Мордовский календарно-обрядовый фольклорно-этнографический комплекс сибирского бытования (весенне-летний период)
П.С. Шахов
Институт филологии СО РАН, Новосибирск
Народный календарь православной мордвы как кодовая система представляет собой органичный симбиоз православно-христианского и дохристианского земледельческого календаря и рассматривается в настоящей работе на основе разновременных источников (записей последней трети XX в. и 2000-х гг.) сквозь призму этнической терминологии и различных обрядовых параметров (временного, пространственного, персонального, ак- ционального, атрибутивного, вербального и музыкального). Отмечается, что многие элементы весенне-летнего периода, в некоторой степени реконструированные, демонстрируют высокую степень включенности календарных дат в систему жизнедеятельности этноса.
Ключевые слова: мордва Сибири, народный календарь, полевые исследования, этническая терминология, кодовая система, фольклорно-этнографический комплекс.
мордва календарь этнический обрядовый
P.S. Shakhov
Institute of Philology of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences Novosibirsk, Russian Federation;
Mordovian calendar-ritual folklore-ethnographic complex of Siberian existence (spring-summer period)
The paper considers the national calendar of the Orthodox Mordva, as a code system that is an organic symbiosis of the Orthodox Christian and pre-Christian agricultural calendar and analyzes it through the prism of ethnic terminology and various ritual parameters (temporal, spatial, personal, actional, attributive, verbal and musical).
The spring-summer period in the Siberian Mordovian traditions is represented by Maslenitsa, Forgiveness Sunday, the Great Lent Period, the Memory Day of the Forty Martyrs of Sebaste, Palm Sunday. The central holiday is Easter followed by the Ascension and the Trinity.
The folklore-musical code of the Maslenitsa is represented by Russian lyrical songs, as well as Erzya children's and Moksha abusive songs.
During the Great Lent Period, singing songs was forbidden except in the Erzya village Borisovo of Altai Krai, where young girls, having climbed on the roofs of houses, sang «lenten» songs with erotic motifs. The Moksha folklore-verbal formulas mark the following festive actions: the appeal of children to the birds, the ritual «awakening» of children for the Forgiveness Sunday and the pre-Easter round of courtyards with a prayer.
From Easter till the Trinity, the period of spring and summer round dances began, and during the rounds of houses, the troparion was performed. The Russian round and lyrical songs have become a part of the Easter-Trinity song cycle of the Siberian Mordva. Along with the seeing-off ritual of the Maslenitsa, also being common among Russian people, the calendar-ritual- ethnographic complex of Siberian Mordva includes the ritual situations of the Easter and the Trinity (Spring) seeing-off that are held a week after the holiday dates. The Seeing off the Spring was accompanied by youth festivities, mummering and burning the horse scarecrow behind the village, with all being marked with a musical code.
The author makes the conclusion that many elements of the spring-summer period that were reconstructed demonstrate a high degree of inclusion of calendar rituals in the Siberian Mordovian existence.
Keywords: Siberian Mordva, folk calendar, field studies, ethnic terminology, code system, folklore-ethnographic complex.
Мордва, являясь наиболее многочисленным финно-угорским этносом России, расселена на ее территории чрезвычайно дисперсно - только треть мордовского населения страны проживает в Республике Мордовия. Компактные переселенческие группы мордвы есть в Поволжье, Заволжье, Приуралье, Сибири и на Дальнем Востоке.
К первым письменным записям фольклора сибирской мордвы относится фиксация поэтических текстов мордовских песен Алтайского и Красноярского краев, Кемеровской и Томской областей, которую осуществил историк, этнограф и фольклорист И. С. Поздяев (Сибиряк) с 1924 по 1960 г. Первые аудиозаписи сибирского фольклора мордвы были сделаны участницей комплексной экспедиции Э. Н. Таракиной 1 (1975) и руководителем музыкально-фольклорных экспедиций В. Б. Русяйкиным Таракина Э. Н. Фольклорный материал, собранный летом 1975 года в селах Зале- совского района Алтайского края // Архив Научно-исследовательского института при Пра-вительстве республики Мордовия. Ед. хр. Л-517. 65 л. Русяйкин В. Б. Фольклорный материал, собранный во время фольклорно-музыкаль-ных экспедиций (1983-1986 гг.) в мордовские населенные пункты Сибири: В 2 ч. // Ар- (1983, 1986). В конце 1990-х - начале 2000-х гг. материальная и духовная культура мордвы Сибири становится объектом историкоэтнографических исследований сибирских (Т. К. Щеглова, М. А. Овчарова) и мордовских (Л. И. Никонова, Л. Н. Щанкина, М. С. Волкова) ученых.
