Статья: На пути к изменению глобальной парадигмы: как преодолеть кризис либерального миропорядка

По мере того как наши проблемы становятся все более взаимосвязанными и масштабными, мы сталкиваемся с проблемой создания структур многоуровневого управления, опирающихся на моральные нарративы и действующих в еще больших масштабах. Именно в этом будущее многосторонности.

В процессе развития новых форм многосторонности нам надо переосмыслить будущее демократии и капитализма.

Последствия для изменения глобальной парадигмы

Три сферы человеческой деятельности -- экономическая, политическая и социальная -- служат развитию сотрудничества, противодействию эгоизму и фрирайду.

Для выполнения этой задачи в каждой из сфер необходимо ответить на два элементарных вопроса:

1. Индивидуальные потребности: какие человеческие потребности следует принимать во внимание?

2. Межличностные сравнения: как сравнивать потребности разных людей при проведении государственной политики?

Ответ на первый вопрос многогранен. У людей есть различные потребности, некоторые из них индивидуальные, а некоторые -- социальные. Наши социальные потребности удовлетворяются моральными ценностями, причем разные потребности связаны с разными ценностями. Например, в терминах ценностей, определенных Дж. Хайдтом и его коллегами , «забота» позволяет нам защищать нашу семью и друзей и заботиться о них, «справедливость» позволяет нам использовать синергию в партнерских отношениях, а «лояльность» позволяет формировать сплоченные коалиции. «Авторитет» порождает синергетические отношения в рамках иерархий, а «неприкосновенность» побуждает нас избегать загрязнителей и стремиться к поддержанию здоровья.

Что касается второго вопроса, мир сталкивается с противоречием между тремя точками зрения -- противоречием, которое возникло вследствие отрыва политической и экономической сфер от социальной сферы. Экономическая наука, поскольку в ней доминирует концепция Homo economicus, заложила основу для такого разделения, так как Homo economicus руководствуется исключительно рациональным стремлением к удовлетворению эгоистичных, материалистических потребностей. Три точки зрения на межличностные сравнения благосостояния соответствуют трем сферам: социальной, политической и экономической.

В социальной сфере люди связаны друг с другом в рамках социальных сетей, что может приводить к сотрудничеству, позиционной конкуренции и агрессивным конфликтам. Эти сети обычно движимы моральными нарративами, объединяющими моральные ценности и нормы, а также институтами, созданными для реализации социальных целей. Сети создают идентичности, связанные с социальными ролями в них. Социальные и институциональные силы, поддерживающие сети, порождают награды и наказания, которые часто становятся устойчивыми после своего создания и, следовательно, неспособны к быстрой адаптации при изменении физического и социального контекста. Следовательно, социальные сети могут быть как адаптивными (удовлетворять социальные потребности человека в преобладающих контекстах), так и дезадаптивными. Адаптивные сети обычно способствуют сотрудничеству между людьми в тех масштабах, в которых возникают возможности и угрозы для этих людей; дезадаптивные сети неспособны к этому и могут привести к возникновению пагубных конфликтов.

В политической сфере, как отмечалось, межличностные сравнения благосостояния осуществляются в простой форме в демократических государствах, где все индивидуумы рассматриваются одинаково в соответствии с принципом «один человек -- один голос». Этот принцип поддерживается деонтологической этикой Канта, подчеркивающей равную врожденную ценность каждого человека. Но существуют и другие этические основы государственной политики, как согласующиеся с принципом равной врожденной ценности всех людей, так и противоречащие ему. Согласно утилитарной этике Бентама, каждый человек должен быть взвешен по своей полезности с целью достижения «наибольшего счастья наибольшего числа» людей в экономическом, поли-тическом и социальном смысле. Согласно этике Ролза, каждый человек имеет равное право на самые широкие основные свободы (принцип наибольшей равной свободы), а проблемы социального и экономического неравенства должны решаться таким образом, который приносит выгоды наименее обеспеченным членам общества (принцип дифференциации). Такое разнообразие моральных основ государственной политики обеспечивает возможность для несоответствия моральных нарративов политики моральным нарративам общества.

