process. This gap in the Marxist theory was overcome within the framework of neo-Marxism. Having rejected the perception of social transformation as a violent abrupt overcoming of capitalism the neo-Marxists emphasized the necessity of additional value reorientation of the mass conscience in the form of cultural revolution. Yet, in the thoroughly elaborated theory there showed up some difficulties in defining the agent of overcoming the cultural repressiveness of capitalism. In the after-war period the neo-Marxist thinking faced the crisis of revolutionary representativeness. The readiness of the working class of the consumption society to social transformations decreased while capitalism demonstrated its effectiveness and the Western communist parties ceased to get interested in the Marxist dialectics and actively participated the parliamentary elections. In the long run the neo-Marxist counted on the marginal forces: radical youth and migrants. The social non-involvement of these layers in the capitalist relations was conceptualized as a new revolutionary potential while the non-systemic methods of struggle were considered as a new modus of revolutionary activities. The concept of “Great rejection” from the capitalist values became partially popular during the youth revolts of the 1960s but failed with respect to the revolutionary activity of migrants. The article presents a critical analysis of the weak points of the neo-Marxist theorizing on the revolutionary potential of the migrants. On the basis of the analysis of current migrant crisis the author makes a conclusion that the threat for capitalism is not the alternatives of social order but in the migrants' demand of equal capitalism for all. The migrants' desire to enter the developed labour relations and consume according to the Western model undermines the contemporary model of exploitation organized on the principle “center-periphery” within a single state. The migrants are the victims of catching consumption and they are less ready to cultural revolution than modern working class.
Keywords: dual society, immigrants, class conscience, cultural revolution, neo-Marxism, radical youth, exploitation.
пролетарская борьба неомарксизм революция
Одним из значимых направлений в исследованиях политики является изучение закономерностей изменения социального порядка и поиск субъектов активного политического действия. Марксистская мысль имела особое значение в истории политической мысли в связи с глубоким осмыслением факторов общественной трансформации. Был произведен анализ как объективных причин возможности трансформации капиталистического порядка, так и тех необходимых действий, которые должны предпринять силы сопротивления для организации нового общественного устройства.
Марксизм притягивал идеями освобождения человека от всяких форм отчуждения и эксплуатации, транслировал массам новую мощную систему ценностных ориентиров. Человек труда в рамках такой ценностной системы выступал с позиции активного субъекта гармонизации действительности, отвергая «капиталистический» принцип приспособления к условиям существования, а социальное пространство конституировалось как предмет активной социальной практики, как исторический опыт пролетариата. Однако не стоит преувеличивать реальную связь между основателями марксизма и рабочим движением. Партии пролетариата как городских работников промышленности возникли только после смерти К. Маркса. Основатели марксизма хорошо разработали экономическую теорию капитализма, но не оставили рабочему движению сравнимой с ней политической теории, выходящей на осмысление стратегий и тактик революционной борьбы.
В конце XIX - начале XX в. возникла потребность в адаптации марксизма к реальным политическим нуждам. Если «первое поколение наследников Маркса» (К. Каутский, Л. Лабриола, Ф. Меринг, Г. Плеханов) систематизировало и обобщало марксизм, то «второе поколение» (О. Бауэр, В. И. Ленин, Р. Люксембург, Л. Троцкий) распространяло марксизм на те сферы, которые не получили концептуального обобщения в классическом марксизме, но которые актуализировались в реальной общественной практике начала XX в. Речь шла о процессах монополизации, империалистической экспансии, бурном накоплении капитала, обострении классового противостояния и скорой близости революции. Возникли национальные партии рабочего движения, которые приобрели значительную роль в политике. Марксизм стал доминировать в общественном дискурсе и соизмерять политическую практику с ожиданиями масс. Кульминацией этого процесса стала Октябрьская революция 1917 г.
Опыт революционного действия в России имел двоякое значение в развитии марксистской мысли. С одной стороны, имела место наглядная демонстрация практической возможности марксизма. С другой стороны, «остановка» пролетарской революции в той или иной стране вызвала новое критическое осмысление марксизма - его адаптивности и негативной роли партийной догматизации в революционном процессе.
Желание сохранить революционную направленность марксистской диалектики в новых исторических условиях и вне партийной догматизации привело к тому, что уже в конце 1920-х гг. «очаги марксизма как дискурса постепенно смещались от профсоюзов и политических партий в научно-исследовательские институты и на университетские кафедры» (Андерсон 1991: 161). Российский социолог Б. Ю. Кагарлицкий образно назвал этот процесс уходом марксизма «в академическое гетто» (Кагарлицкий 2005: 65). Начались профессионализация марксизма и академическая институционализация (работа Института социальных исследований во Франкфурте-на-Майне). Марксизм повлиял на различные направления исследований: историю, культурологию, социологию, философию. Это влияние оказалось таким существенным, что сам марксизм был воспринят не только как идеология революционной борьбы пролетариата, но и как новый метод познания социальности - неомарксизм.
Неомарксизм есть совокупность различных по предметной направленности исследовательских концепций, индивидуальных и коллективных проектов и интеллектуальных практик, которые интерпретировали марксизм, синтезировали его положения или опирались на них в собственных концептуальных построениях. Изначально неомарксизм основывался на привнесении в марксистскую онтологию конституирующего значения субъективного фактора при признании взаимной детерминации структур общественного бытия. Эта установка была задана для неомарксистского познания общества и политики как парадигма исследования[1]. Основными теоретиками неомарксизма являются Т. Адорно, Л. Альтюссер, И. Валлерстайн, А. Грамши, Д. Лукач, Г. Маркузе, А. Негри, Э. Фромм, М. Хардт, М. Хоркхаймер.
