Новосибирский государственный технический университет
Наименования документов в законодательных актах и региональной деловой письменности XVIII века
Светлана Владимировна Русанова
кандидат филологических наук,
доцент кафедры филологии
Новосибирск, Российская Федерация
Аннотация
Акцентируется внимание на перспективности сопоставительного исследования данных, полученных в результате лингвистического изучения региональных документов XVIII века, с языковым материалом законодательных актов эпохи. Отмечается, что законодательные акты того времени выполняли не только распорядительную функцию, но и кодифицирующую, регламентирующую документообразование. В результате сопоставительного анализа языка центральных и региональных документов впервые выделяются четыре типа отношений между функционирующими в них наименованиями документных жанров. Базовым признается тип отношений, определяющий зависимость появления в региональной деловой письменности новой разновидности документов от ее законодательного утверждения. Второй тип выявленных отношений связан с пересечением терминов, утвержденных для обозначения функционально близких документных жанров. Третий обнаруженный тип отражает асимметричные отношения между функционирующими в законодательных и региональных текстах терминами, обозначающими один и тот же жанр. Четвертый тип формируют отношения между терминами, связанными с документными жанрами, приходящими на смену друг другу. Выявленные типы отношений между наименованиями документных жанров в законодательных актах и региональных документах позволяют уточнить особенности формирования и функционирования терминосистемы делового языка XVIII века.
Ключевые слова: история русского языка, деловой язык XVIII века, документный жанр, законодательный акт, региональная деловая письменность, терминология
Abstract
Names of documents in legislative acts and regional formal writing of the XVIII century
Svetlana V. Rusanova, Cand. Sc. (Philology), Associate Professor, Novosibirsk State Technical University (Novosibirsk, Russian Federation)
The article focuses on promising comparative research of the language of the eighteenth-century legislative acts and the results of the linguistic study of regional documents dating to that period. It is noted that the eighteenth-century legislation performed not only the administrative function, but also the codifying one. It means that legal acts regulated the process of document formation. The author performed the comparative linguistic analysis of central and regional documents and discovered for the first time four types of relations between the document genre names used in these texts. The first (basic) type is the one that determines how the appearance of a new document type in regional formal writing depends on the legislative approval of this document. The second type is related to the overlap of terms which describe functionally similar document genres. The third one reflects the asymmetric relations between the terms used in legislative and regional texts to describe the same document genre. The fourth type is formed by the relations between the names of document genres which replace each other. The identified types of relations between the document genre names in the legislative acts and regional instruments clarify the peculiarities of forming and functioning of term system in the eighteenth-century official language.
Keywords: Russian language history, formal language of the XVIII century, document genre, legislative act, regional formal writing, terminology
Введение
Плодотворное лингвистическое изучение местных архивных документов XVIII века в последние десятилетия позволило создать широкую картину функционирования делового языка в его региональных вариантах, классифицировать представленные в них системы документных жанров, выявить местные фонетико-орфографические, грамматические, лексико-семантические особенности.
Актуальным становится сопоставительное исследование языкового материала, представленного в региональных документах и законодательных актах XVIII века, так как оно дает возможность посмотреть на отдельные вопросы эволюции и функционирования делового языка указанного периода под несколько другим углом зрения, уточнить степень освоения нормы и характер вариативности делового регионального письма.
Исследовательская часть
В условиях выстраивающегося канцелярского делопроизводства законодательные акты выполняли не только распорядительную, но и кодифицирующую функцию, регламентирующую документообразование, что подчеркивают многие исследователи региональной деловой письменности данной эпохи [12].
Отмечается зависимость региональной традиции от стандартов, диктовавшихся центром1. Как определенный кодификационный момент расценивается издание многочисленных нормативных документов (указов, циркуляров), устанавливающих не только новые образцы составления тех или иных деловых бумаг, но и использование книжных языковых средств в качестве стилеобразующих в деловом письме2 [7: 11].
В центре настоящего исследования - вопрос о соотношении терминов, обозначающих документные жанры, в языке законодательных актов и региональных документов XVIII века, что заостряет внимание на некоторых аспектах формирования и совершенствования жанровой системы этого периода. Материалом послужили опубликованные источники из фондов центральных и региональных архивов3, а также рукописные источники из фондов Национального архива Республики Бурятия и Российского государственного архива древних актов4.
