Натуралистическая онтология и эпистемология моральных фактов
К.Г. Фролов
Исследование представляет собой презентацию оригинальной версии так называемого морального натурализма -- концепции, сочетающей в себе элементы морального реализма и натуралистического эмпиризма. В первом параграфе даются исходные определения наиболее значимых для нашего исследования понятий (таких как моральный реализм, эпистемологический и метафизический натурализм, супервентность) и проясняется их смысл. Во втором параграфе представлена мотивация данного исследования, т. е. те основания, по которым нам следует стремиться отстоять как моральный реализм, так и натурализм. В третьем параграфе мы проделываем ряд шагов, нацеленных на экспликацию логической формы предполагаемых моральных фактов. Преимуществом предлагаемой трактовки их логической формы является то, что она позволяет утверждать, что познание таких фактов может быть результатом познания физических свойств объектов, из чего следует совместность морального реализма с натурализмом. В четвертом параграфе мы демонстрируем иное последствие предложенной логической формы: по своей структуре она сходна с логической формой менее спорных по своему статусу модальных фактов (таких как, например, факты о физических возможностях), что позволяет распространить на моральные факты все те подходы, которые имеются в отношении этих менее спорных модальных фактов. В том числе это позволяет показать, каким образом моральные факты могут быть супервентны на совокупности всех имеющихся физических фактов. В пятом параграфе в контексте всего предшествующего изложения мы проводим анализ наиболее серьезного затруднения для морального натурализма. Речь идет о гильотине Юма. Наконец, в шестом, заключительном параграфе мы приводим итоговый аргумент данного исследования.
Ключевые слова: этика, метаэтика, онтология, моральный реализм, моральная аргументация, натурализм, супервентность, гильотина Юма.
Naturalistic ontology and epistemology of moral facts
K.G. Frolov
The paper presents an original version of the moral naturalism -- a theory that combines moral realism and naturalistic empiricism. In the first section, I give initial definitions of the basic concepts for our study (such as moral realism, epistemological and metaphysical naturalism, supervenience) and clarify their meaning. In the second section, I present the main motivation for this study and those grounds on which we should try to defend both moral realism and naturalism. In the third section, we take a series of steps aimed at the explication of the logical form of moral facts. The advantage of the proposed logical form is that it allows us to argue that knowledge of such facts can be a result of knowledge of the physical properties of objects. This implies that moral realism and epistemological naturalism are compatible. In the fourth section, I demonstrate another feature of the proposed logical form: it is similar to the logical form of some other, much less controversial modal facts (such as, for example, facts about physical possibilities). This similarity allows us to propose some kind of analogy of Armstrong's combinatorial theory of possibility for moral facts. Doing so I show how moral facts can supervene on the totality of all physical facts. In the fifth section, I analyze the most serious problem for moral naturalism: Hume's guillotine. In the sixth final section, I present the main argument of this paper and make some remarks.
Keywords: ethics, metaethics, ontology, moral realism, moral argumentation, naturalism, supervenience, Hume's guillotine.
Исходные определения
Целью данного исследования является презентация оригинальной версии так называемого морального натурализма -- концепции, сочетающей в себе элементы морального реализма и натуралистического эмпиризма.
Моральный реализм -- это позиция, признающая наличие в актуальном мире моральных фактов, причем их существование полагается независимым от позна-ющих моральных агентов [1]. Таким фактам соответствуют моральные истины -- высказывания, описывающие на том или ином языке эти факты корректным об-разом.
Эмпиризм в данном контексте представляет собой эпистемологический тезис, утверждающий, что в основании наших истинных убеждений всякий раз лежит опыт взаимодействия с актуальным миром. Соответственно, если среди наших истинных убеждений имеются истинные моральные убеждения, то и они являются результатом эмпирического познания действительности [2].
Эпистемологический натурализм, в свою очередь, уточняет, что в основе та-кого познания всякий раз лежит то или иное физическое взаимодействие с про-странственно локализованными объектами актуального мира. В той мере, в какой физический опыт является основой всего естественно-научного познания, эписте-мологический натурализм оказывается эквивалентен тезису о том, что всякое по-знание действительности по своей природе принципиально не отличается от естественно-научного.
В свою очередь, метафизический (онтологический) натурализм исходит из того, что все имеющиеся в актуальном мире факты представляют собой физи-ческие факты либо супервентны на них. Супервентность -- отношение, опреде-ленное на множествах фактов, такое, что факты из множества A являются супервентными на фактах из множества B, если и только если факты из множества A не могут претерпевать каких-либо изменений при отсутствии изменений фактов во множестве B [3].
