Пасха, Пасха! Хорошо
Очижи, Очижи! Пек лацыотать!
Сайкис од таксак!
(Н. Куж., Ал., зап. в 2009 г. от А. И. Под- садниковой, 1930 г. р.).
В несколько другом акциональном плане проводы Пасхи проходили на территории Мордовии и Самарской области. В роли Пасхи выступала нарядно одетая девушка или парень на лошади светлой масти, которых непосредственно провожали всем селом, распивая пиво на улице [Корнишина, 2004, с. 395-396].
Во время обходов по дворам мордва эрзя и мокша, а также русские обследованных сел пели тропарь «Христос воскресе из мертвых» три или пять раз (Род., Пав., Бор., М. К., В. Куж., Н. Куж., Нов.) В селе Видоново, где проживали чалдоны, молитвы на Пасху не пели, как в соседней мордовской деревне Камышинка, а читали (М. К.).. После праздника молитву пели в любое время до Троицы (М. К.) или до Вознесения (Н. Куж., Ал.), в том числе на поминках, а также когда заходили в дом или просто общаясь по телефону (М. К.).
Следом за пасхальной неделей в мордовском традиционном календаре Сибири располагаются праздники, так или иначе связанные с земледелием. Это Егорьев день (6 мая), который зафиксирован только у кемеровской мордвы-эрзя. В этот день сеяли рассаду капусты (Нов., Инд.), а также «варили» яичницу (омлет), «чтобы куры неслись», ходили гулять на гору (Нов.). Обязательным считалось появление крови животного в этот день, в связи с чем метили овечек, обрезая ушко
(Нов.) Акциональный элемент жертвоприношения, выраженный в обязательном кровопус-кании, также зафиксирован у сибирской мордвы-эрзя на второй день свадьбы во время приготовления ритуального супа из петуха или курицы (Бор., Ник.). В автохтонной традиции приношение в жертву курицы - один из древнейших обычаев мокши и эрзя. Так, во время новоселья курице отрезали голову и орошали кровью порог нового дома: су-ществовало поверье, что без этой жертвы в доме счастья не будет, а Кудава (покровитель-ница дома) сама возьмет себе жертву из числа членов семьи [Памятники 1981, с. 14-15]..
Особенно отмечался праздник «День борозды», во время которого жители деревни устраивали народные гуляния - перетягивание каната, лазание на высокий столб за подарком (сапогами) (М. К.). В некоторых селах в советский период этот традиционный праздник трансформировался в «День красной борозды», который также устраивался после посевной (Нов., Коч.). Однако даже в советское время, когда сеяли пшено, обязательно обращались к мифологическим покровителям природы, культ которых весьма развит у мордвы, в том числе на территории Сибири Подсадникова А. И. (Н. Куж., Ал.): «Бог растительности, имя-та не знают, а всё равно [говорят] “Растения шкай”. Кидают в землю пшено и гаварят: “Расти, хлебушэк высок, корень глубок, колас велик - Катада кшиди, корьнеце оцю улеза, преце тожэ оцю, стебельце крепкай” - вот так выгаваривали»..
В мордовских (эрзянских и мокшанских) сибирских коллекциях только этнографическими сведениями представлен весенний церковный праздник Вознесние, отмечаемый в четверг на сороковой день после Пасхи Праздник Вознесения в Павловке называли Приплавление., неотъемлемым ак- ционально-предметным рядом которого являлось приготовление печенья в форме лестницы, которое ели и ставили на «божничку» (Жер.). Это печенье, которое различалось по способу приготовления, называли по-разному - жомки (Пав.) или куцеманят (Жер.).
На 50-й день после Пасхи православная церковь празднует день Троицы На Троицу сибирская мордва пела следующие православные молитвы («божествен-ные песни»): «Пресвятая Троица», «Святый Боже», «Отче наш», «Богородице, Дево, радуй-ся» (Бор.).. Так называется сам праздничный день и период гуляний в большинстве мордовских сел Сибири, кроме Малого Калтая, где его именуют Тройцяня.
