Наследование аккаунтов в социальных сетях в Германии и Швеции
Е.А. Абросимова, Э. В. Власенко
Возрастает интерес к регулированию так называемого электронного имущества. Проблема распространения нормативного регулирования на отношения в сети не нова, о ней пишут уже с конца XX в. Но в последние годы электронная среда развивается, появляются новые институты, возникают сложности с квалификацией и регулированием. Пример -- аккаунты в социальных сетях. Неясна их правовая квалификация, они представляют комплекс прав и отношений, находящийся на пересечении институтов и отраслей права: договорные отношения, авторское право на посты и фотографии, личная переписка и тайна личной жизни. Набирает обороты и тенденция коммерциализации аккаунтов, что фактически превращает их в «электронное предприятие». Целью исследования стало выявление порядка наследования аккаунтов в Швеции и Германии. Выбор правопорядков обусловлен их близостью к российскому, что позволяет использовать полученные результаты для совершенствования российского права. Объектом исследования выступают отношения, возникающие в связи с необходимостью определить посмертную судьбу аккаунта в социальных сетях. Сфера наследственных отношений выбрана, так как данный вопрос все чаще возникает в правоприменительной практике. Недавно Федеральный Верховный суд ФРГ вынес спорное решение по этому вопросу, и необходимо установить, повлияло ли оно на германское право, иные европейские правопорядки или соответствующие элементы пользовательских соглашений. В основе исследования лежит компаративистский метод, также используются методы анализа, синтеза, дедукции и индукции. Авторы приходят к выводу о неурегулированности вопроса и несовершенстве предложенного судом способа его решения. Также сделан ряд замечаний о возможности совершенствования российского регулирования с учетом изученного опыта.
Ключевые слова: электронное имущество, цифровое имущество, наследование аккаунтов, диджитализация наследственных отношений, квалификация аккаунта, оговорка о памятном статусе.
Inheritance of social media accounts in Germany and Sweden
E. A. Abrosimova, E. V Vlasenko
The question how the legal framework may cover Internet relations is not new and has been discussed at least since the end of the 20th century. But over the past decade and a half, the electronic environment has been developing, while classification and regulation of new institutions raise some complexities. One of them is social media accounts. Their legal status as objects of rights is unclear since such accounts are a set of rights and relationships laying at the intersection of different institutions and law branches such as contractual relationships, copyright for posts and photos, personal correspondence, and privacy. At the same time, commercialization of social media accounts is gaining momentum, which turns them into an “electronic enterprise”. The purpose of this research is to identify order of inheritance of accounts in Sweden and Germany. These legal systems are close to the Russian one, the results obtained may be used to improve Russian legislation. Moreover, the authors know the relevant foreign languages, which allows them to analyze the legislation in detail. The object of analysis is the relationships that arise in connection with the need to determine the legal fate of a user's account after his death. The scope of inheritance relations is chosen because this issue has become increasingly common in law enforcement practice. Besides, the Federal Supreme court of Germany recently issued a controversial decision which might affect German law, other European legal systems, or the relevant elements of the content of user agreements. The authors use the comparative method, methods of analysis, synthesis, deduction, and induction. The authors' conclusion is the issue is unsettled. The solution proposed by the German Federal Supreme court is imperfect. In the article there are also some comments on improving Russian regulation, taking into account the experience of the legal systems studied.
Keywords: digital property, digital accounts qualification, digital accounts inheritance, inheritance digitalization, memory clause.
Введение
Повседневная жизнь в современном мире неразрывно связана с социальными сетями. Согласно данным сайта Statista, количество пользователей социальных сетей в 2020 г. достигло 3,6 млрд чел. при общем населении планеты в 7,7 млрд чел.1
Такой масштаб популярности социальных сетей можно связать в том числе с возрастанием их многофункциональности. Сегодня социальные сети предоставляют возможность не только для коммуникации, но и для творчества и предпринимательской деятельности. По нашему мнению, один из вопросов, актуальность которого все более возрастает, -- это возможность наследования аккаунтов в социальных сетях. Мы предлагаем изучить данный вопрос с точки зрения законодательства и правоприменительной практики в двух государствах -- членах Европейского союза (ЕС): Германии и Швеции. Несмотря на определенный уровень унификации подходов к наследственному праву на уровне ЕС в целом, регулирование наследственных правоотношений в основном отдано на национальный уровень.
Цели настоящего исследования -- определение правового режима наследования аккаунтов в избранных юрисдикциях и выявление положений, полезных для российского законодателя и правоприменителя. Авторы статьи провели обзор литературы по тематике исследования, изучили положения пользовательских соглашений отдельных социальных сетей и осуществили анализ действующего законодательства и правоприменительной практики в данной сфере в Германии и Швеции.
В качестве методологической базы использовались обще- и частнонаучные методы: анализ, синтез, дедукция, индукция, а в основе исследования лежит компаративистский метод. На основе проведенного поиска/анализа литературы сделан вывод о том, что почти никто из признанных российских специалистов не писал о наследовании аккаунтов в социальных сетях.