Анализ языка центральных и региональных документов позволяет выделить четыре типа отношений между функционирующими в них наименованиями документных жанров. Первый тип можно назвать базовым. Исходным является нормативный законодательный акт, обусловливающий введение в региональное делопроизводство новой разновидности документов. Так, утверждение 19 марта 1719 года именного указа об обязательном «ответствовании на указы посылаемые в Губернии из Сената и Коллегий» (ПСЗ, т. 5, № 3333, с. 681)5 и закрепление требования отчетности по выполнению указов в ряде последующих законодательных актов, и прежде всего в указе от 12 марта 1730 года (ПСЗ, т. 8, № 5513, с. 254-255), определяют появление в региональной деловой письменности рапортов (репортов) как определенной разновидности отчетных документов. Генеральный регламент 1720 года утверждает ряд ключевых официальноделовых жанров (ПРП, с. 72-121), среди которых указ, инструкция, доклад, доношение, челобитная, реестр, диплом, патент и др. Именной указ «О форме суда» от 5 ноября 1723 года закрепляет в качестве основных форм исковых заявлений челобитную и доношение, которые приобретают четко структурированную казусную часть (ПРП, с. 632). Принятый в 1723 году именной указ о промемории (ПСЗ, т. 7, № 4260, с. 88) открывает новую страницу в истории оформления горизонтальных, межведомственных деловых отношений. В региональных архивных фондах одни из ранних промеморий датируются 1724 годом [2: 70], [10].
Второй тип отношений связан с пересечением терминов, утвержденных для обозначения функционально близких документных жанров6, вследствие чего в региональной деловой письменности на раннем этапе использования становится возможным их вариантное употребление для наименования одного и того же документа. Например, утверждение Генеральным регламентом и другими законодательными актами первой половины XVIII века вслед за доношением рапорта как отчетного документа актуализирует проблему их функциональной дифференциации. Показательным в этом отношении представляется рапорт (репорт) в Иркутский архиерейский приказ из Селенгинского Троицкого монастыря от 15 октября 1736 года, название которого исправляется несколько раз, что, безусловно, свидетельствует о сомнениях составителя в определении жанровой принадлежности документа: написав заголовок репортъ, составитель зачеркнул его, переименовал составленный (или составляющийся) документ в доношение и вернулся в конечном счете к названию репортъ (НАРБ, д. 13, л. 15). О синонимичности заимствованного слова рапорт (репорт) исконному доношению в первой половине XVIII века и отсутствии строгого разграничения документов в корреспонденции центральных и местных учреждений см. также в [4: 52-53]. Показательными оказываются точки пересечения в формулярах данных документов второй половины столетия. В частности, в заключительной части рапортов в формуле свидетельства составления документа подотчетным лицом, наряду с классическими перформативными глагольными формами репортую /репор- тует /репортуем1, могут встречаться сочетания форм глаголов доносить ирепортовать, а также изолированное употребление глагола доносить:
«донеся и репортую Буза Балхонов» (ПЗДП, № 61, л. 2, 1792 г.);
«симъ на главное разсмотрение и резолюцию в покорности доноситъ < . .> Староста Федоръ Дюрягинъ» (ПЗДП, № 63, л. 266, 1796 г.);
«симъ всепокорнейше и доносится» (ПЗДП, № 65, л. 1, 1797 г.);
«о чемъ чилябинскому духовному правлению в бла- горасмотрение и доносим <...> с[вя]щенникъ василий земляницынъ пономарь стефанъ маминъ» (ЧС, № 94, л. 12 об., 1789 г.).
В то же время для речевых штампов, заключающих доношения, подобные пересечения терминов доносить и репортовать не типичны: авторы доношений только доносят:
«О семъ доноситъ Холокского посел[ь]я посел[ь] шикъ монах Иона да белецъ Спиридонъ Мохсеевыхъ» (НАРБ, д. 13, л. 2, 1737 г.);
«О сем доносит находящеися во обители вашего высокопреподобия казначеи игумен Дорофей 1772 года декабря 31 дня» [8: 43];
«О сем доносят вашего высокопреосщенства нижа- ишии послушники и бгомолцы Тро[и]цкаго Антониева Сииского м[о]н[ас]т[ы]ря архимандрит Гавриил з брати- ею» [8: 46];
«симъ подчтенейше доношу а подлиные ево выше- писанаго крестьянина доношение подписка при семъ въ воскресенское духовное правление во арегинале представляю месеца дня 1779 года сщенникъ димитрей про- тасовъ» (ЧС, № 27, л. 171 об.)8.
Подобное пересечение обнаруживается также в употреблении терминов промемория и сообщение в региональной письменности середины 60-х годов в связи с введением в документооборот жанра сообщения в утвержденном 21 апреля 1764 года Екатериной II «Наставлении губернаторам» (ПСЗ, т. 16, № 12.137, с. 716-720). Примером может служить известие настоятеля Троицкого Селенгинского монастыря Феофана Стукова поручику Селенгинской воеводской канцелярии Резанову от 7 ноября 1764 года, в котором форма сношения между представителями не подчиненных друг другу ведомств именуется по-разному:
« Известие | Понеже минувшаго октября 20го дня присланнымъ в здешнеи Тр[ои]цкои | Селенгинскои м[о] н[а]ст[ы]рь сообшением требовали, в силе Ея ИВа указов < . .> от здешняго Тр[ои]цкаго м[о]н[а]ст[ы]ря потребно | весма занужно ведать < .. >».
