Однако интеграция мировых экономик не сопровождалась интеграцией политической сферы и обществ. Глобус разделен на множество национальных государств, каждое из них контролирует большинство инструментов своей политики. С ростом национализма границы этих национальных государств также создали более непреодолимые социальные границы. По мере того как этническая, религиозная и классовая идентичность становятся все более заметными, многие национальные государства сталкиваются с фрагментацией в социальной сфере.
Иными словами, границы экономики, государственной политики и общества постепенно отдаляются друг от друга. Это фундаментальная проблема нашего времени, причина кризиса либерального миропорядка. Она создает множество всеобъемлющих угроз, поскольку интеграция мировой экономики породила ряд проблем, которые также являются глобальными: изменение климата, финансовые кризисы, риски ядерного, биологического, химического и киберконфликта, социальные проблемы вследствие миграции, опасность пандемий, интернационализация экономической стагнации и неравенства и многие другие. Эти угрозы могут быть устранены только посредством международного сотрудничества, но этому сотрудничеству препятствует фрагментация в политической и социальной сферах.
Постепенно растет осознание того, что парадигма глобального управления должна измениться, если мы хотим обеспечить мир и процветание. Нынешние институты в области глобальных отношений -- ООН, МВФ, Всемирный банк -- охватывают широкий спектр взаимосвязанных областей при практически полном отсутствии координации между ними. Такая система международного управления не подходит для гармонизации в экономической, политической и социальной областях.
Предложение
Что необходимо сделать?
Чтобы добиться прогресса в сопряжении экономической, политической и социальной сфер, нам необходимо обратиться к истокам и выяснить, как человечеству удавалось масштабно сотрудничать в прошлом. Это не первый случай в истории человечества, когда Homo sapiens нужно решать проблемы, которые требуют расширения границ сотрудничества. На самом деле, главная причина того, почему люди стали настолько успешны в эволюционном процессе, заключается в нашей способности сотрудничать друг с другом, даже не являясь родственниками. Как мы исполняли этот трюк в прошлом?
Первоначально наша способность использовать язык имела решающее значение для выстраивания перспективного сотрудничества, но язык сам по себе объясняет лишь часть наших способностей к сотрудничеству. Язык повышает способность приобретать репутацию вследствие сотрудничества, побуждая других сотрудничать с нами. Но максимальный размер группы, которая полагается на передачу информации из уст в уста для формирования доверия, составляет около 150 человек.
Чтобы создать более крупные группы, такие как большие многонациональные компании, нации, религии и сети торговли, то есть сообщества, которые могут включать в себя миллионы человек, мы должны были сформировать то, что не удалось, по- видимому, ни одному живому существу: моральные нарративы, поддерживаемые институтами многоуровневого управления. Моральные нарративы создали социальные идентичности для групп нужного размера. Институты многоуровневого управления позволили различным группам сотрудничать друг с другом. Рассмотрим каждый из этих элементов.
Моральные нарративы, определяемые моральными ценностями
Как нарративы могут побудить людей воспринимать себя частью более крупного социального целого, стимулируя их сотрудничать друг с другом посредством принятия дифференцированных социальных ролей? Центральная движущая сила заключается в моральных ценностях. Эти ценности различают добро и зло как цели поведения и определяют кодексы поведения, отличающие правильное от неправильного. Они имеют нормативную силу, побуждающую нас действовать определенным образом. Их целью является обеспечение социального сотрудничества, выходящего за рамки соб-ственных интересов индивидов.
Моральные нарративы позволили человечеству расширить масштабы кооперации с семьи до племени, до деревни, до города-государства, а затем до империй и национальных государств. Теперь нам нужны нарративы, которые позволят расширить социальные и политические границы для решения глобальных проблем, возникающих в результате функционирования глобальной экономики. Генетическое и культурное эволюционное прошлое еще не дало нам ментальных ресурсов для стремления к глобальному сотрудничеству. Напротив, мы склонны искать поддержку в социальных группах ограниченного размера. Эти социальные группы, часто следующие национальным, культурным, религиозным и профессиональным границам, структурируют нашу идентичность и тем самым помогают определить нашу готовность сотрудничать друг с другом. Цели этих групп слабо координируются как централизованно, через международные организации, так и децентрализованно. Наши местные принадлежности более эмоционально удовлетворительны, чем глобальные. Масштаб рынка превышает масштабы идентичностей, которые мы способны формировать. Таким образом, масштаб наших проблем превышает возможности нашего сотрудничества.