Прежде всего, необходимо разрешить один из наиболее дискуссионных вопросов: определить правовую природу такого явления, как аккаунт в социальной сети. И в России, и в изучаемых юрисдикциях законодатель и правоприменитель пока не выработали единого подхода, хотя в Германии Федеральный Верховный суд (ФВС) провел аналогию содержимого социальной сети с содержимым фотоальбомов, писем и личных дневников Statista.com. Дата обращения 5 ноября, 2020. https://www.statista.com/statistics/272014/global- social-networks-ranked-by-number-of-users. Urteil vom 12.07.2018. Az.: III ZR 183/17. Дата обращения 15 ноября, 2021. https://juris.bun- desgerichtshof.de/cgi-bin/rechtsprechung/document.py?Gericht=bgh&Art=en&nr=86602&pos=0&anz=1..
Вопрос правовой квалификации виртуального контента обретает все большую значимость. В правоприменительной практике уже появилось множество дел, затрагивающих права пользователей на предметы в онлайн-играх См., напр.: Marc Bragg, v. Linden Research, Inc. and Philip Rosedale. Дата обращения 24 мая, 2022. https://h2o.law.harvard.edu/cases/4435; Никулкин В. В. против Wargaming Group Limited. Дата обращения 24 мая, 2022. https://www.mos-gorsud.ru/mgs/services/cases/appeal-civil/details/a4c1539c- d81c-4648-a854-d6229f701995?caseNumber=33-10610/2018. и касающихся криптовалют См., напр., Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.05.2018 по делу № А40-124668. Здесь и далее все ссылки на российские и международные нормативно-правовые акты и судебную практику приводятся по СПС «КонсультантПлюс». Дата обращения 15 октября, 2020. http://www.consultant.ru.. Очевидно, что такая ситуация способствует появлению отдельного законодательного регулирования. Один из недавних примеров -- закрепление с 01.10.2019 категории «цифровые права» в частях первой от 30.11.1994 № 51-ФЗ, второй от 26.01.1996 № 14-ФЗ и третьей от 26.11.2001 № 146-ФЗ Гражданского кодекса РФ Федеральный закон от 18.03.2019 № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и ст. 1124 части третьей Гражданского кодекса РФ». (ГК РФ). При этом некоторые публицисты, исследуя вопрос о наследовании социальных аккаунтов, ограничиваются констатацией наличия в пользовательских соглашениях соответствующих положений, мотивируя это тем, что пользователь и провайдер пришли к согласию относительно конкретного регулирования, когда пользователь при создании аккаунта выбрал соответствующую опцию в условиях пользования той или иной интернет-платформой.
Далее мы рассмотрим следующие вопросы: 1) положения пользовательских соглашений ряда социальных сетей относительно содержания категории «аккаунт» и соответствующих правомочий пользователя; 2) регулирование уровня ЕС, применимое к наследственным отношениям в интернет-среде; 3) опыт Германии и Швеции в законодательном и правоприменительном аспектах в исследуемой сфере.
1. Пользовательские соглашения как источник регулирования
Регистрируясь в социальных сетях, пользователь дает согласие на условия пользовательского соглашения. Провайдеры соцсетей предпочитают заложить те варианты действий с учетной записью, которые допускаются в случае смерти пользователя.
Согласно пользовательскому соглашению Facebook «Пользовательское соглашение». Facebook*. 2020. Дата обращения 22 октября, 2020. https:// ru-ru.facebook.com/legal/terms/update. (Meta признана экстремистской организацией в РФ.), пользователю предоставляется возможность выбора из двух вариантов: удаление учетной записи или присвоение ей так называемого памятного статуса. Пользователь вправе назначить лицо (именуемое хранителем), которое будет управлять аккаунтом с памятным статусом «Кто такой хранитель и что он может делать с моим аккаунтом Facebook*?» Facebook*. Дата обращения 15 октября, 2020. https://ru-ru.facebook.com/help/1568013990080948. (Meta признана экстремистской организацией в РФ.). Также пользовательским соглашением признается возможность назначения лица для совершения действий с памятной страницей посредством указания его в завещании или аналогичном документе, содержащем явно выраженное согласие на раскрытие контента страницы в случае смерти. аккаунт швеция германия наследование
Instagram Meta признана экстремистской организацией в РФ. не закрепляет для пользователей возможности заранее определить судьбу аккаунта в случае смерти: вопрос оставляется на усмотрение близких, которые по подтверждении степени родства и предоставлении документов о смерти пользователя могут запросить или удаление страницы, или установление ее памятного статуса «Как сообщить об аккаунте умершего человека в Instagram*?» Instagram*. Дата обращения 16 октября, 2020. https://ru-ru.facebook.com/help/instagram/264154560391256. (Meta признана экстремистской организацией в РФ.). Примечательно, что доступ к аккаунту пользователя не предполагается предоставлять родственникам -- провайдер сам совершает необходимые действия с учетной записью.