С 2007 г. новосибирские фольклористы под руководством крупного исследователя в области изучения сибирских переселенцев Н. В. Леоновой [Леонова, 1999, с. 179] при участии автора статьи совершили ряд экспедиций в сибирские села Экспедиции 2007-2009, 2011 гг. осуществлялись при финансовой поддержке РГНФ (проекты № 07-04-18033е, 08-04-18040е, 09-04-18020е, 11-04-18046е, 12-04-18035). Мордовские коллекции сибирских музыкально-этнографических экспедиций // Архив традиционной музыки Новосибирской государственной консерватории имени М. И. Глинки. Ед. хр. № А0234, А0235, А0236, А0243, А0250, А0251, А0252., в которых проживают мордва-эрзя и мордва-мокша. Экспедиционные маршруты во многом повторяли путь исследователей последней трети XX в., давая возможность проведения диахронических сравнений. Собранный полевой материал и названные архивные источники легли в основу кандидатской диссертации [Шахов, 2015], а также настоящей статьи, задачами которой является обобщение разновременных источников, содержащих сведения о народном календаре мордвы Сибири, сопоставление и сравнение различных элементов весенне-летнего календарного комплекса в локальных сибирско-мордовских традициях Этнические термины, представленные в статье, выделены курсивом. Принятые в тек-сте работы сокращения касаются обследованных населенных пунктов: Борисово (Бор.), Никольск (Ник.), Малый Калтай (М. К.), Пещёрка (Пещ.), Думчево (Дум.) Залесовского района Алтайского края; Николаевка (Н.) Чебулинского района, Новорождественка (Нов.), Индустрия (Инд.) Прокопьевского района, Кочкуровка (Коч.), Сосновка (Сос.) Гурьевского района, Павловка (Пав.), Родниковский (Род.), Чусовитино (Чус.) Ленинск-Кузнецкого района Кемеровской области; Большая Ничка (Б. Н.), Жерлык (Жер.), Верхняя Коя (В. К.) Минусинского района, Нижний Кужебар (Н. Куж.), Алексеевка (Ал.), Верхний Кужебар (В. Куж.) Каратузского района Красноярского края..
Язык традиционной культуры имеет веками сложившуюся форму, систему выражения, которая в процессе развития цивилизации постоянно изменяется, дополнятся новыми элементами и значениями. Любой сегмент этнической традиции многосоставен, многослоен и имеет несколько планов выражения, которые, действуя синхронно или последовательно, усиливают друг друга.
Народный календарь православной мордвы как кодовая система представляет собой органичный симбиоз православно-христианского и дохристианского земледельческого календаря и рассматривается в настоящей работе сквозь призму этнической терминологии и различных обрядовых параметров (временного, пространственного, персонального, акционального, атрибутивного, вербального и музыкального).
Весенне-летний период календарно-обрядового комплекса сибирской мордвы открывается повсеместным празднованием Масленицы за неделю перед Великим постом (Сырная седмица). Сибирская мордва-эрзя именует этот праздник Мастя (Нов., Пав., Бор.), мокша - Масланьце (Н. Куж.) или Масла (М. К.). Практически во всех селах ее также называют Масленкой или просто по-русски Масленица (Инд.).
