Моисей и Петр или Моше и Кифа? (о традиции передачи библейских имен)
Хухуни Г.Т., Осипова А.А., Будман Ю.Д.
Московский государственный областной университет
Московский педагогический государственный университет
Российский государственный университет им. А. Н. Косыгина
(Технологии. Дизайн. Искусство)
Аннотация
Цель статьи - выявить особенности передачи имён собственных в переводах Библии и сопо-ставить существующие традиции их воспроизведения.
Процедура и методы. Авторами выявлены принципы, которыми руководствовались создатели разнообразных версий передачи библейских имён, выбирая тот или иной способ их репрезен-тации, проанализированы предложенные ими варианты и осуществлено их сопоставление.
Результаты. При передаче лексем, относящихся к этому пласту лексики в переводах Ветхо-го Завета, выявлено как стремление сохранить сложившуюся в конкретной лингвокультуре традицию их воспроизведения, так и желание отойти от неё и приблизиться к нормам ис-ходного текста; в русских переводах Библии это явление особенно наглядно демонстрируется приверженцами иудейской традиции. Начиная с эпохи Реформации протестантские переводы Ветхого Завета на английский язык ориентировались на еврейский текст, однако в той или иной степени большинство их учитывает сложившуюся огласовку. Хотя для новозаветных книг исходным языком служит греческий, в некоторых версиях наблюдается стремление гебраизировать встречающиеся в них антропонимы по аналогии с Ветхим Заветом.
Теоретическая и/или практическая значимость. Рассмотренный материал и полученные на основе его изучения выводы могут быть использованы как при дальнейшей разработке про-блем межъязыковой передачи имён собственных, так и в курсах по теории и практике перево-да, читаемых в высшей школе.
Ключевые слова: оригинал, перевод, Ветхий Завет, Новый Завет, еврейский, греческий, английский, русский.
Abstract
Moses and Peter, or Moshe and Kefa? (about the representation of the proper names in bible translations)
Khukhuni G.,10sipova A.,2 Budman Y.3
Moscow Region State University
Moscow Pedagogical State University
The Kosygin State University of Russia
Aim. To investigate some aspects of the representation of the proper names in Bible translations and their comparison with the existing traditions of the latter.
Methodology. The authors study the principles of the said representation in different versions and the reasons that determined the using of the method of interlingual transition in them. Some of the particular variants are also analyzed.
Results. In the translations of the Old Testament the maintenance of the existing tradition, on one hand, and on the other hand, the wish to follow the norms of the source text could be found. In Russian versions the said tendency is demonstrated most vividly by representatives of the Judaic tradition. Beginning with the Reformation period the Protestant translations followed the Hebrew text of the Old Testament, but most of them took into account the graphic / phonetic form established in European tradition. Although Greek was the source language of the New Testament, some versions try to `hebraicize' its anthroponyms by analogy with the Old Testament.
Research implications. The factual material presented in the paper, as well as the conclusions based on its analysis may be used in the further investigations of the interlingual transference of the proper names and in teaching the theory and practice of translation.
Keywords: original, translation, Old Testament, New Testament, Hebrew, Greek, English, Russian
Введение
Вопрос о передаче имён собственных традиционно рассматривается в боль-шинстве трудов и учебных пособий по переводоведению. Включая его в общую проблематику лексических проблем пере-вода, большинство авторов, вместе с тем, обычно подчёркивало их специфический характер, выделяя относящиеся сюда мо-менты в отдельный раздел (см. работы В. Федорова [15], И. С. Алексеевой [1], С. Виноградова [3; 4], З. Г. Прошиной [11] и др.). Достаточно много места уделя-ли им в контексте передачи слов-реалий Влахов и С. Флорин [5; 16]. Располага-ет отечественная наука и специальными изысканиями на эту тему [7], не говоря уже о многочисленных статьях и диссер-тационных исследованиях, посвящённых передаче имён собственных при переводе тех или иных произведений (в последние полтора десятилетия особенно повезло в этом отношении «Гарри Поттеру»). Что касается непосредственно инте-ресующей нас проблемы воспроизведе-ния в переводе библейских антропони-мов (см. в частности, [19; 22]), то, хотя она затрагивалась уже в XIX столетии в связи с дискуссией о переводе Священ-ного Писания на русский язык, однако на протяжении большей части ХХ в., по учёных в подавляющем большинстве слу-чаев этот вопрос был своего рода «фигу-рой умолчания».
В последние десятиле-тия ситуация, естественно, изменилась, однако нельзя считать, что относящиеся к ней аспекты получили полное и все-стороннее рассмотрение. Отметим, что в наиболее фундаментальном труде, по-явившемся в России за эти годы и посвя-щённом вопросам библейского перевода [6], ей отведено лишь небольшое место. В предлагаемой статье содержится попытка восполнить в определённой степени указанный пробел, рассмотрев, как подходили к выполнению стоявшей перед ними задачи создатели некоторых русскоязычных и англоязычных версий Священного Писания.