Сеть VKontakte прямо предусматривает невозможность предоставления доступа к аккаунту умершего пользователя «Как закрыть страницу человека, которого нет в живых?» ВКонтакте. Дата обращения 20 октября, 2020. https://vk.com/faq18466. YouTube -- один из сервисов Google. В России внесен в Реестр запрещенных сайтов. В пользовательском соглашении Google закреплено общее регулирование для всех сервисов компании («Сервис “На всякий случай”». Справочный центр Google. 2020. Дата обращения 25 октября, 2020. https://support.google.com/accounts/answer/3036546?hl=ru).. Родственникам предлагается по получении от них документов о подтверждении смерти пользователя удаление страницы или ее «консервация» как памятной для близких. Не ясна правовая квалификация действий родственников, которые, не сообщая оператору социальной сети о смерти пользователя, продолжают пользоваться и управлять страницей, зная логин и пароль.
YouTube предлагает пользователю решить самостоятельно, через какое время с момента последнего входа аккаунт должен считаться неактивным11. Пользователь определяет судьбу своего аккаунта по истечении данного периода: учетная запись может быть удалена или пользователь может выбрать доверенных лиц и определить, к каким сведениям и в каком объеме им предоставляется доступ. У пользователя есть возможность согласовать такие условия, а не просто присоединиться к ним, что делает указанное распоряжение менее спорным.
Операторы Twitter оставляют за собой право удалить аккаунт, если сочтут, что он неактивен долгое время Twitter Terms of Service. Official Page. Дата обращения 13 февраля, 2021. https://twitter.com/en/ tos#intlTerms. (Ресурс внесен в Реестр запрещенных сайтов). Данная соцсеть закрепляет для родственников умершего или недееспособного лица право на обращение для незамедлительного удаления аккаунта умершего лица «Руководство пользователя». Twitter. Дата обращения 13 февраля, 2021. https://help.twitter. com/ru/managing-your-account/contact-twitter-about-a-deceased-family-members-account. (Ресурс внесен в Реестр запрещенных сайтов). В декабре 2020 г. компания написала в официальном блоге о том, что они, по аналогии с иными ранее упомянутыми сетями, намереваются допустить создание мемориальных аккаунтов с соответствующей пометкой, чтобы избежать введения в заблуждение Twitter official blog. Дата обращения 13 февраля, 2021. https://blog.twitter.com/en_us/topics/ company/2020/our-plans-to-relaunch-verification-and-whats-next.html. (Ресурс внесен в Реестр запрещенных сайтов). Ранее уже возникали сложности в связи с тем, что родственники, не желая удаления страницы умершего из-за неактивности, продолжали вести ее, создавая тем самым иллюзию того, что пользователь жив. В случае с публичными личностями такая иллюзия могла привести к опасным заблуждениям. Присвоение мемориального статуса фактически представляет собой удачный компромисс для таких случаев.
Из беглого анализа подходов провайдеров отдельных соцсетей к решению вопроса о судьбе аккаунта пользователя в случае его смерти можно сделать вывод о том, что пользовательские соглашения отражают нематериальную ценность страницы пользователя -- потребность в сохранении памяти о близком человеке (установление соответствующего статуса и минимальная возможность изменения страницы с тем, чтобы почтить память умершего), а также потребность в сохранении тайны личной переписки и уважения личной жизни умершего (ограниченный круг полномочий, которыми обладает доверенное лицо).
Описанный порядок отчасти оправдан с точки зрения обеспечения защиты персональных данных лица. Вместе с тем в современных реалиях, когда роль учетной записи в социальных сетях все больше изменяется в сторону коммерциализации и развития творческой составляющей, такой подход видится консервативным и не позволяющим достаточно учесть интересы наследников в отношении контента, размещаемого и приобретаемого пользователем в ходе пользования. Это можно связать с отсутствием четкого понимания, что с правовой точки зрения представляет собой категория «учетная запись» в социальных сетях и какие отношения возникают между провайдером и пользователем при создании аккаунта.
Потребительские свойства аккаунта в соцсетях также вызывают вопросы. В отсутствие единого законодательного подхода к определению данной категории и правомочий пользователя определение правового статуса пользователя в отношении учетной записи -- собственник или субъект, имеющий право использовать контент, -- отдается на откуп пользовательских соглашений, подход которых может значительно отличаться (Лазаренкова 2019).
Содержание учетной записи также оценивается по-разному. В литературе отмечается, что данная категория может рассматриваться с учетом ее составляющих как база данных, запись на сервере провайдера соцсети, реализация прав и обязанностей из соглашения с провайдером (Панарина 2018). Однако признание за аккаунтом смешанной природы, думается, все же не позволяет сделать однозначный вывод о том, что он обладает необходимыми свойствами для включения в наследственную массу. Решение этого вопроса остается на усмотрение национального законодательства и положений пользовательских соглашений.
Если считать, что учетная запись сама по себе не имеет потребительской стоимости, а представляет собой лишь совокупность персональных данных лица, которая позволяет ему пользоваться сервисами онлайн-площадки и с которой связан определенный контент, очевидно, что судьба такого контента будет неразрывно связана с учетной записью. В отсутствие законодательного регулирования это является основанием считать, что пользователи должны защищать свои права в отношении учетной записи и связанного с ней контента самостоятельно (Лазаренкова 2019).