Музыкальный генезис образа автора Эрика-Эмманюэля Шмитта
И.В. Томичева,
Э.Ю. Вечканова,
Н.А. Хлыбова
Аннотация
В произведениях современной франкоязычной художественной литературы встречается не только образ изображаемого, но и образ изображающего - воплощение его точки зрения, определяющей всю структуру художественных образов. Образ автора является цементирующей силой, связывающей все средства выражения литературного произведения в цельную словесно-художественную систему. Он является внутренним стержнем, вокруг которого группируется вся система текста, выражая тем самым внутреннее единство и целостность прозаического произведения. Сюжет и характеры героев -- это, прежде всего порождение образа автора. «Образ автора» следует рассматривать не только как результат речевой практики, но и как продукт литературно-художественной культуры писателя. В аспекте системы представлений, а также на уровне лингвостилистической реализации литературного произведения на первый план выступает личность его творца. Вне зависимости от творческого замысла писатель некоторым образом являет в произведении самого себя.
В творчестве Эрика-Эмманюэля Шмитта «образ автора» раскрывается как определённая точка зрения, формирующая полноту его самобытного духовно-нравственного отношения к затрагиваемым темам. Точка зрения писателя на описываемые им события отражает его особенный взгляд на жизнь. В статье рассматривается роль музыкального образования и, в частности, знакомство с музыкой Моцарта, Бетховена и Шопена, повлиявшей на формировании образа автора Эрика-Эмманюэля Шмитта. Как духовные наставники и мастера мысли, эти композиторы обозначили экзистенциальный и творческий путь писателя.
Ключевые слова: художественная литература, творческий путь, композитор, любитель музыки, лингвостилистическая и стилистическая реализация, прозаическое произведение, словесно-художественная система.
Annotation
Musical genesis of the author's image Eric-Emmanuel Schmitt
I.V. Tomicheva, E.Yu. Vechkanova, N.A. Khlybova
In the works of contemporary French-language fiction there is not only the image of the portrayed, but also the image of the portrayer - the embodiment of his/her point of view, defining the whole structure of artistic images. The image of the author is a powerful force that links all the means of expression of a literary work into an unified word-art system. It is the inner core where the whole system of the work is grouped, expressing the internal unity and integrity of the work. The plot and heroes' characters are primarily the creation of the author's image. "Author's image" should be considered not only as a result of speech practice, but also as a product of the writer's literary and artistic culture. In the aspect of the system of representations, as well as at the level of linguistic and stylistic realization of a literary work, the personality of its creator comes to the fore. Regardless of the creative idea, the writer in some way reveals himself in the work.
In the work of Eric-Emmanuel Schmitt, the "image of the author" is revealed as a certain point of view, forming the fullness of his original spiritual and moral attitude to the topics involved. The writer's point of view on the events he describes reflects his particular outlook on life. This article investigates the role of musical education and, in particular, acquaintance with the music of Mozart, Beethoven and Chopin, in the formation of the image of the author Eric-Emmanuel Schmitt.
Keywords: language fiction, creative path, composer, music lover, linguistic and stylistic realization, prose work, word- art system.
Введение
Исследование ряда произведений, включающих автобиографические элементы, Эрика-Эмманюэля Шмитта позволяет рассмотреть музыкальный генезис его призвания как писателя, подчеркнуть влияние некоторых композиторов на образ автора. Целью данной статьи является изучение трансформирующей роли музыкального обучения и, в частности, приобщения к музыке Моцарта, Бетховена и Шопена, сыгравших значительную роль в становлении Шмитта-писателя. Именно эти композиторы, как духовные наставники и мастера мысли, обозначили экзистенциальный и творческий путь Эрика-Эмманюэля Шмитта и вдохновили его на собственные эстетические искания.
Благотворная встреча с музыкой Вольфганга Амадея Моцарта привела к рождению духовной любви и положила начало процесса обращения к писательской стезе и творческому самоопределению. В качестве приверженца философии артистической эстетики Моцарта писатель заново открывает для себя это призвание и в соответствии с духовным и эстетическим родством переносит в свое литературное творчество особенности музыкальной философии своих наставников.
Писатель, драматург и эссеист Эрик-Эмманюэль Шмитт является автором многогранного творчества, пронизанного современной эстетикой. Интертекстуальные импликации, синкретическая эстетика, диалог литературы и искусства, а также автобиографические компоненты подчеркивают метали- тературное содержание творчества Шмитта.
В нескольких произведениях, включающих автобиографические элементы, таких как цикл, под названием «Le bruit qui pense», эссе «Plus tard je serai un enfant» и повесть «Madame Pylinska et le secret de Chopin», происходит авторское раскрытие музыкального генезиса писательского призвания. Музыкальное вдохновение оказывается основой литературного пути и своеобразного стиля современного автора.
