Применительно к наследственному праву такая ситуация не позволяет в должной степени реализовать и/или защитить права наследодателей и наследников. Пользовательские соглашения в основном не подразумевают перехода прав умершего пользователя в отношении учетной записи. В отсутствие законодательного регулирования каждый случай остается на усмотрение суда. Будет ли принята во внимание возможность апеллировать к свободе договора и уважению частной жизни умершего или за аккаунтом будет признана экономическая ценность и, как следствие, положения пользовательского соглашения, ограничивающие возможность наследования таких цифровых активов, будут отклонены судом -- вопрос остается открытым (Петров 2018, 60-61). Можно предложить законодателю закрепить их статус по аналогии с так называемым банковским завещанием, позволяющим распорядиться исключительно судьбой средств на счете в банке, включив в разд. 5 части четвертой ГК РФ от 26.11.2001 № 146-ФЗ ст. 1128.1 «Завещательные распоряжения аккаунтами в социальных сетях».
Таким образом, пользовательские соглашения в социальных сетях содержат отдельные положения о том, что должно происходить в случае смерти пользователя с его аккаунтом. Правопреемство в порядке наследования этого цифрового актива как таковое не предполагается. Включение подобных положений в соглашение с пользователем может обосновываться требованиями охраны персональных данных пользователя и защиты его частной жизни. Вместе с тем с повышением функциональности учетных записей в соцсетях такой подход будет постепенно меняться под давлением судебной практики.
2. Регулирование на уровне Европейского союза
Вопросы наследственного права на уровне ЕС урегулированы лишь отчасти и в отношении наследования, осложненного иностранным элементом.
Наиболее известным актом в данной сфере стал принятый 04.07.2012 Регламент (ЕС) Европейского парламента и Совета № 650/2012 «О юрисдикции, применимом праве, признании и исполнении решений, принятии и исполнении нотариальных актов по вопросам наследования, а также о создании Европейского свидетельства о наследовании» (так называемый Рим IV) Regulation (EU) No. 650/2012 of the European Parliament and of the Council of 4 July 2012 on jurisdiction, applicable law, recognition and enforcement of decisions and acceptance and enforcement of authentic instruments in matters of succession and on the creation of a European Certificate of Succession. 2012. Дата обращения 15 ноября, 2021. https://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=OJ:L:2 012:201:0107:0134:EN:PDF..
Регламент посвящен ограниченному кругу вопросов, связанных с необходимостью унификации коллизионного и процессуального регулирования в силу высокой мобильности граждан государств-членов внутри Союза. При этом материально-правовое регулирование в целом отдано на уровень государств-членов. Тем не менее в Регламент заложена возможность уравнять разные подходы государств к тем или иным явлениям. Так, согласно п. 15-16 преамбулы одной из целей Регламента служит разрешение ситуаций, когда наследник приобретает вещное право относительно имущества, находящегося на территории государства -- члена ЕС, где оно таковым не признается. Потенциально подобное положение могло бы быть применимо к учетным записям, поскольку процесс установления их законодательного регулирования в государствах-членах, безусловно, будет разниться. Вместе с тем стоит понимать, что целью Регламента служит урегулирование именно транснациональных отношений; соответственно, говорить о его применимости в целом к вопросу наследования интернет-активов не приходится.
Аккаунт в социальных сетях аккумулирует персональные данные человека, а потому, очевидно, к нему также применимы нормы о порядке обращения с такой информацией.
После принятия Европейским судом в 2014 г. решения по делу Костеха Google Spain SL, Google Inc. v Agencia Espanola de Proteccion de Datos, Mario Costeja Gonzalez. Case C-131/12, 13 May 2014, ECLI:EU:C:2014:317. Дата обращения 15 ноября, 2021. https://eur-lex. europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A62012CJ0131.https://curia.europa.eu/jcms/upload/ docs/application/pdf/2014-05/cp140070en.pdf. законодательство ЕС в этой сфере претерпело существенные изменения.
Согласно ст. 17 Регламента (ЕС) Европейского парламента и Совета от 27.04.2016 № 2016/679 о защите физических лиц в связи с обработкой персональных данных и о свободном перемещении таких данных, а также об отмене директивы № 95/46/EC Regulation (EU) 2016/679 of the European Parliament and of the Council of 27 April 2016 on the protection of natural persons with regard to the processing of personal data and on the free movement of such data, and repealing Directive 95/46/EC. 2016. Дата обращения 15 ноября, 2021. https://eur-lex. europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX:32016R0679. субъект персональных данных имеет право потребовать удаления касающихся его персональных данных без неоправданной задержки при наличии определенных оснований. Следовательно, наследодатель может изъявить в завещании желание о том, что после его смерти аккаунт в социальных сетях должен быть удален, даже если условия пользовательского соглашения с провайдером социальной сети такого варианта не оговаривают.