Акциональный ряд Масленой недели сибирско-мордовского населения весьма разнообразен - катались на санях (Бор., Пав.), при этом кони были ряженые как на свадьбу с колокольчиками (М. К.), катались с горы (Бор., М. К., Нов., Пав., Ал.) Катались на корыте (Бор., Нов.); на обработанной навозом и водой доске или корзине, которую называли лоток, горнама (М. К.), ледянка (Пав.), завозня (для катания до 20 чело-век) (Нов.); на простой доске для катания седяв (М. К.)., дети играли «в борьбу за крепость» (М. К.), взрослые мужчины ездили на лошадях «наперегонки» от города до деревни (Нов.) 7, жгли костры на горе во время проводов Масленицы (М. К.). На проводы Масленицы на горе делали соломенное чучело ростом около метра (масленка, кукла), которое наряжали как женщину «всяким старьем», тряпками, после чего сжигали на костре или даже скатывали ее на санках под гору (М. К.) 8. Проводы Масленицы в некоторых мордовских селах позже превратились в «проводы русской зимы» (Нов., В. К., Пав.). Также в течение недели «ходили по домам» (Пав., Жер.) 9 с самогоном, пивом или квасом (М. К.); в гости приходили крестные (крёснай тедей, крёснай аляй) с подарками (Жер.). Непременная масленичная еда во всех селах - блины (М. К., Нов., Жер., В. Куж., Пав.); кроме этого, готовили рыбу (налим, чебак) (М. К.), стружни, вафли (Нов.) и пеште (орешки) (Бор., Пав.) 10.
Последний день Масленицы - Прощеное воскресенье 11 - прощальный день (Нов., Ал.) или прощёная недля чи (Нов.) - отмечали, собираясь у родителей за столом. В Новорождественке к этому дню специально готовили печенье теш- те-кофт `звезды-месяц', кислые блины чапамо пачалксить 12, яйца. После застолья просили у родителей прощенья. На следующий день начинался Великий пост, поэтому остатки со стола хранились в корзине до Пасхи.
Во время празднования Масленицы песни исполнялись при разных обстоятельствах: когда девушки ходили по улице поперек дороги, взявшись за руки, исполняя любую песню, например «В селе жила-была Анюта» (Пав.) 13; пели песни, когда делали чучело Масленки из соломы, и пели вокруг костра, когда провожали Масленку (М. К.); пели и плясали на «прощальном вечере» в доме родителей (Нов.). Исполняли как русские (Бор.), так и мордовские (Нов.) песни.
Интересно отметить, что эрзянская песня «Сезяка, сезяка», записанная в 1975 г. в Пещерке, названа собирательницей Э. Н. Таракиной «детской песенкой» 14, а в систематизированном издании «Устно-поэтическое творчество мордовского народа» она относится к разряду масленичных песен. В экспедиции 2011 г. в Борисово зафиксированы два варианта этой песни, которые информанты называли «стишком, похожим на частушку» («гармошка играет - вот выйди и пляши и спой»). Первый борисовский вариант по образному строю (диалог с сорокой) и форме поэтического стиха близок пещёрскому:
- Сорока, сорока,
Почему хвостик длинный?
- Молодая невестка дала, Молодая невестка положила.
- Сезяка, сезяка,
Мекс пулынеть кувака?
- Од уряжым максызе,
Од уряжым казизе
(Пещ., зап. 1975 г. от А. И. Редниковой,
1937 г. р.).
А, сезяка, сезяка,
- А, сорока, сорока, Почему хвостик длинный?
- Отец матери купил, Старым бабам подарил.
Мекс пулынеть кувака?
- Тетям авам рамизи,
Покштям бабам казизе
(Бор., зап. 2011 г. от А. Н. Понятай- киной, 1926 г. р.).
Первые два стиха - обращение к сороке с вопросом. Следующее двустишие является ответом в шутливой форме. Второй борисовский вариант 2011 г. поэтического текста имеет развернутую форму ответа с непристойным окончанием:
- А, сорока, сорока,
Почему хвостик длинный?
Ух, старшая сестра, старшая сестра, Приходи в бане париться!
Белая овца воду несет,
Черная овца баню затопит.
Приходи в бане париться!
Нассу, насру на твою баню, Пропищу в дыру твоей задницы!
- А, сезяка, сезяка,
Мекс пулынеть кувака?