Благодаря широте внелитературных художественных интересов и многообразию сфер выражения, охватывающих кино, но прежде всего музыку, Эрика-Эммануэля Шмитта можно причислить к ряду «ecrivains-artistes» [19, с. 298], открытых для процессов гибридизации и обмена культурными традициями. Его творчество несет на себе отпечаток «эстетики взаимодействия искусств» [12, с. 20]. Привилегированная роль музыки, а также влияние некоторых композиторов, среди которых выделяются выдающиеся фигуры Моцарта и Бетховена, знаменуют и определяют экзистенциальную траекторию и творческий путь автора, парадоксальным образом открывая литературные вопросы и раскрывая уникальность многогранного писателя.
Амбивалентность личности художника, разделенная между двумя полюсами его творческих импульсов, отражена в его составном имени. Эта ономастическая особенность находит свое художественное отражение в появлении личного мифа писателя, имеющего элегический подтекст. История, рассказанная в предисловии к «Mes maitres de bonheur», повествует о близнецах Эрике, будущем писателе, и Эммануэле, музыканте. Один из них тонет. Родители, не зная, кто из них погиб, выжившего мальчика решают звать Эриком-Эмманюэлем. Эта история, не являющаяся правдой, но все же правдивая («n'est pas veridique, mais elle est tellement vraie») [15, с. 7], часто появляется в различных работах и интервью, объясняя напряженность и внутренние конфликты автора, наделенного двойной идентичностью, разрывающегося между некоторой долей инаковости и загадкой его врожденных предрасположенностей: «Aujourd'hui encore, je m'interroge: si la litterature represente mon art et la musique mapassion, me suis-je trompe? Ai-je endosse mon destin? Ou celui de mon frere?» [15, с. 7]. Интересно отметить различные версии этой истории, представленной в виде личного мифа. На официальном сайте автора опубликован вариант, согласно которому брат-близнец умер не от утопления, а задохнулся под одеялом [7]. Вариации этой основополагающей фабулы жизненного пути писателя-музыканта только подтверждают ее статус личного мифа. Поиск возможных смыслов жизни писателя видится в постоянном привнесении все новых элементов в его личную маску автора.
Символическое чувство скорби и утраты сочетается с ностальгией по необретенному композиторскому мастерству: «Mes tentatives mediocres et infructueuses de compositeur m'ont confirme que j'etais Eric plutot qu'Emmanuel, l'ecrivain plutot que le musicien» [15, с. 8]. Это наблюдение знаменует начало его литературного творчества, опирающегося на аккорды и гармонии мыслящего шума («bruit qui pense»). Шмитт ссылается на высказывание Виктора Гюго о том, что музыка -- это шум, который думает («la musique, c'est du bruit qui pense»). Однако он подчеркивает ее медитативный заряд, утверждая, что это шум, который заставляет думать («elle est aussi “du bruit qui fait penser”») [15, с. 111]. Неудивительно, что Эрик-Эмманюэль Шмитт заимствует эту метафорическую фразу у Виктора Гюго, чтобы использовать ее в качестве названия своего цикла, посвященного музыкантам как учителям жизни («musiciens comme maitres de vie») [15, с. 111].
Моцарт и Бетховен проявляются в произведениях как две значимые фигуры, имеющие большое значение с точки зрения литературного творчества, как два голоса, получившие множество резонансов в творчестве Шмитта [1]. Их спасительное присутствие воплощено в нескольких жизненных уроках, отраженных в манере письма автора: «Mozart fut mon professeur de bonheur, Beethoven mon maitre de joie» [15, с. 9]. Их также можно назвать учителями мудрости («maitres de sagesse») [15, c. 13] в той степени, в какой Шмитт ставит их наравне с вдохновляющими его философами. Он считает их одновременно философами без слов («philosophes sans mots») [15, с. 9] и духовными наставниками («guides spirituels») [15, с. 111]. Благотворные свойства музыки и, в частности, благотворные свойства арии графини из «Les Noces de Figaro», вернувшие волю к жизни склонному к суициду подростку, описаны в одной из глав произведения «L'enfant musicien» [15, с. 51-64] и в эпистолярном романе «Ma vie avec Mozart».
Исцеление возвышенной силой музыки знаменует начало уникальной истории любви и переписки между Мастером и его учеником. Ученик Моцарта, в свою очередь, стремится исцелить души и передать блаженную мудрость, ноты и невыразимая философия которой отражены в языке произведения. Эпистолярный жанр делает возможным вымышленный режим общения с отсутствующим собеседником: Мэтр подает знаки, воспринимаемые его верным учеником, стремящимся увековечить миссию своего учителя счастья, постепенно ставшего учителем мысли и творчества.