К празднику делали уборку дома (осокой набивали матрасы, натирали песком полы - Сос.). Дом украшали березовыми ветками - крыльцо с двух сторон (Бор.), наличники и ограду, делали березовую аллею от крыльца до ворот (М. К.). Сибирская мордва проводила гуляния на Троицу в лесу (Жер., Коч.), на горе (Инд., Нов.), на поляне (Пещ., Пав.) или просто ходили в лес за цветами, при этом столы ставили «в ограде» (М. К.). На природу шли всей деревней с 12 часов дня и гуляли до позднего вечера (Нов.) Наиболее популярны были лесные гуляния всем селом с послевоенного времени до 1980-х гг.: «если бы загорелся дом, то вся деревня сгорела бы» (Нов.).. На поляне расстилали холщовое покрывало, клали еду, «выпивку» (Пещ., Нов., Инд.). В некоторых селах девушки плели венки (Коч., Нов.) из березы, марьина корня (марья каряйни), а также из цветов огоньков (иногда сделанные венки оставляли «на могилках» - Бор.). Гадали также на цветочных венках, бросая их в воду (чей дальше уплывет, та нескоро «женится» - Жер.). Как девушки, так и парни плели плети из макушек березы, которые наряжали цветами («ходишь и хлещишь» - Нов.).
Досуг молодежи был весьма разнообразным - качалась на качелях (Нов., Сос.), играли в лапту (Инд.; чикаса - М. К.), в разные игры, связанные с парами «парень-девушка»: третий лишний (Пав.; кувака ласькинясь - М. К.), ручеек, кукареку яудо (Нов.). Последняя игра представляла собой хоровод-шествие Шелковникова А. К. (Нов.): «Па парам встаём, а один встаёт впереди и кричит: “Ку-кареку яуду!” “Кукареку” - эта петух спел, а “яуду” - дескать, разайдитесь. И там двое [задняя пара] бегут - они далжньї встретица, [а если тот, кто кричал] кого-то поймает - ани парай встают, а каторый астаёца без пары - ашгть кричит. Девчонка кричит - стараеца паймать мальчишку, мальчишка кричит - стараеца паймать девчонку, штоб парай встать». В этот хоровод играли уже поздно ночью. Расходились по домам, когда улица заканчива-лась (Сарайкина Е. Л., Нов.).. Парни с девушками начинали дружить благодаря подобным хороводным играм (М. К.) или «заставляли дружить» девчонок с ними - в случае отказа подговаривали ребятню забросать их воробьиными яичками (Пав.).
Музыкальный код троицкого периода у сибирской мордвы представлен хороводами и хороводными песнями - женщины пели песню и водили хоровод «проходная разлука» (М. К., 2008); водили круговой хоровод под песню «Сабира- лись девки, да на ягару» (М. К., 2011); под песню «Тюлинушка, тялинушка», называвшуюся тюлинь моро, девушки водили круговой хоровод, в центре которого находились парни (Пав., 1983) Похожий тип хоровода водили в Борисово, исполняя русскую песню, только внутри круга стоял один парень, который «выбирал себе невесту» (Бор.).; весенняя круговая песня «...на часовенке два голубя сидят, один голубь ничего не говорит, другой голубь разговаривает» (без уточнения обстоятельств исполнения - Бор., 1986); упомянутый выше линейный игровой хоровод и песня «Бояры, мы к вам пришли» (Н., 1975; Пещ., 1986; Бор., 2011; Пещ., 2011).
Как видно из приведенного списка, русские хороводные песни прочно вошли в календарный репертуар троицкого весенне-летнего периода сибирской мордвы- мокша и мордвы-эрзя. В настоящее время в некоторых сибирских регионах вовсе не сохранились никакие весенние песни, а в лесу на Троицу исполнялись только русские лирические песни «У родимой мамоньки», «Рябина», «Деревенька моя» (авторская), «Катя-Катерина, купеческая дочь», «Потеряла я колечко» (Инд.), «Под окном черемуха колышется» (Коч.). Специальные троицкие мордовские песни (тройцянь морот), которые на территории Мордовии составляют отдельную жанровую группу весенне-летнего периода [Бояркин, Бояркина, 2004, с. 726], в сибирских музыкально-этнографических экспедициях 2007-2011 гг. не зафиксированы - «троицань эрзянь моротнень не специальная, а гуляночная песня» (Бор.).