Постановка проблемы
Рассматривая вопрос о передаче би-блейских имён собственных, часто вспо-минают известный эпизод из Евангелия от Иоанна (Ин. 1.42), где Иисус, обра-щаясь к рыбаку, которому суждено было стать апостолом, говорит ему: ZuelZlpwv о ulocjlwavvov, оикАрброр Кцфас о Јррц- vsnsTai Петро/
В отличие от ряда других фрагментов Евангелия, толкование которых неред-ко имело различный характер, проци-тированный отрывок ни в собственно в лингвистическом, ни в лингвокультур-ном отношении каких-либо затруднений при передаче не вызывал, что можно ви-деть, сравнив такие версии, как латин-ская Вульгата (tu es Simon filius Iohanna tu vocaberis Cephas quod interpretatur Petrus1), английская Библия короля Иако-ва (Thou art Simon the son of Jona: thou shalt be called Cephas, which is by interpretation, A stone) или русский Синодальный пере-вод (Ты Симон, сын Ионин; ты наречешь-ся Кифа, что значит камень (Петр)).
Для рассматриваемого исследования, приведённые выше слова важны, по-скольку в них наблюдается наложение двух антропонимов - семитского и гре-ческого, обладающих одинаковой семан-тикой. В приведённом фрагменте такое наложение сделано сознательно, хотя обычно, при необходимости передать то или иное собственное имя, переводчики вынуждены делать выбор между спосо-бами его воспроизведения, что требует соответствующего обоснования. Приме-чательно, что, с одной стороны, исходные языки Ветхого и Нового Завета различны (древнееврейский с небольшими вкра-плениями арамейского - для первого и греческий - для второго, что, естествен-но не могло не вызвать расхождения в репрезентации одних и тех же имён в оригиналах того и другого), а с другой - что к моменту создания новозаветной литературы уже существовала греческая Септуагинта, к которой её создатели мог-ли обращаться, в том числе и называя те или иные антропонимы или топонимы, что ещё более усложняет картину.
В то же время, в православном мире библейски текст на греческом языке играл роль исходного текста (как, например, при создании славянской Библии), и соответ-ствующие наименования закреплялись в относящихся к нему лингвокультурах, хотя фонетические различия не могли не сказаться и здесь (не говоря уже о случаях, когда использованные в подлиннике наи-менования обладали внутренней формой, которую - в отличие от Кифы / Петра - в нём далеко не всегда расшифровывали). В западной же традиции на протяжении многих столетий ветхозаветный текст был известен, в первую очередь, в интерпре-тации латинской Вульгаты. Её создатель руководствовался принципом veritas hebraica, но воспроизвести еврейские имена и географические названия в абсолютно идентичной форме было невозможно. Таким образом, как в восточно-право-славном, так и в западно-католическом культурном пространстве сложились свои традиции репрезентации имён собствен-ных, отличающиеся и друг от друга, и от того, как они выглядели в исходном тексте. С этой традицией приходилось считаться и творцам новых переводов, создаваемых уже в иные исторические эпохи - будь то английская Authorized Version или отече-ственный Синодальный перевод.
Вместе с тем, наблюдалась и иная тен-денция - стремление приблизиться к той форме, которую соответствующие имена имеют в исходном тексте. Ниже будут рассмотрены некоторые из такого рода попыток.
Пятикнижие В. И. Кельсиева: попытка гебраизации
латинский перевод интерпретация
Среди различных попыток созда-ния Библии на русском языке, относя-щихся к XIX столетию и «гебраизации» русского текста чаще всего вспоминают обычно версию Пятикнижия, созданную В. И. Кельсиевым - в период работы над переводом являвшимся сподвижником А. И. Герцена (сам перевод вышел в Лон-доне в 1860 г. под псевдонимом Вадим), но вскоре порвавшим с ним и вернув-шимся в Россию.
В качестве методологического фунда-мента своего труда автор провозглашает англоязычную версию А. Бениша, создан-ную именно для иудейской аудитории, о чём говорит уже её название (Jewish School and Family Bible). Таким образом, не буду-чи представителем иудейской традиции в собственном смысле слова, В. И. Кельси- ев при создании русского текста стремил-ся исходить из её принципов.