В экономической сфере капиталистическая экономика подразумевает межличностные сравнения благосостояния, которые в значительной мере противоречат вышеизложенным взглядам. Капиталистическая экономика оценивает людей с точки зрения их покупательной способности, так как богатые люди имеют больший доступ к товарам и услугам.

Поскольку капиталистическая экономика играет важную роль во многих институтах глобального управления, полезно сравнить экономические и социальные взгляды (табл. 1). Такое сравнение может указать, как должна измениться глобальная парадигма, чтобы привести экономическую и социальную сферу к большей согласованности и тем самым выйти на рекомендации для будущей политики.

Таблица 1. Сравнение экономических и социальных взглядов

Источник: составлено автором.

Две строки таблицы связаны с двумя вышеизложенными вопросами. В двух ко-лонках проводится различие между эгоистичным материалистическим акцентом (че-ловеческие потребности, ориентированные на потребление товаров и услуг, межлич-ностные сравнения с точки зрения покупательной способности) и холистическим (охватывающим более широкую концепцию человеческих потребностей, нематериа-листические межличностные сравнения благосостояния). Homo economicus ограни-чивается материальными потребностями, в то время как Homo psycho-socialis имеет широкий спектр человеческих потребностей (материальных и нематериальных, инди-видуальных и социальных). Акционерный капитализм основан на материалистических межличностных сравнениях благосостояния, как с точки зрения акцента на потребле-нии товаров и услуг, так и с точки зрения максимизации акционерной стоимости. На-против, капитализм общественных целей основан на бизнесе, движимом четко опреде-ленными социальными целями.

Пока бизнес и политика были тесно связаны с локальными социальными сетями, гармонизация социальной, экономической и политической сфер происходила совер-шенно естественно. Многие крупные инновации в бизнесе и политике за последнее столетие -- создание общинных банков, кредитных союзов, кооперативов, обществ взаимопомощи, местных советов -- стали реакцией на социальные проблемы. Но с про-грессом глобализации и финансовизации мировой экономики экономическая сфера постепенно отделялась от социальной. Политическая сфера оказалась «разорванной» между фрагментированными лояльностями социальной сферы и мировой интеграцией экономической сферы. Многие из существующих в мире социальных, экономических и политических проблем являются следствием этого разделения.

Чтобы привести экономическую сферу в гармонию с социальной, наш тип мыш-ления относительно экономической деятельности (как в бизнесе, так и в политике) должен сместиться от эгоистичного материализма к холизму. В экономике это будет означать переход от моделей, основанных на Homo economicus, к моделям, в которых учитывается более широкий круг психосоциальных потребностей. В государственной политике это потребует перехода от экономических целей, ориентированных на ВВП, к более широким концепциям благосостояния людей («за пределами ВВП»). Такие оценки благосостояния уже становятся все более распространенными, например, Индекс лучшей жизни ОЭСР, Индекс устойчивого экономического благосостояния, Индикатор подлинного прогресса, Индекс инклюзивного благосостояния, Индекс че-ловеческого развития, Взвешенный индекс социальных индикаторов и многие другие. В частности, был достигнут значительный прогресс в измерении не только экологиче-ской устойчивости, но и социальной сплоченности . Если серьезно воспринимать эти показатели благосостояния при разработке государственной политики, социальная сфера может стать более важной в процессе принятия политических решений, а де-мократический политический процесс сможет лучше реагировать на проблемы общего блага (в отличие от поляризующего давления, которое возникает в результате де-ятельности многих популистских движений). Этот процесс будет включать не только использование показателей, которые скорректируют ВВП с учетом экологических и социальных воздействий экономической деятельности , но также и показатели, которые дополнят ВВП или заменят его . При этом политики должны будут полагаться не только на оценки экономистов11, но также социологов и психологов .