С ноткой музыкально-литературного вызова автор декларирует: «Mon modele d'ecrivain, c'est Mozart» [17]. Он обращается к теме, касающейся влияния музыки Моцарта на его творчество в произведении «L'enfant musicien», и выражает собственное кредо, уточняя идею музыкального генезиса его литературного пути: «Mon ecrivain prefere est un musicien! J'ai petri mon processus creatif de son exemple. Quand j'elabore une phrase, je la pense avec mon esprit mais j'extrais son humeur de mon crnur et Даже сегодня я спрашиваю себя: если литература представляет собой мое искусство, а музыка - мою страсть, совершил ли я ошибку? Взял ли я на себя свою судьбу? Или судьбу моего брата? (здесь и далее перевод наш. - И Т.). Мои посредственные и неудачные попытки сочинять подтвердили, что я был Эриком, а не Эммануэлем, писателем, а не музыкантом. Моцарт научил меня счастью, Бетховен - радости. Моим примером для подражания как писателя является Моцарт.
la fais resonner dans mon corps. Je produis mon texte comme un musicien sa melodie, en me servant de mon instrument charnel et en veillant a la vibration sentimentale» [15, с. 61-62].
Для освещения некоторых проблем своей эстетики, открытой для взаимодействия с формами и процессами музыкального порядка, в своих литературных интервью и выступлениях Шмитт без колебаний применяет музыковедческие концепции к литературному содержанию. Литературная музыкальность Шмитта характеризуется такими особенностями, как вариативность тем, внимание к темпу, минимализм средств. Автор придерживается эстетической преемственности Моцарта и определяет себя как двойственную фигуру писателя-последователя Моцарта [4]. Связывая себя узами со своим учителем, Шмитт находится с ним в аффективном и духовном родстве, основанном на любви, благодарности и восхищении. Цель ученика Моцарта - увековечить творческую преемственность. Это артистическое родство является ободряющим и благотворным: «Mon but s'avoue autant existentiel que culturel. Intro- duire a Mozart, certes, mais surtout guerir par Mozart, reconforter par Mozart, convertir a la joie par Mozart. L'artnous aide a vivre» [16, с. 60].
Эстетические искания почитателя таланта Моцарта
Произведение Шмитта «Ma vie avec Mozart» было создано к 250-летия со дня рождения великого композитора и представляет собой гибридное произведение синергетичной природы: переплетение литературы и музыки, постоянного диалога между двумя видами искусства на протяжении всех страниц. Оно имеет форму эпистолярного романа, в котором переплетаются произведения автора, отступления в форме эссе и множество музыкальных цитат и комментариев. Это дневник, представляющий собой переписку с Моцартом, учителем и вдохновителем. В нем прослеживается трансформация искания в эстетический поиск, в осознание миссии ученика и носителя эстетических ценностей. Благодаря чарующей силе музыки искание, лишенное устойчивых ориентиров, а также поиски идентичности, выходящей за рамки суицидальных побуждений, превращаются в эстетический поиск. В то же время этот поиск идет рука об руку с необычной историей, основанной на духовной любви к бессмертному мастеру. Макс Шелер упоминает три формы любви: витальную, психическую и духовную. Духовная любовь - это высшая форма любви [13]. На пути литературного и художественного самовыражения судьба (destin clos) превращается в предназначение (destinee).
Эстетическое просветление и откровение благотворной страсти к музыке происходит во время репетиции «Женитьбы Фигаро» в Лионской опере, запуская процесс становления у молодого человека, вновь обретающего вкус к жизни. Этот решающий эпизод описан в кратком ретроспективном повествовании от первого лица, которое знакомит читателя с письмами, составляющими личную переписку с Моцартом. Тяготы жизни и навязчивая идея смерти, преследующие будущего писателя, постепенно рассеиваются. Под живительным воздействием музыкального восторга они сменяются радостью жизни и страстью к музыке: «Voila ce que disait l'adolescent qui, quelques minutes auparavant, voulait s'ouvrir les veines. Mozart m'avait sauve: on ne quitte pas un univers ой l'on peut entendre de si belles choses, on ne se suicide pas sur une terre qui porte ces fruits, et d'autres fruits semblables. La guerison par la beaute... Aucun psychologue n'aurait songe sans doute a m'appliquer ce traitement. Mozart l'a invente et me l'a administre. Telle une alouette filant vers le ciel, je sortais des tenebres, je gagnais l'azur. Je m'y refugie souvent»5 Мой любимый писатель - музыкант! На его примере я организовал свой творческий процесс. Когда я создаю предложение, я думаю его умом, извлекаю его настроение из своего сердца и заставляю его резонировать в моем теле. Я создаю свой текст, как музыкант создает свою мелодию, используя свой плотский инструмент и заботясь о душевной вибрации.
6 Моя цель одновременно экзистенциальная и культурная. Познакомить с Моцартом, но, прежде всего, исцелить Моцартом, утешить Моцартом, обратить в радость Моцартом. Искусство помогает жить.