С процедурной точки зрения непонятно, будет ли подобное распоряжение в завещании рассматриваться в качестве достаточного обоснования того, что иное лицо в рамках исполнения воли умершего напишет заявление об уничтожении. С учетом изложенного можно заключить, что унификация наследственного права на уровне ЕС происходит лишь отчасти и касается в основном облегчения процессуальных аспектов регулирования трансграничных наследственных дел. Единственный пример материальной унификации наследственного права -- Регламент (ЕС) № 650/2012, нормы которого могут быть полезны для последующего регулирования отношений, возникающих в онлайн-среде. Вместе с тем вряд ли стоит прогнозировать быстрое формирование практики адаптации Регламента к указанной группе правоотношений.
Из анализа положений данного акта вытекает, что законодатели государств-членов не спешат унифицировать сложившиеся национальные подходы к регулированию наследственных правоотношений.
3. Регулирование в Швеции
Нормативные акты Швеции в сфере наследственного права немногочисленны и условно подразделяются на две группы: 1) регулирующие трансграничные дела о наследовании; 2) направленные на решение общих вопросов наследственного права, закрепленных по большей части в Уложении о наследовании от 12.12.1958 Arvdabalk (1958:637). Utfardad: 12.12.1958. Andring inford: t. o. m. SFS 2017:312. Regeringskansliets rattsdatabaser. Дата обращения 15 октября, 2020. http://rkrattsbaser.gov.se..
К первой группе следует отнести акт, принятый в развитие положений Регламента Рим IV, -- Закон о наследстве в трансграничных отношениях Lag (2015:417) om arv i internationella situationer. Utfardad: 25.06.2015. Andring inford: t. o. m. SFS 2019:239. Regeringskansliets rattsdatabaser. Дата обращения 15 октября, 2020. http://rkrattsbaser.gov.se.. Однако данный акт по сфере применения гораздо шире, чем упомянутый Регламент ЕС Конвенция о наследстве, завещании и составлении описи наследственного имущества, заключенная между Швецией, Данией, Норвегией и Финляндией 19.11.1934. Подробнее о Конвенции и ее современном применении в северных странах см.: Den nordiska konventionen om arv, testamente och boutredning (antagen i Kopenhamn 19.11.1934): En oversyn av konventionsregleringen foreslagen av den nordiska expert-gruppen for familjerattsfragor. Kobenhavn: Nordisk ministerrad (Nordic Council of Ministers), 2013. Дата обращения 15 октября, 2020. https://doi.org/10.6027/TN2013-528.. В каждой из глав в том или ином объеме содержатся нормы о признании и приведении в исполнение решений суда и иных органов власти относительно наследственного имущества в тех случаях, когда место жительство наследодателя находится не в Швеции или когда наследственное дело открыто в другой стране в отношении имущества, находящегося на территории Швеции. К трансграничным наследственным отношениям в части, не урегулированной на уровне ЕС, применима также Гаагская конвенция от 05.10.1961 о коллизии законов, касающихся формы завещательных распоряжений Гаагская конвенция от 05.10.1961 о коллизии законов, касающихся формы завещательных распоряжений. Дата обращения 24 мая, 2022. https://docs.cntd.ru/document/901898346. Для Швеции указанный международный договор вступил в силу 09.09.1976..
Общее регулирование наследственных правоотношений, как отмечалось ранее, содержится в Уложении о наследовании от 12.12.1958, принятом взамен ранее действовавшего Уложения о наследовании 1736 г. По итогам масштабного пересмотра действующего законодательства в Швеции в 1734 г. был принят акт, включающий в себя девять уложений (сводов законов), призванных создать основу для материально-правового и процессуально-правового регулирования в различных сферах: Уложение о наследовании (Arvdabalken), Уложение о вступлении в брак (Giftermalsbalken), Земельное уложение (Jordabalken), Уложение о коммерческих отношениях (Handelsbalken), Уложение о преступлениях (Missgarningsbalken), Уголовное уложение (Straffbalken), Уложение о разыскных действиях (Utsokningsbalken), Процессуальное уложение (Rattegangsbalken), Уложение о сельскохозяйственных земельных отношениях (Byggningabalken). Дата обращения 15 ноября, 2020. https://litteraturbanken.se. Уложение о наследовании применяется к широкому кругу вопросов, среди них: наследование по завещанию, наследственный договор, наследование по закону, права супругов на наследование и др. За более чем 60 лет применения Уложение претерпело существенные изменения, наиболее масштабные из которых вызваны введением в 1989 г. Уложения о браке Aktenskapsbalk (1987:230). Ikraft: 01.01.1988. Andring inford: t. o. m. SFS 2019:235. Regerings- kansliets rattsdatabaser. Дата обращения 15 октября, 2020. http://rkrattsbaser.gov.se..
Вместе с тем по состоянию на октябрь 2020 г. все внесенные в Уложение о наследовании изменения Полный перечень изменений представлен на сайте Объединенной администрации министерств Швеции Regeringskansliet. Дата обращения 15 ноября, 2021. http://rkrattsbaser.gov.se/ sfsr?bet=1958:637. напрямую не затрагивали онлайн-аспектов данной сферы.