В бизнесе это будет означать переход от корпораций, которые максимизируют ак-ционерную стоимость, к корпорациям, которыми движут социальные цели. К. Майер в своей новой книге «Процветание» пишет, что «просвещенные корпорации... выпол-няют поставленную задачу, уравновешивая и интегрируя шесть различных компонентов капитала, участвующих в их деятельности: человеческий капитал (работников, поставщиков и покупателей), интеллектуальный капитал (знания и понимание), материальный капитал (здания и оборудование), природный капитал (окружающую среду, землю и природу), социальный капитал (общественные блага, доверие и социальную инфраструктуру) и финансовый капитал (акционерный капитал и долги)» [Mayer, 2018]. Для реализации этой задачи «корпоративное законодательство должно быть переформулировано таким образом, чтобы появилась возможность требовать от корпораций четкой артикуляции своих целей, пересмотра фидуциарной ответственности советов директоров за достижение заявленных ими целей, составления отчетности, которая измеряла бы их эффективность в отношении этих целей, и внедрения мер стимулирования, отражающих успех в их достижении» [Ibid.].

Эти и многие другие изменения в государственной политике и бизнесе должны осуществляться в увязке друг с другом, чтобы каждое из них стало эффективным и устойчивым. Кроме того, экономические преобразования должны сопровождаться до-полняющими политическими преобразованиями, которые поддержат их. Чтобы при-вести в гармонию социальную, экономическую и политическую сферы, крайне важно учитывать уроки нашей прошлой культурной эволюции. Это означает необходимость продвижения изменений через моральные нарративы, поддерживаемые многоуровне-выми структурами управления.

Целесообразность многоуровневого управления подразумевает, что нежелательно стремиться к суверенитету в первую очередь на национальном уровне, так же как неже-лательно стремиться к суверенитету в первую очередь на уровне институтов междуна-родного управления. И национализм («первым делом -- моя страна»), и глобализм (ми-ровое правительство в виде международных организаций) приводят к заблуждениям. Точно так же нежелательно, чтобы полномочия по принятию экономических решений находились в основном у частных экономических агентов (политика невмешательства) или правительства (централизованное планирование). В том же духе мы должны из-бегать идентичностных монокультур, определяя себя в первую очередь с точки зрения одной социальной группы, будь то религиозная, национальная, этническая, гендерная, классовая, профессиональная или какая-либо другая.

Напротив, нынешний кризис либерального миропорядка требует многоуровневого подхода в социальной, экономической и политической сферах. В социальной сфере мы должны стремиться к множеству идентичностей, которые побуждают нас сотрудничать на соответствующих уровнях: на локальном -- для сохранения районов, на региональном -- для решения проблем миграции, на глобальном -- для борьбы с изменением климата. В экономической сфере нашей целью должно быть распределение полномочий по принятию решений: принятие решений о частном потреблении -- на индивидуальном уровне, по программам обновления сельских и городских районов -- на мезоуровне, по макроэкономической политике -- на национальном уровне. Подразумевается, что нашей целью в политической сфере должно быть многоуровневое управление, которое продвигает многоуровневую экономическую политику и со-ответствует нашей развивающейся многоуровневой идентичности. Поскольку наши локальные идентичности порождают особенно значимые связи принадлежности, крайне важно, чтобы экономические и политические решения более высокого уровня отражали интересы местных общин. Многоуровневая экономика и политика хорошо функционируют, когда соответствующие процессы идут «снизу вверх».

На пути к новой парадигме. У нас есть веские основания полагать, что управление развивается по указанным направлениям. Мы живем в мире международных институтов, функционирующих «сверху вниз» и децентрализованных инициатив, функционирующих «снизу вверх». После Второй мировой войны сформировались политические межправительственные организации, занимающиеся различными глобальными проблемами: Организация Объединенных Наций, Международный валютный фонд, Всемирный банк, Органи-зация экономического сотрудничества и развития, Всемирная торговая организация, Всемирная организация здравоохранения, Международный уголовный суд, Интерпол,

Международный орган по морскому дну, Всемирная таможенная организация, Орга-низация по запрещению химического оружия, Группа ядерных поставщиков, Между-народное энергетическое агентство, Международная комиссия по пропавшим без вести лицам и многие другие.

Существуют также различные культурные межправительственные организации, такие как Содружество наций, Содружество португалоязычных стран, Франкофония и т.д. Также наблюдается рост числа международных неправительственных организаций (НПО), таких как Международный комитет Красного Креста, организации «Врачи без границ», «Гринпис» и др.