Для нашей статьи особый интерес представляет та часть предпосланного пе-реводу «Введения», где отстаивается не-обходимость максимального следования той огласовке собственных имён, которая представлена в еврейском подлиннике: «Мы знаемъ какъ многіе не довольны бу- дутъ за то что мы писали еврейскіе имена, такъ какъ онЬ произносятся по еврейски а не такъ, какъ принято ихъ произносить въ церковныхъ книгахъ. Но, опять таки отвЬчаемъ, не наша вина. Библія гово-рить не объ АвраамЬ а объ АбраамЬ, не объ МоисеЬ а объ Моше. ЗачЬмъ писать ихъ по церковному? Намъ скажутъ что это дЬло привычки, что такъ понятнЬй, что незачЬмъ мЬнять по напрасну именъ. Правда, смЬшно было бы писать Пари вмЬсто Парижъ и Кёбенхафнъ вмЬсто Копенгагенъ, но въ переводЬ Библіи дЬло другое. Во-первыхъ, въ Библіи бук-ва есть уже святыня сама по себь а «кто приложитъ, ... или кто отложитъ, у того отниметъ Богъ участіе въ книгЬ жизни», съ религіозной точки зрЬнія смертный грЬхъ искажать имена и слова Библіи. Во-вторыхъ, сохраненье этихъ именъ, не- правильныхъ само по себь, ведетъ толь-ко къ поддержанію школьныхъ мнЬній и мЬшаетъ смотрЬть прямо. Хава всегда является не тЬмъ что Эва, съ длинными волосами или съ гирляндой на бокахъ. 1осифъ прекрасный и 1осефъ два совер-шенно различныхъ лица. Мы убьждены что употребленье именъ въ еврейской ихъ формЬ много облегчитъ дЬлу сво- боднаго изслЬдованія. При ихъ помощи всЬ эти собьітія, знакомыя со школьной скамейки и прикрашенныя школьными взглядами, кажутся другими, а этого мы и хотЬли. Одинъ нашъ знакомый, просма- трывая книгу БыПя въ корректурЬ, про- челъ почти всю исторію Ноаха и потопа, и ему не пришло въ голову что дЬло идетъ о знакомомъ ему НоЬ. Если и прочіе чи-татели будутъ также независимо читать Библію, какъ довелось ему, то цЬль наша достигнута и возможность свободнаго изслЬдованія положена».
В приведённом выше пассаже В. И. Кельсиев не ограничивался чисто филологическими моментами. Соответ-ственно, авторы откликов на его труд, стоявшие на ортодоксальных позициях, выступали, вероятно, с несколько боль-шей горячностью, чем это произошло бы при других обстоятельствах. Причём, среди них были весьма авторитетные представители российской библеистики - П. А. Юнгеров[17], И. Н. Корсунский [8] и др. Не останавливаясь подробно на высказанных ими критических замеча-ниях (порой также переводивших спор из собственно филологической в публи-цистическую плоскость), обратимся к од-ной рецензии, автором которой был про-тоиерей М. С. Боголюбский.
Во-первых, его внимание привлекло заглавие работы, в котором утвержда-лось, что она представляет собой «Свя-щенное Писаніе Ветхаго и Новаго Зав®та. Переведенное съ еврейскаго». Комменти-руя его, рецензент не без иронии заметил: «Мн® кажется, забвеніе о томъ, что Но-вый Зав®тъ написанъ въ подлинник® на греческомъ язык®, непростительно для ученаго переводчика» [2].
Во-вторых, рассуждая о передаче личных имён, М. С. Боголюбский ука-зывал, что стремление придерживать-ся исключительно еврейской огласовки имён собственных не только затрудняет восприятие текста (что признавал и сам переводчик), но и может рассматривать-ся как нарушение историко-культурной и лингвокультурной перспективы (вопрос о том, насколько в данном случае крити-ка справедлива, мы сейчас не рассматри-ваем): «Едва ли не бол®е всего хлопочетъ переводчикъ о томъ, чтобы изм®нить вс® собственныя имена, изв®стныя въ ветхозав®тной исторіи: свое торжество онъ полагаетъ въ томъ, если читатели, знакомые съ Библіей, не узнаютъ ихъ въ его перевод® Библіи ... Это постоян-ное употребленіе еврейскихъ именъ въ новомъ перевод® Библіи д®йствительно представляетъ такую см®сь необычныхъ и не для русскаго слуха именъ и названій, что читатель, мало знакомый съ еврей- скимъ языкомъ, очень часто можетъ не догадаться, о комъ, или о чемъ идетъ р®чь ... Не знаю, много ли выиграетъ свобода изсл®дованія отъ того, что Ной названъ Ноахомъ, Ева - Хавою, Иса- акъ 1ицэхакомъ, Моисей - Моше, и т. д. Но в®рно то, что ни одинъ изъ перево- довъ Библіи на новые европейскіе языки не держится Вадимова произношенія, и справедливо. Первые христіанскіе писатели, евреи по происхожденію, писавшіе для евреевъ, употребляли въ своихъ писашяхъ ветхозав®тныя име-на по чтенію LXX. ... Не естественно ли отсюда заключить, что во времена распространенія христіанской в®ры, ветхозавтныя имена произносились и евреями такъ, какъ произносили ихъ ев-реи-апостолы, и какъ по преданію всей христіанской церкви произносимъ мы те-перь, а различіе еврейскаго чтенія бол®е или мен®е было плодомъ поздн®йшихъ попытокъ возстановить его, когда языкъ Библіи, не совс®мъ понятный для евре- евъ и во времена Ездры, пересталъ быть живымъ языкомъ и сдлался книж- нымъ?» [2].