Цель статьи - изучить неомарксистский подход к социальной трансформации и выявить неомарксистских субъектов революционного действия.
Роль субъективного фактора (сознания) в революции как отправная точка в неомарксистских исследованиях социальной трансформации была актуализирована немецким философом К. Коршем и венгерским философом Д. Лукачем, а затем стала важнейшим предметом исследований представителей Франкфуртской школы. Исследования неомарксистов отличались отходом от экономического детерминизма и использованием социологизированного психоанализа. Австрийский психолог В. Райх в русле фрейдомарксизма отмечал, что приверженцы экономического детерминизма не учитывали всей сложности процесса усвоения массами различных идеологем. По мнению теоретика, «скорость изменения “идеологии” ниже скорости изменения экономического базиса». Это означает, что «экономическая и идеологическая ситуация», в которой находятся массы, «необязательно должны совпадать» и что в результате революции новая «экономическая ситуация не преобразуется непосредственно в политическое сознание» (Райх 2004: 59-60).
Если «марксистская логика» исследования сферы сознания требовала рассмотрения идеологем, оставшихся после революционных изменений в «базисе», как «пережитков», «родимых пятен» старого строя, то неомарксистская уделяет существенное внимание этим «пережиткам» как факторам, во многом определяющим новые общественные отношения. В этом противоречии содержатся истоки возможного возрождения прежнего порядка. В такой ситуации новая «надстройка» формируется не как отражение нового «базиса», на ее формирование влияют сохранившиеся и воспроизводящиеся мыслительные формы. Неомарксисты исходили из того, что ничего нельзя решить лишь свержением и что революция может привести к ликвидации капитализма, но не затронуть власть капитала. Ликвидация капиталистического порядка общества не влияет на стремление к накоплению капитала, а значит, сохраняется система, это общество воспроизводящая.
В неомарксизме сформировался подход к пониманию революции как изменения не только реальных условий существования людей, но и их субъективных установок. В социальном процессе субъективный фактор становится доминантным. Неомарксисты отказываются от понимания революции как широкомасштабных (организованных) массовых выступлений. Немецкий философ Г. Маркузе писал: «Марксистская концепция революции как революции, осуществляемой большинством эксплуатируемых масс и имеющей своей кульминацией “захват власти” и установление диктатуры пролетариата <…> отстала» от исторического развития - она отвечает пройденной фазе капиталистического производства и организации, но не отвечает нынешней более высокой фазе капиталистического производства, включающей в себя производство средств <…> идеологической обработки» (Marcuse 1969: 30).
Вопросы о роли сознания и борьбы идеологий стали основополагающими в рамках неомарксистской теории и сместили изучение практики брутального насилия в политике на второй план, рассматривая такую практику как лишь один из возможных атрибутов преобразования общества. В центре внимания оказались факторы, воздействие которых свидетельствует об изменении сознания общества. Эти изменения и могут быть названы революцией в неомарксистском понимании.
Неомарксистская концептуализация современной социальной трансформации была тесным образом связана с обращением к потенциалу психологии масс и исследованиями репрессивной сущности культуры в современном обществе. Еще в начале XX в. Д. Лукач отмечал, что главным препятствием для подлинной трансформации общества является «раскол пролетарского сознания» (Лукач 2003: 167). Речь шла о невероятной сложности преодоления убеждения масс в устойчивости сложившегося порядка и иллюзий о том, что успехи экономической борьбы могут приблизить к решению социальных и политических вопросов. Эта тема особенно актуализировалась после Второй мировой войны.
Перспективы расширения социалистической альтернативы при-вели к значительным трансформациям экономических, правовых, социальных и политических отношений. Социалистический вызов наряду с другими факторами (переход западного общества на уровень постиндустриального развития, научно-техническая революция, информационные технологии, формирование ценностных установок общества потребления) существенно повлиял на функционирование системы капитализма. Поиск новых агентов революции, обладающих высоким классовым сознанием, в 1960-е и 1970-е гг. столкнулся с завышенными ожиданиями масс государства всеобщего благосостояния. Готовность рабочего класса общества потребления к социальным изменениям снижалась по мере демонстрации капитализмом своей эффективности: увеличения объема материальной культуры, доступности предметов массового потребления, удешевления комфорта и роскоши, приобщения все новых сфер общественного воспроизводства к порядку индустриального капитализма. Французский философ Ж. Бодрийяр описывал современного пролетария как «“нормального” человека», который «возведен в достоинство полноправного “человеческого существа”», и, что важно, «перенимает все виды дискриминации, свойственные господствующим классам, - он расист, сексист, мыслит репрессивно». «Код нормальности», который был навязан современному пролетариату массовой культурой потребления, «образует сильнейшую идеологическую защиту» от интенций на перемены (Бодрийяр 2000: 85-86). По этому поводу американский публицист К. Нэбб отмечал: «Одна из основных вещей, не дающих нам осознать наше положение - это спектакль внешнего счастья других людей, который заставляет нас воспринимать нашу собственную несчастливость как позорную примету неудачников» (Нэбб 2003: 40). Теория марксизма-ленинизма не обладала необходимым понятийно-категориальным аппаратом и объяснительными моделями познания таких социальных процессов. Возникла исследовательская необходимость «отойти от самой марксовой теории настолько, насколько изменились объекты ее критики», и «построить» на основе марксистского метода «новый теоретический аппарат, адекватный нашей нынешней ситуации» (Хардт, Негри 2006: 180).