Соответственно, если мы допускаем существование моральных фактов, но при этом желаем оставаться на позициях метафизического (онтологического) натурализма, то в таком случае нам остается лишь утверждать, что все моральные факты супервентны на совокупности всех физических фактов [4], т. е. таких, которые могут быть предметом исследования естественных наук, опирающихся в своей работе на опыт физического взаимодействия с объектами актуального мира.
Таким образом, моральный натурализм представляет собой сочетание по-ложений морального реализма о наличии моральных фактов в актуальном мире; эпистемологического натурализма о признании того, что основе познания любых фактов всякий раз лежит физическое взаимодействие; и метафизического натура-лизма о супервентности всех нефизических фактов на множестве всех имеющихся физических фактов.
Мотивация
натуралистическая онтология моральный натурализм
Дабы прояснить нашу мотивацию в рамках данного исследования, стоит ска-зать несколько слов о преимуществах каждого из указанных подходов по сравне-нию с его оппонентами.
Основным преимуществом морального реализма по сравнению с моральным антиреализмом является то обстоятельство, что признание существования мо-ральных фактов допускает возможность познания моральных истин, способных обосновывать процессы социальной саморегуляции, и в частности акты правосу-дия. В случае же различных форм морального антиреализма (таких как реляти-визм, социальный конструктивизм, эмотивизм и др.) основой правосудия оказывается конвенция, принимаемая в установленном правовом порядке. Однако в таком случае несогласные с принимаемой нормой оказываются в положении жертв, причем наличие таких жертв неизбежно. Примечательно, что подобного не происходит в случае истинности морального реализма.
Так, например, если моральный реализм истинен и также истинен универса-листский тезис о том, что никто не может быть дискриминирован, в частности на основании собственной сексуальной ориентации, то такое явление, как гомофобия, может быть обоснованно наказуемым. Допустим теперь, что моральный реализм ложен. Но в таком случае, если результатом легитимно принимаемой конвенции становится наказуемость гомофобии (как, например, это произошло в Швейцарии в результате референдума 2020 г.), то уже сами гомофобы оказываются в положении жертв этой новой конвенции. По сути, можно говорить о том, что они становятся жертвами «гомофобофобии».
Однако подобного не происходит в первом случае, если моральный реализм истинен! В самом деле, если это так (и если истинен соответствующий универсалистский тезис), то наказываемые гомофобы более не могут быть признаны жертвами социальных практик, так как эти социальные практики оказываются обоснованы моральными истинами. Гомофобы при этом могут быть признаны лишь жертвами собственного незнания этих истин, подобно тому, как некто может оказаться жертвой незнания того, что не следует класть руку в кипящую воду. В самом деле, ведь невозможно усмотреть никакой несправедливости в негативных и безусловно болезненных последствиях для того, кто кладет свою руку в кипящую воду.
Тем самым моральный реализм дает надежду на построение справедливого общества (или, по крайней мере, на значимый прогресс в этом отношении). Общества, в котором не будет необоснованных жертв социально-правовых и этических конвенций [8]. Со своей стороны, моральный антиреализм подобной перспективы предоставить не в силах. Кроме того, моральный реализм дает пусть и утопическую, но все же надежду на достижение обоснованного морального согласия [9], когда моральные истины будут установлены и всем известны (или, по крайней мере, на значимый прогресс в этом отношении), тогда как антиреализм если и допускает согласие, то лишь произвольное, ничем не обоснованное. Ясно, что достичь такого согласия крайне тяжело, а потому антиреализм склонен весьма скептически относиться к подобного рода перспективе, рассматривая моральные разногласия и сопряженные с ними издержки в качестве нормы. О каком-либо прогрессе здесь говорить не приходится.
Укажем теперь основное преимущество эпистемологического натурализма. Оно весьма бесхитростно: такой подход позволяет избегать широкого класса за-труднений, известных под общим наименованием «проблемы доступа». Речь идет о том, что допущение наличия нефизических фактов должно сопровождаться объ-яснением того, каким образом мы как физические объекты можем иметь к ним до-ступ, дабы устанавливать, какие из этих фактов имеют место, а какие нет. Любой такой доступ, в свою очередь, может быть охарактеризован как взаимодействие. В таком случае речь идет о взаимодействии между нами как физическими позна-ющими агентами и некими нефизическими фактами. Соответственно, такого рода взаимодействие между физическим и нефизическим представляется проблематич-ным само по себе, что и влечет за собой привлекательность эпистемологического натурализма, эксплицитно отрицающего возможность подобных взаимодействий.