Далее излагаются требования о сборе необходимой информации, касающейся жизнедеятельности монастыря, которые подытоживаются пунктом:
«...по присланной из Селенгинской воеводскои канцелярии | в здешнеи м[о]н[а]ст[ы]рь сего году августа от 11го числа промеморий которою | требовано чтоб по приложенной при тои промемории с оригинал- наго | из упомянутои коллегии экономии марта от 26го сего ж году под № 3772м || Ея ИВ указу копии во всемъ повеленномъ уяснит[ь] такъ какъ | онои указ повелевает: / что имянно и какое ползе ЕЯ ИВ | интераса (так в ркп) приращенія исполнения уяснено и в том зачем до сего | никакого уведомления не прислано и кемъ то было упущено | и того де ради от предписаннаго Тр[ои]цка- го Селенгинскаго м[о]н[а]ст[ы]ря чрез оное сообшение | требуите чтоб на обявленные восем пунктов весма нужнонадобные | обяснении наивернииши по присяж- нои должности без наималеишеи праронки | и утаики / ежели ранье неможно то / конечно чрез три дни справясь | уяснить обстоятелно перечневую съ яснымъ всему по- казаниемъ | ведомость и по сочинении к розсмотрению и по веленному роспоряжению | прислат при писменном виде <...> и в силу того сообщения | показанная ведомость как о здешнем м[о]н[а]ст[ы]ре такъ и о вотчинах | Темлюискои и Кударинскои по присяжнои должности | без наималеишеи проронки и утаики, {кроме Хилоц- кои вотчины} | сочинена на все вышеписанные восем пунктовъ которая | к расмотрению и по веленному распоряжению здешняго м[о]н[а]ст[ы]ря | со служителемъ и посылается <...>» (ПЗДП, № 43, л. 108-109).
Третий тип образуют отношения между функционирующими в законодательных и региональных текстах терминами, которые можно назвать асимметричными. Суть таких отношений заключается в том, что в законодательных актах и региональных документах для наименования одного и того же документного жанра используются разные термины. Яркой иллюстрацией подобного соотношения является асимметрия в использовании просительной терминологии.
Начиная с Петровской эпохи до конца восьмидесятых годов столетия в законодательных актах в качестве официального обозначения всех видов просительных документов - собственно искового заявления, явочного заявления, апелляционной жалобы, неискового прошения - используется унаследованный из приказного языка термин челобитная, который может уточняться определениями (исковая челобитная, явочная челобитная) [11]. В подтверждение сказанного приведем несколько примеров из законодательных актов:
«. которые истцы всякихъ чиновъ люди, впредь съ сего Его Великаго Государя указу, учнутъ приносить исковыя челобитныя на ответчиковъ во всякихъ своихъ обидахъ о допросе» (ПСЗ, т. 4, № 1806, с. 73);
«... исковыя челобитныя, по которымъ, какъ по Уло - женью 10 главы 100, 101 и 102 пунктамъ, и по указу о Форме Суда 1723 года, у истцов с ответчиками суда производятся» (ПСЗ, т. 16, № 12.210, с. 842);
«...челобитныя мировыя на площади, или где инде писать, на бумаге, которая подъ гербомъ величиною противъ золотаго» (ПСЗ, т. 3, № 1703, с. 650);
«. однако же до разсмотрения и решения оными вступить отъ техъ тяжущихся мировое челобитье, что они по тому делу между собою помирились» (ПСЗ, т. 21, № 15.553, с. 712);
«Съ явочныхъ челобитенъ, которыя подаютъ о вся- кихъ делехъ для записки, пошлинъ имать по 4 деньги с челобитной» (ПСЗ, т. 4, № 1743, с. 2);
«.но изъ сего исключаются явочныя челобитныя, подаваемыя въ убивствахъ, въ разбояхъ и въ грабежахъ» (ПСЗ, т. 16, № 11988, с. 460);
«Ежели въ Ратуше какое дело будетъ решено не право, то на Бурмистровъ челобитныя принимать, и неправо вершенныя дела для разсмотрения брать и вершить по Уложенью и указамъ» (ПСЗ, т. 8, № 5333, с. 98);
«На решенныя жъ съ сего времени дела апелляционным челобитныя подавать, считая отъ дня объявления решительнаго определения, всемъ находящимся внутри Государства полагается сроку одинъ годъ» (ПСЗ, т. 16, № 11.629, с. 30). деловой фонетический региональный письменность
В региональной же деловой письменности с середины столетия в наименовании просительных документов отражается тенденция к постепенной специализации термина челобитная и замене родового наименования видовыми лексическими одночленными эквивалентами: челобитная используется только для обозначения искового заявления, необходимого для инициирования судебного расследования9; вместо явочной челобитной фигурирует объявление; неисковое прошение оформляется как доношение или прошение [11: 23].