Как уже нами подчеркивалось, новая религиозная доктрина Надира - Джафаридский мазхаб, несомненно, была подчинена его политическим интересам. И именно в противовес наследию Се- февидов, легитимность которых основывалась на роли защитников шиизма, Надир, пытаясь узаконить свое правление, «бросил вызов шиизму 12-ти имамов, с которым отождествлялось Сефевидское государство» [23, с. 163]. Тем самым обеспечивалось осуществление амбициозных планов Надира управления огромной, простиравшейся далеко за пределами Ирана империей, большинство населения которой исповедовали суннизм. Лишь таким образом он мог заручиться поддержкой суннитского элемента в армии, который он привлекал, чтобы избежать зависимости от традиционного шиитского элемента. Но вершиной политических амбиций
Надир шаха был проект суннитско-шиитского примирения, о котором невозможно было даже мечтать на протяжении всего сефевидского периода. По утверждению Х.Инаята, замысел этого проекта зародился неслучайно: «в результате суннитскошиитского раздора страна была полностью истощена более чем десятилетней анархией, которой сопровождалось афганское вторжение и падение Сефевидской династии» [12, с. 77].
В переговорах, состоявшихся в Стамбуле в 1736 г., Надир пытался уверить османский двор, что после того, как сефевидские искажения будут искоренены, мазхаб-и Джафари будет отличаться от четырех ортодоксальных суннитских мазхабов не более, чем последние отличаются друг от друга [23, с. 164; 19, с. 52]. И в результате этих дебатов Надир шаху удалось добиться определенных уступок со стороны турок и принятия некоторых своих условий. Так, по вопросам об открытии представительств в столицах обеих стран и обмене военнопленными удалось договориться сразу. Требование Надира о выделении молитвенного места для приверженцев Джафаридского толка в ограде Каабы также было удовлетворено: им было выделено место, совместное с шафиитами [16, с. 96]. Требование Надир шаха о назначении иранца предводителем каравана иранских паломников для ежегодного хаджа, также с некоторыми условиями было удовлетворено османской стороной. Выдвигая это требование, Надир шах преследовал несколько целей. Совершенно очевидно, что кроме того, что за данным требованием Надир шаха стояли соображения престижа и финансов, оно также являлось косвенным посягательством на прерогативы султана как защитника святынь Мекки и Медины. В данном случае, наряду с политическими, имплицитно подразумевались и экономические мотивы: в случае назначения иранского амир аль-хаджа появилась бы возможность контролировать большую часть доходов прибыльного иранского хаджа, что, однако, привело бы к снижению доходов турок от платы за охрану иранских паломников [3, с. 297]. Указанное требование Надира содержало скрытый религиозный посыл, связанный с претензией великого полководца на роль, сопоставимую с ролью османского халифа: он желал утвердиться в исламском мире в качестве духовного главы в равнозначном султану статусе, что несомненно вызывало сопротивление турок. халиф мусульманский шиизм суннизм
Несмотря на уступки, сделанные османской стороной во время переговоров в 1736 г., заключения мирного договора не произошло, так как Надир требовал принятия целого пакета своих условий, а не отдельных его пунктов, как желали турки.
Но Надир шах не терял надежды договориться с османским двором, переговоры с которым по поводу принятия Джафаридского мазхаба продолжались и после возвращения из похода в Индию, и во время похода в Дагестан, но всякий раз османское правительство отказывалось обсуждать религиозные вопросы. И в начале 1743 г. Надир шах, получив от султана очередное письмо о том, что «выдающиеся ученые (Османской империи - Р. М.) расценивают мазхаб-и Джафари как ересь, и воздерживаются от его принятия» [6], объявил войну туркам, потребовав от правителя Багдада приготовиться к сдаче города [15, с. 226-227]. И вскоре войска Надир шаха вторглись в Османский Ирак и захватили большинство провинций, осадив Багдад, Басру, затем и Керкук [7, с. 165; 9, с. 162]. В то же время Надир, стараясь заставить признать османское правительство свои религиозные преобразования, вновь отправил религиозных деятелей в Стамбул, но, как и прежде, турки не пожелали обсуждать религиозные вопросы. В ответ на это Надир шах двинулся к Мосулу и осадил город. В течение осады, продолжавшейся 40 дней, было предпринято двенадцать безуспешных штурмов, в результате которых армия Надира понесла настолько большие потери, что ему пришлось отказаться от продолжения блокады [18, с. 175]. Остановив военные действия, Надир шах вступил с правителем Багдада Ахмедом пашой в переговоры для заключения мира [8, с. 387; 10, с. 561; 9, с. 162].