Наконец, основным преимуществом позиции метафизического натурализма является его весьма оптимистическое следствие о принципиальной познаваемости всех имеющихся в актуальном мире фактов. Если метафизический натурализм верен, то не существует ничего такого, что не могло бы быть обнаружено и установлено в результате научных исследований.
Сочетание всех указанных выше преимуществ приводит нас к пониманию особой привлекательности позиции морального натурализма. Но кроме такого сочетания уже упомянутых преимуществ, моральный натурализм обладает и собственными достоинствами, делающими его более предпочтительным, чем, например, ненатуралистические версии морального реализма. Речь идет о том, что ненатуралистический моральный реалист сталкивается с серьезной проблемой того, как ему следует оценивать тезис о супервентности моральных фактов на совокупности всех физических фактов [10]. Если таковую супервентность признать имеющей место, то в таком случае ненатуралистический моральный реалист должен предложить этому явлению какое-либо внятное объяснение, что оказывается затруднительным. Отказ же от признания какой-либо связи между физическими и моральными фактами по-просту противоречит устойчивой интуиции о том, что в точной физической копии актуального мира едва ли могли бы иметься какие-либо иные моральные факты, отличные от тех, что имеются в нашем, актуальном мире.
Разумеется, роль подобных интуиций может быть поставлена под сомнение, однако следует признать, что на их использовании держится существенная часть здания современной аналитической метафизики, а потому отказ от таких интуи-ций подрывает самые основания рациональных исследований в данной области.
При этом для морального натурализма тезис о супервентности моральных фактов на совокупности всех физических фактов никакой проблемы не представ-ляет. Моральный натуралист однозначно признает данный тезис верным, поскольку это непосредственно следует из разделяемой им установки метафизического (онтологического) натурализма.
Тем не менее все указанные ранее доводы являются лишь хорошими свиде-тельствами в пользу того, чтобы желать, чтобы моральный натурализм был ис-тинен (то, что называется wishful thinking), но никоим образом не собственно аргументами в пользу его истинности.
Соответственно, цель нашего исследования состоит в том, чтобы представить очерк консистентной натуралистической онтологии и эпистемологии моральных фактов и тем самым показать, что моральный натурализм возможен.
Логическая форма моральных фактов
Основным препятствием на пути реализации поставленной задачи нередко видится то обстоятельство, что моральные факты (если таковые существуют) в отличие от физических фактов имеют нормативную природу, в связи с чем на первый взгляд кажется неясным, каким образом должное может быть супервентно на сущем. Для решения данной проблемы нам предварительно придется проделать ряд шагов.
На первом шаге выберем кандидата на роль предполагаемого морального факта. Пусть таковой будет выражаться следующим высказыванием:
(1) Ни одного человека нельзя варить живьем в кипятке.
Не вдаваясь в исторические детали, предположим в рамках нашего мыслен-ного эксперимента, что в Москве в XVI в. по приказу Ивана Грозного одни люди действительно варили других людей в кипятке. В таком случае, если моральный реализм верен и (1) истинно, то и варившие, и Иван Грозный, во-первых, имели неверные убеждения (по-видимому, они полагали, что варить живьем людей при определенных обстоятельствах допустимо), а во-вторых, совершали неверные действия [11].
Второй шаг состоит в том, чтобы предложить трактовку того, каким именно образом в данном случае следует интерпретировать понятие «неверное». Что это значит? И что значит «нельзя»?
«Нельзя» относится к числу модальных терминов, т. е. таких, которые описывают не свойства или отношения объектов внутри предметной области актуального мира, но отношения между актуальным миром и другими возможными мирами (или между индивидами из этих миров). Традиционно модальные контексты различаются по меньшей мере на два типа: de dicto -- когда носителем модальности выступает пропозиция, и de re -- когда носителем модальности выступает конкретный объект (индивид) [12]. Нас в данном случае будет интересовать именно последний тип модальности, поскольку именно он является ключом к важному для нас понятию реляционного модального свойства, т. е. свойства объекта находиться в определенных отношениях со своими двойниками в иных возможных мирах.