Наши моральные ценности можно рассматривать как психологические адаптации, позволяющие эгоистичным личностям пользоваться преимуществами сотрудничества. Глобализация и современные ИКТ позволяют социальным группам контактировать друг с другом в беспрецедентных масштабах. Наша генетически и культурно обусловленная мораль не подготовила нас к сотрудничеству такого масштаба. Чтобы получать устойчивые материальные выгоды от глобализации, необходимо широкое социальное одобрение многих национальных и культурных групп. Формирование такого одобрения требует справедливого распределения материальных благ между этими группами в экономической сфере, готовности сотрудничать, несмотря на национальные границы, в политической сфере и наличия общего дела для культурных групп в социальной сфере. До настоящего времени процесс глобализации не регулировался соответствующим образом.
Следовательно, наша задача сейчас заключается в создании новых моральных нарративов, затрагивающих локальные, региональные, национальные и глобальные проблемы. Эти нарративы должны укреплять местную идентичность в соответствии с традиционными социальными потребностями людей и локальными проблемами, а также формировать более широкую идентичность, соответствующую более масштабным проблемам. Уже предпринимались различные попытки создать нарративы, которые формируют глобальные идентичности, такие как Всеобщая декларация прав человека, Хартия Земли и т.д. Вклад в создание мотивов, норм и подходов, благоприятствующих формированию общечеловеческой идентичности (через искусство, право, образование, политику, институциональные структуры, личностную трансформацию), имеет большее значение, чем принято считать.
Поскольку мы сейчас проживаем жизнь, обладая множеством идентичностей на разных уровнях социальной агрегации (в отношении наших семей, профессий, хобби, наций, этнических групп, религий), мы должны стремиться объединить эти идентичности с более масштабными, достаточными для решения наших глобальных проблем посредством взаимозаменяемых перспектив и начал Заботы. Это может дать старт благотворному циклу ценностей, включая Заботу, Взаимную справедливость, Авторитет и Лояльность, который определяет индивидуальные идентичности, дополняющие нашу глобальную идентичность.
Конечно, не все аспекты нашей индивидуальной идентичности сохранятся во взаимодействии с нашей глобальной идентичностью. Все спорные, наполненные ненавистью, бесчеловечные аспекты должны отойти на второй план. Такое активное определение индивидуальной идентичности можно подозревать в противоречии нашим индивидуальным свободам. Однако люди во всем мире уже признают желательность таких социальных вмешательств для решения того, что философ и нейробиолог Дж. Грин [Greene, 2013] называет «проблемами я-мы», то есть проблемами ограничения наших индивидуальных интересов в пользу социальных групп. Процесс глобализации и революция в области ИКТ значительно расширили масштабы «проблем мы-они», то есть проблем контроля собственных интересов наших групп в пользу межгруппового сотрудничества.
Человечество прежде уже совершало подвиги всесторонней Заботы. Например, когда рабство превратилось из приемлемой формы международного бизнеса в повсеместно признанное зло. Основной движущей силой этой трансформации была смена перспективы. Благодаря таким книгам, как «Хижина дяди Тома», искусству, политической активности и сообщениям в СМИ люди во всем мире постепенно стали считать рабов существами, обладающими высокими внутренними ценностями, и это в конечном счете привело к криминализации рабства. Кризис, связанный с беженцами в Европе, следует рассматривать как прекрасную возможность инициировать образовательные, правовые и культурные инициативы, необходимые для смены перспективы на основе выхода за пределы нынешних национальных, культурных и религиозных границ.
Расширение кругов принадлежности -- посредством нарративов, социальных норм, образования, законов и институтов -- сейчас является главной задачей людей, которая стала заметна из-за распространения «проблем без границ». Решение этой задачи будет трудным, поскольку наши моральные инстинкты больше подходят для решения «проблем я-мы», чем «проблем мы-они». Несмотря на международное осуждение рабства, по оценкам ООН, сегодня объектами работорговли по-прежнему являются от 27 до 30 млн человек.