Находясь в Ираке, в ноябре 1743 г. Надир шах совершил паломничество к шиитским святыням - могилам имамов Муса Казима и Мухаммеда Джа- вада, и к гробнице суннитского ученого Абу Хана- фи [4, с. 387]. Последним посещением Надир шах старался продемонстрировать туркам как свою верность проведенным религиозным реформам, так и свою готовность к межконфессиональному диалогу. Затем для совершения паломничества к мавзолею имама Али Аби Талиба он отправился в Наджаф-и Ашраф [8, с. 388].
Здесь Надир шах инициировал созыв совещания, на которое прибыли религиозные ученые: иранская шиитская делегация из 70 человек, суннитское духовенство из завоеванных Надиром стран Центральной Азии и Афганистана - 14 человек, а также ученые Багдада, Наджафа, Хиллы, Керкука, Кербела [4, с. 387; 8, с. 325-6; 9, с. 46]. Роль третейского судьи исполнял известный шафи- итский ученый Шейх Абдулла ал-Сувейди (16921760) из Багдада. В результате этой встречи был издан документ - «васиге-наме», подписанный 41 религиозным деятелем из Ирана и 27 суннитским и шиитским учеными из Ирака, Мавераннахра, Афганистана, что подтверждают их приложенные печати. Впервые во время правления Надир шаха в этом документе были письменно закреплены запрещение «сабб» и «рафд» и законность правления первых четырех халифов [5, с. 47].
Но, к сожалению, все благие желания и побуждения вскоре были забыты. Оказалось, что догматические расхождения, за которыми маячили вполне земные политические интересы, настолько существенны, что одним совещанием их в принципе невозможно устранить. Османские политические и духовные круги не без основания опасались, что за подобными устремлениями Надира к религиозному единению стоят его политические амбиции возглавить мусульманский мир.
Мирное соглашение между Ираном и Османской империей было заключено только в 1746 г., и лишь после того, как Надир, отчаянно нуждавшийся в мире, снял свое главное условие о признании Джа-
фаридского мазхаба [11, с. 92], превратившегося в камень преткновения между двумя странами. В договоре было особо оговорено, что в Иране запрещены «сабб» и «рафд» [25, с. 78-79] и достигнуты договоренности по обмену военнопленными и послами [10, с. 572]. Здесь надо отметить, что некоторые из выдвинутых Надиром предложений были приняты османской стороной: турки согласились защищать права иранских паломников на своей территории и выделить место у Каабы для приверженцев Джафа- ридского мазхаба, что означало официальное признание Ирана как части одного, общего мира.
Как нам кажется, хотя Надир и являлся шиитом, но его религиозные воззрения были поставлены в подчиненное положение его политическим замыслам. Надир задумал создать огромную империю, где конфессиональные распри не должны были разделять и раздроблять мусульман. Вот почему его синкретическая религиозная концепция отвергала догмы, могущие подстрекать конфессиональные расхождения и вражду, и наоборот, поощряла духовное единение. В этом смысле вышеуказанные запреты на практики, веками используемые в шиитской повседневности, являлись вполне разумными. Да и к тому же Джафаридский мазхаб, признания которого так настоятельно добивался Надир, был позже, в середине XX в. признан Университетом Аль-Азхар в Каире равным четырем суннитским правовым мазхабам [26].