В целом Правительством Швеции выбран курс на глобальное преобразование различных сфер деятельности с учетом новых технологий. В соответствии с официальным Разъяснением Правительства от 16.11.2017 № 2017/18:47 основной целью политики в области цифровизации (диджитализации) было провозглашено максимальное извлечение возможностей из новых технологий для повышения уровня жизни общества Regeringens skrivelse 2017/18:47. Publicerad: 21.11.2017. Regeringen. Дата обращения 25 октября, 2020. https://www.regeringen.se.. Однако глобального поворота шведского законодательства в сторону цифровизации по состоянию на 2022 г. не произошло.
В наследственном праве Швеции эту тенденцию можно объяснить в первую очередь отсутствием большего числа дел, связанных с виртуальным имуществом. На февраль 2021 г., например, в Швеции не было разрешено ни одного дела, связанного с определением того, кто имеет права на получение доступа к ресурсам, размещенным умершим в его аккаунте в Facebook* Meta признана экстремистской организацией в РФ. (Leffler 2020). Эту статистику косвенно подтверждает и анализ услуг в сфере наследственных правоотношений, предоставляемых шведскими юридическими фирмами См., напр., сайты юридических фирм. Дата обращения 13 февраля, 2021. https://arvsratt. nu; https://arvsrattstockholm.se; https://www.stance.se/start.html; https://www.familjensjurist.se; https:// lavendla.se..
Вопрос наследования виртуального имущества как таковой не возникает среди возможных проблем, помощь в которых предлагают сайты юридических фирм. Вместе с тем достоверную статистику относительно обращения за консультациями на этот счет обнаружить не удалось.
Заслуживает упоминания подход фирмы широкого профиля Lavendla Begravning & Juridik, оказывающей услуги как ритуального, так и юридического характера (Rydgren 2020). В одной из публикаций юриста фирмы акцентируется внимание на том, что возрастает количество случаев, когда при составлении завещания клиенты фирмы интересуются судьбой своих аккаунтов в социальных сетях после смерти (Rydgren 2020). В качестве опций, которые юрист предлагает своим клиентам, выделяются следующие: 1) можно воспользоваться вариантами действий с «неактивным» аккаунтом, предоставляемыми провайдером социальной сети в рамках пользовательского соглашения; 2) можно составить так называемое цифровое (диджитальное) завещание -- список входных данных в аккаунты пользователя на любых онлайн-платформах, приводимый в приложении к завещанию или представляющий собой самостоятельный документ, который будет храниться в архиве компании и бесплатно предоставляться при открытии завещания; 3) положение о распределении прибыли от такого аккаунта в случае внезапной смерти наследодателя может быть включено в стандартное завещание, когда аккаунт используется не только в коммуникативных целях, но и для извлечения прибыли.
Строго говоря, вторая указанная юристом опция не нова. В Швеции широкое распространение получила услуга, оказываемая Объединением шведских похоронных бюро (так называемый Архив жизни) Livsarkivet.se. Дата обращения 13 февраля, 2021. https://www.livsarkivet.se. и бюро Fonus (так называемый Белый архив) Fonus.se. Дата обращения 13 февраля, 2021. https://vitaarkivet.fonus.se/konto/logga-in.. Любой желающий может составить письменное обращение (в физической или электронной формах) в эти организации, в том числе с тем, чтобы оставить пожелания относительно аккаунтов.
Если пользователь предполагает определить возможность своих близких распоряжаться его аккаунтом в социальных сетях и распоряжаться привязанным к нему контентом, остается лишь один возможный вариант.
Действующее законодательство, хотя и не адаптированное специально под онлайн-нужды, позволяет лицам самостоятельно урегулировать правоотношения в данной сфере.
Наследственное право Швеции не проводит разграничения между материальным и нематериальным имуществом (Hedin 2018), а потому виртуальные предметы должны учитываться в наследственной массе наравне с их материальными аналогами. Например, размещенная в облачном хранилище папка с фотографиями равноценна альбому с фотографиями. Это способствует защите интересов наследников и наследодателей, снимается потенциальный вопрос о возможности включения в наследственную массу онлайн-активов умершего. Данные вопросы в отсутствие законодательного регулирования все же не остаются полностью на судейское усмотрение, что, казалось бы, позволяет обеспечить реализацию законных интересов субъектов наследственных правоотношений, хотя на случаи отсутствия завещания такой оптимизм распространить трудно.
Кроме того, в шведском законодательстве отсутствуют положения, прямо закрепляющие права и обязанности провайдеров социальных сетей в отношении аккаунта умершего пользователя. В совокупности нынешний уровень законодательного регулирования и отсутствие судебной практики по этому вопросу порождают правовую неопределенность и не позволяют спрогнозировать, будет ли обеспечен наследникам доступ к аккаунту умершего пользователя (Leffler 2020).
Таким образом, несмотря на отсутствие проблем с законодательной точки зрения в трактовке аккаунта как имущества, которое допускается к передаче в порядке наследования, право наследников получить доступ к социальному аккаунту умершего может прямо зависеть от положений пользовательского соглашения. Иными словами, вопрос о том, как будут определены полномочия наследников в случаях, когда пользовательским соглашением прямо зафиксировано что-либо, противоречащее нормам Уложения о наследовании о том, что имущество наследодателя переходит наследникам (Lundin 2016, 11-14), остается на судейское усмотрение.