Учитывая нашу склонность к концептуальной разобщенности и приписыванию ситуативным ограничениям людей связи с их характером и предрасположенностью, многие все еще не считают расширение социальной принадлежности очевидным благом. Кроме того, отношения принадлежности, особенно в отсутствие справедливости, взаимности и рационального соотношения целей и средств их достижения, очевидно уязвимы для фрирайда и эксплуатации, например, в случае, когда хакеры получают доступ к учетным записям электронной почты людей, а затем выпрашивают деньги у друзей и родственников из их адресных книг. Расширение кругов принадлежности может быть особенно трудным, когда ее уровни вступают в конфликт, например, когда семейная принадлежность вредит племенной, племенная принадлежность вредит национальной или национальная принадлежность вредит интересам мирового сообщества.
Интеграция глобальной экономики и наше все более негативное влияние на глобальную среду требуют развития моральных нарративов, побуждающих к сотрудничеству в беспрецедентно больших масштабах. При этом надо сохранить наше чувство принадлежности на микроуровне, необходимое для решения проблем локального масштаба.
Многоуровневое управление
Но это еще не все. В прошлом, когда нам удавалось расширять социальные границы, мы делали это с помощью институтов многоуровневого управления. Такие институты позволяют локально сплоченным социальным группам сотрудничать друг с другом на региональном уровне, создавая тем самым региональную принадлежность, которая может быть слабее локальной, но достаточной для решения региональных проблем. Другие институты позволяют региональным группам сотрудничать друг с другом на национальном уровне, создавая тем самым национальную принадлежность. Помимо этого, наши глобальные проблемы требуют существования международных институтов, способствующих многостороннему сотрудничеству. Такая многосторонность является политически устойчивой, если создает многостороннюю принадлежность, которая может быть слабее национальной, но достаточна для решения глобальных проблем.
Многоуровневое управление, подкрепленное моральными нарративами, имеет важное значение для установления устойчивого сотрудничества на различных уровнях (местном, региональном, национальном и глобальном), соответствующих уровням наших проблем. Поразительно, что это многоуровневое управление, по сути, повторяет многоуровневый отбор, который занимает важное место в анализе культурной эволюции [Boyd, Richerson, 1985; Richerson, Boyd, 2006; Henrich, 2015]. Теория многоуровневого отбора предполагает, что группы людей могут иметь функциональную организацию, аналогичную группам клеток, составляющих каждого человека. Социальные нормы и институциональные структуры управления могут служить для уменьшения различий и конкуренции на индивидуальном уровне, тем самым сдвигая отбор на групповой уровень. Таким образом, в процессе эволюции отбор может происходить на индивидуальном и различных групповых уровнях. Принципы, необходимые для процветания групп в эволюционном процессе, аналогичны принципам, необходимым для преуспевания отдельных людей. Д.С. Уилсон пишет: «На всех уровнях должны существовать механизмы, которые координируют правильные типы действий и предотвращают раз-рушительные формы корыстного поведения на более низких уровнях организации» [Wilson, 2015]. У людей существуют индивидуальные и социальные потребности, и они способны удовлетворить эти потребности эгоистичным и кооперативным поведением, но эти типы поведения часто противоречат друг другу. Д.С. Уилсон и Э.О. Уилсон объясняют: «Эгоизм побеждает альтруизм внутри групп. Альтруистические группы побеждают эгоистичные группы. Все остальное -- комментарии» [Wilson, Wilson, 2007]. Историю человеческого сотрудничества можно рассматривать как борьбу между эгои-стичным индивидуализмом и групповой социальностью.
Э. Остром [Ostrom, 1990; 2010a; 2010b] определила восемь основных принципов, которые позволяют социальным группам избежать «трагедии общин» за счет устойчивого использования общих ресурсов. Эти принципы охватывают социальные, экономические и политические отношения. Во-первых, у группы должны быть сильное чувство социальной идентичности и общая социальная цель. Во-вторых, распределение выгод и издержек должно быть справедливым. В-третьих, процесс принятия решений в группе должен считаться инклюзивным и справедливым. В-четвертых, индивидуальное поведение нужно контролировать, чтобы иметь возможность обнаруживать фрирайд. В-пятых, ненадлежащее поведение надо наказывать посредством дифференцированных санкций. В-шестых, конфликты следует решать быстро и справедливо. В-седьмых, группы должны иметь полномочия организовывать свои собственные дела, чтобы их решения воспринимались как инклюзивные и справедливые. И, наконец, должна быть налажена надлежащая координация между группами в соответствии с «полицентрическим управлением». Эти основные принципы являются хорошей отправной точкой для формирования многоуровневого управления, которое будет способствовать сотрудничеству людей на различных уровнях, на которых возникают локальные, региональные, национальные и глобальные проблемы.