Выводы. Придя к власти, Надир шах объявил о введении в Иране новой государственной религии - учения 6-го имама Джафара ас-Садига. На протяжении всего своего правления Надир пытался добиться от османского двора признания Джафа- ридского учения новой, пятой школой-мазхабом ислама, но турки отказывались обсуждать религиозные вопросы. Все попытки Надир шаха реформирования шиизма потерпели крах, в том числе и благодаря активному противодействию османских правящих кругов, прекрасно сознававших исходящую идеократическую опасность от подобных начинаний Надира.
Но, несмотря на это, Надиру удалось добиться определенных уступок со стороны турок и принятия некоторых своих условий: открытие представительств в столицах обеих стран и обмен военнопленными, требование Надира о выделении места для молитвы для приверженцев нового мазхаба в ограде Каабы также было удовлетворено: им было выделено совместное с шафиитами место. Вопрос о назначении иранца предводителем каравана иранских паломников во время ежегодного хаджа также был принят османской стороной. А подписание документа на встрече суннитских и шиитских было событием огромного значения для исламского мира. Впервые за долгие столетия представители кон- фронтирующих направлений - шиизма и суннизма сошлись в едином мероприятии и в спокойной обстановке дискутировали имеющиеся догматические, правовые и теософические разногласия. Духовные лица враждующих направлений в исламе впервые собрались, чтобы мирно искать пути выхода из сложившегося тупика, обрекшего мусульман на вечное экзистенциальное противоборство. Только со временем становится ясно понимание всей грандиозности этого предприятия - как по своему масштабу и содержанию, так и по своему значению для всего исламского мира. На самом деле Надир шах, сам того не ведая, созвал совещание авторитетных религиозных лидеров по образцу Вселенских соборов в Христианской Церкви.
Список использованных источников
1. Abidini A., lttihad-i Cahan-i Islam, Name-i Tarikh-i Pajuhan, Zemestan, §omare 12, Tehran, 1387
2. Algar H., Religious Forces in 18-19th Century Iran, in ”The Cambridge History of Iran from Nadir Shah to the Islamic Republic”, vol. VII, ed. P.Avery, G. Hambly, Ch. Melville, Cambridge, Cambridge University Press, 2003
3. Algar H., Shi'ism and Iran in the Eighteenth Century, in Studies in Eighteenth Century Islamic History, ed. Thomas Naff and Roger Owen, Carbondale and Edwarswille, 1977, pp. 288-302
4. Ari S., Osmanli Ar§iv Kaynaklari I^iginda Nadir §ah - I Mahmud Dцnemi Ehli Sьnnet-§ii Diyalogu, Doktora Tezi, Harran Universitesi, §anliurfa, 2001
5. Ashtiyani E. A., Vasiqe-e Ettehad-e Eslam-e Naderi, Yadgar 4, 1326, s. 43-55
6. Asnad va Mokatebat-e tarikhi-ye Iran dar dore-e Afshariyye, jeld 1, Gilan, 1364, moqaddame
7. Astarabadi Mirza Mehdi Khan, Durre-I Nadiri, be ihtemam-I Seyyid Ja'far Shahidi, Tehran, 1384
8. Astarabadi Mirza Mehdi Khan, Jahangosha-I Nadiri, be ihtemam-I Seyyid Abdollah Anwar, Tehran, 1377
9. Axworthy M., A History of Iran: Empire of Mind, Basic Books, New York, 2008, 341 p.
10. Fasa'I Hasan, Farsname-I Nasiri, c. 1, Tehran, 1382
11. Fathallahpur, Tashayyo' dar doure-i Nadir shah Afshar, Faslname-i takhasosi-ye shi'eshenasi/ sal 4/ shomare 16/1385
12. Inayat H., Sunnism and Shi'ism, in Shi'ism. Doctrines, Thoughts and Spirutulity, ed. Nasr Seyyed Hossein, Dadashi Hamid, Nasr Seyyed Vali Reza, State University of N-Y Press, Albany, 1988, p. 65-84
13. Karadeniz Y., Iran ve Osmanli Devleti Arasinda Mezhebi Ihtilaflarm Azaltmasi ve Islam Birligi Te^ebbьsleri (1555-1746), “Asia Minor Studies” International Journal Of Social Sciences, c.4, s. 8, Temmuz 2016, s. 66-78
14. Quddusi M. H., Nadir name, Khorasan, 1339
15. Lockhart L. L., Nadir Shah. A Critical Study Based Mainly upon Contemporary Sources. London, Luzac & Co, 1938, 344 p.