Уху патей, а патей,
Сак банясо парямо!
Ашо реве ведь ганды,
Раужо реве баня ушты.
Сак банясо парямо!
Чурцян, сернян банязыт,
Цилкцят мукур варязот!
(Бор., зап. 2011 г. от З. И. Камагайки- ной, 1939 г. р.)
В Малом Калтае во время празднования Масленой недели мордвой-мокшей исполнялись короткие песни, называемые иногда «частушками» с конечным припевом «Кивась!» (или «Кива!»). Тексты припевок с таким окончанием пелись только в двух случаях - на свадьбе и Масленице и интонировались на один мотив, который всегда координировался с корильными поэтическими текстами, содержащими ненормативную лексику.
1. Ня кудатне коста сайхть?
Ня кудатне коста сайхть?
Лоткова, пандова,
Кафта пада ёткова.
Кива!
Ня кудатне чудатне,
Ня кудатне чудатне.
Эльдень падонь губатне.
Кивась!
Свадебная песня (М. К., зап. 2008 г.)
Эти сваты откуда едут? Эти сваты откуда едут? По оврагам, по буграм, Между двумя п...
Кива!
Эти сваты чудаки,
Эти сваты чудаки.
Губы, как у кобылы п. Кивась!
Масленица тёс,
Масленица тёс,
Женщины п... - варежка, «шубенка» Кивась!
Девушки варежку,
Девушки варежку Проверим пойдем.
Кивась!
После Масленицы в Чистый понедельник по улицам уже никто не ходил (Пав.), так как наступало время Великого поста, во время которого песни не пели (Н. Куж., Ал.). Только в эрзя-мордовских поселениях в это время исполняли специальные песни с припевом «Позяра!» (зафиксированы от жителей сел Борисово, Пещёрка, колхоза «7-й съезд Советов»). Песни «Позяра» называли тундунь мо- ротне (весенние песни) или «постные песни» (Бор.). Их исполняли «четыре девки на крыше, когда вечеруют» (Бор., 2008) или «на пригон залезут, где талое место» (Пещ., 2011), после чего садились прясть и ткать (Бор.). Представленный ниже фрагмент поэтического текста с переводом записан в 1986 г. В. Б. Русяйкиным в Борисово
Позяра! Сурка пандысь пижелгадсь,
Позяра! Сурка пандысь мазылгадсь.
Позяра! Лись баряка - порнезе, ды,
Позяра! Лись одерьва - панизе, ды.
Позяра! Одирьванть ваесь пильгизы,
ды,
Позяра! Листь, атявтым, таргамак (Бор., зап. в 1986 г. от А. А. Кеняйкиной, 1912 г. р. и И.Т. Долговой, 1909 г. р.).
Позяра! Сурочья гора зазеленела, Позяра! Сурочья гора
принарядилась.
Позяра! Вышел барашек - (траву)
выщипал, ды, Позяра! Вышла молодка - прогнала
его, ды.
Позяра! У молодки утонула нога, ды.
Позяра! Выйди, свекор, вытащи (меня)
В это же время от Масленицы до Пасхи на «материнской» территории мордва-эрзя исполняли так называемые песни примет весны (тундонь редямат [Памятники 1988, с. 26; Устно-поэтическое творчество..., 1981, с. 282]; тундонь ре- дямот [Бояркина, 2011, с. 121]), которые являются разновидностью жанра весенних закликаний [Устно-поэтическое творчество., 1981, с. 282]. В исследовательской литературе описаны поволжские и заволжские варианты песен примет весны различных форм (пять форм поэтического стиха, различное строение мело- строфы), которые родственны по ладово-мелодическому строю лирическим песням [Там же, с. 284]. В настоящее время эти песни вошли в репертуар художественной самодеятельности [Там же]. В сибирских коллекциях имеется только поэтический текст песни данного жанра (опубликованный, однако, как текст мифологической песни) «Мезде тундось неяви» («Как весна узнается»), записанный И. С. Поздяевым в 1940 г. в г. Норильске Красноярского края [Устно-поэтическое творчество., 1982, № 3].