Но в кемеровских записях 1983 г. обнаружены мордовские троицкие хороводные песни, связанные с обрядовой ситуацией проводов Весны. Эрзянская песня «А, слобода, слобода» (Коч., 1983) исполнялась группой девушек, идущих за «конём» во время шествия, сопровождающего проводы весны. За девушками шли женщины постарше. Конь представлял собой ряженое чучело, которое изготавливали в воскресенье после Троицы Следующее воскресенье после Троицы в Новорождественке также было праздничным и называлось «Игрища» (Нов.). и, видимо, проносили по деревне (Пав., 2011) Об этом рассказывала жительница Павловки, видевшая такую процессию в Мордовии.. В. Б. Русяйкин высказывает предположение, что эта песня «из протяжной семейно-бытовой перешла в разряд хороводной» Русяйкин В. Б. Фольклорный материал... Ч. 1. Л. 130.. В другой сибирской деревне исполнялась песня «Веснась ютась» (Чус., 1983), когда выносили «коня» за деревню для сожжения. На Алтае также сжиганию предавался другой троичный атрибут - «кукла» из соломы и тряпок, которую надевали на палку, девочки ходили с ней по домам с песнями, собирая яйца, из которых позже в одном доме «варили яичницу». Соломенную куклу потом зажигали и бросали в реку (Бор., 2008). Кемеровская мордва называла «куклами» двух ряженых девушек, которые в воскресенье после Троицы плясали перед каждым домом, а остальные пели под гармошку. Хозяева при этом выносили вареные яйца, которые молодежь съедала в лесу. Такой праздник назывался просто - Весна (Чус., 2011), Веснань чи (Пав., 2011). Можно предположить, что хороводная песня «Тюлинушка, тялинушка» (тюлинь моро), упомянутая выше (Пав., 1983), исполнялась именно в день проводов Весны. Возможно также, что информация, записанная в Чусовитино с промежутком около 30 лет, - о сжигании «коня» (1983) и ряжении девушек-кукол (2011) - дополняет друг друга, создавая более целостную картину окончания праздника Троицы.
В статье Л. Б. Бояркиной «Проводы весны» [Бояркина, 2011, с. 334-336] описывается традиционный мордовский праздник, приуроченный к последнему воскресенью троицкой недели, который проходил в три этапа: озкс (моление), Троицянь чувтонь мельга молема (поход за Троицким деревом) и карнавал тун- донь ильтямо. К статье прилагается нотация одной строфы долгой песни «Илязо пува варма вирь ланга» (эрзя, «Пусть не дует ветер над лесом»), которая, видимо, была приурочена к третьему этапу проводов Весны. Можно предположить, что записанные в экспедициях 1975-2011 гг. на территории Кемеровской области (Чус., Пав., Коч.) и Красноярского края (В. К.) четыре варианта песни «Вай, иля пува, варма вирь ланга», которые в Сибири не связаны с обрядовым комплексом народного календаря, когда-то были приурочены к обрядовым действиям проводов Весны.