16. Minorsky V, Tarikhche-e Nader Shah, tarjome-e Rashid Yasami, Tehran, 1363
17. Muhammed Kazim Marvi, Alam ara-ye Naderi, be tashih-e Muhammed Amin Riyahi, Tehran, 1358
18. Olson Robert W. The Siege of Mosul and Ottoman- Persian Relations 1718-1745. A Study of Rebellion the Capital and in the Provinces of the Ottoman Empire. Bloomington, 1975
19. Ragip Pa§a, Koca Mehmet, Tahkik ve Tevfik, ed. Ahmet Zeki Izgцer,Istanbul, 2003
20. Saray M., Tьrk - Iran Mьnasibetlerinde §iiligin Rolu, Tьrk Kьltьrьnь Ara^tirma Enstitьsь, Ankara, 1990
21. Sha'bani R., Siyasat-I Mazhabi-yi Nadir Shah Afshar, Vahid 7, 1349/1970, p. 1132-56
22. The Oxford History of Islam, ed. By J.L. Esposito, Oxford University Press, New York, 1999, 749 p.
23. Tucker E., Nadir Shah and Ja'fari Madhab Reconsidered, in Iranian Studies vol. 27, 1-4, (1994), pp. 163-79
24. Tucker E., The Peace Negotiations of 1736: A Conceptual Turning Point in Ottoman-Iranian Relations, Turkish Studies Assosiation Belletin, Vol. 20, No. 1, Spring 1996, pp. 16-36
25. Von Hammer-Purgstall, Josef. Geschichte des Osmanischen Reiches grossentheils aus bislier unbenutzten Handschriften u. Archiven, v. 8, CA Hartleben, Pest, 1827-35
Анотація
Целью данной статьи является всестороннее и комплексное исследование преобразований Надир шаха в области религии, без осуществления которых последний не представлял построение своей огромной многонациональной империи. Таким образом, он старался минимизировать столкновения как на национальной, так и религиозной почве, решив наконец проблему суннитско-шиитского конфликта.
Методы исследования. Применение инновационного характера исследовательских технологий, в том числе междисциплинарных подходов и методов интегральнокомплексного значения, позволяет рассмотреть исторические события и процессы на стыке нескольких общественных наук. Представленная работа носит источниковедческий и исторический характер.
Научная новизна статьи заключается в том, что легитимацию своей власти Надир шах видел в проведении религиозной реформы, которая путем смены идеологического вектора должна была вывести страну на качественно новую духовную ситуацию развития. В статье на основе обстоятельного анализа религиозной реформы Надир шаха раскрыты сущностные черты этих преобразований и установлено, что религиозная реформа Надир шаха служила стратегической задаче, при успешном завершении которой Афшаридское государство преобразовалось бы в конкурентоспособную державу и превратилось бы в динамично развивающийся центр мусульманского мира, чем и объясняется отказ турок, предугадавших далеко идущие планы Надир шаха.
Автор обращает особое внимание на историческое значение созыва Надир шахом совещания суннитских и шиитских ученых в XVIII веке как прецедента в разрешении сложных взаимоотношений политики и теологии.
В выводной части автор обобщает, что объявление Надир шахом новой государственной религии -- Джафаридского мазхаба, переговоры с Османской империей о признании нового мазхаба пятым, праведным мазхабом Сунны на протяжении всего своего правления являются свидетельствами стараний добиться легитимности своего прихода к власти.