Ряжение и хождение по деревне на проводы Весны в воскресенье после Троицы, видимо, образует общий акциональный ряд разных региональных, в том числе сибирских мордовских традиций, имеющих все же локальные разновидности. Так, в мокшанской Алексеевке на проводы Весны, которые также называли проводами Троицы, парня или девушку, а иногда сразу двух человек наряжали листьями папоротника и в сопровождении молодежи проходили через всю деревню с «гармониками» и балалайками под пение частушек. В этот же день жгли костер (Ал., 2009) В одной из песен, записанной в Сибири, говорится, как девушки наряжаются листья-ми деревьев (Коч., 1983: «Адя, мольтям, ялгай-душай»). Подсадникова А. И. (Ал., Н. Куж.): «Троицу праважали более взрослые девчата, ре-бята. Вот сабируца вся маладёшь. в лесу [за деревней] папаратник рос и цветы всякие. Вот сабирёца маладёшь, а мелюзга ужэ за ними - учимся у них всему, перенимаем. Вот балалайка, этат балалаешник парень, ишо девушка была - зрелая девушка тожэ на бала-лайке харашо играла. Ани так играют - две балалайки, три гармоники. С аднаво дальнева канца деревни и через всю-ю-ю деревню играют ани, пляшут, частушки пают, мы за ними тожэ идём все, милюзга вся пад ручки идём и ани пад ручки все на всю ширину улицы и мы за ними также идём [в шеренге шли только девушки]. Вот дашли да этай паляны, да папаратника да этава. Вот аднаво челавека - в аснавном наряжался Андрей-балалаечник. Из папаратника, значит, юбка, из папаратника кофта, из папаратника рукава, из папарат- ника башлык, все в цветах навтыкают, весь в цветах. И вот атсюда уже кто балалайку, кто гармонь и пад частушки ужэ идём абратна, все идут в деревню. Он впереди идёт и на-плясывает. А народ весь на улице, все смотрят, так рады, што так маладёшь атмечает праздники. Через всю деревню так вот праведём. В канце улицы снимает с себя всё эта адеяние. Эта была да вайны»..
По некоторым сведениям, Троицу провожали не через неделю, а на третий день после праздника (во вторник) днем (Ал., В. Куж.). При этом также рядился мужчина (делал брюхо, горб, привязывал на голову «кушаки» - некоторые жители называли его ругательно пад сильме `п... глаз'), выставляли на улицу столы, жарили яичницу, наряжали березку (В. Куж.).
Как видно из представленных описаний обряда проводов Весны или Троицы, он является общим для мордвы-эрзи и мордвы-мокши. В это время пели как хороводные мордовские песни, так и частушки под гармошку или балалайку, а также «совремённые» песни с гармошкой (Сос.).
Интересно заметить, что в другом сибирском региональном варианте «ряжение папоротником» является акциональной принадлежностью следующего за Троицей После Троицы в понедельник отмечали Духов день (Н.). Вполне традиционно отме-чали праздник Ивана Купала - «обливай кого попало» (Жер.). Петрова дня (12 июля). Такой наряд назывался карёлгань наряд, который делала вся молодежь деревни (М. К.) В традиционной культуре автохтонной мордвы описаны различные варианты обряда проводов Весны, в которых Весну изображали ряженые люди. В их костюмах обязательно присутствовала зелень (трава, листья папоротника, ветки, цветы и пр.), таким же образом украшали себя девушки на Петров день [Корнишина, 2004, с. 398-400]. Обязательным на Петров день было приглашение гостей и приготовление баранины, из которой варили целый чугун мяса, а некоторые также варили в печке косы, заплетенные из бараньих кишок. Такая трапеза называлась боран прЯ Ярцаму, что дословно можно перевести `баранью голову есть' (М. К.). Баранину, хлеб и ягоду на Петров день также было принято нести на кладбище (Нов.). Хождение на кладбище на поминки в Петров день некоторыми информантами считалось присущим только мордве, поэтому Петров день носил статус «мордовского праздника» (Инд.).
Завершают весенне-летний период народного календаря сибирской мордвы три спаса (медовый, яблочный и ореховый) На первый Спас угощали медом (Инд.), до праздника не разрешалось кушать ягоды (Нов.); на второй (яблочный) спас у мордвы-эрзя приходился родительский день (М. К.); «Третий спас - рукавички на запас» (Нов.). и праздник сбора урожая. Последний отмечали «сабантуем», где резали быка, пили медовуху; гулянием в клубе (Нов.); награждением передовиков производства, проходившим с грузовой машины с опущенным бортом (М. К.); домашним ужином, на котором «по стопочке обносили» (Ал., Н. Куж.).
В заключение предварительного обзора обрядового комплекса сибирской мордвы следует отметить, что многие элементы весенне-летнего периода, обширно представленные разнообразными акционально-предметными и вербально-музыкальными планами и в некоторой степени реконструированные, демонстрируют высокую степень включенности календарных дат в систему жизнедеятельности этноса.