Картина меняется в учебниках начала XXI в. Теперь основное место локализации «букварной семьи» - город. В этой перемене отразилась характерная для Карелии этнокультурная динамика: родители, выучившие карельский в школе и университете, получили право быть широко представленными на страницах учебников карельского языка. Теперь родители и дети не только совместно хлопочут по дому, но и вместе отдыхают, развлекаются. Представленные на страницах учебников дедушки и бабушки живут у детей в городе зимой, а летом вместе с внуками отправляются в свой деревенский дом, - так фиксируются сезонные изменения в составе семьи. В изображениях быта семьи расширилось присутствие знаков современной цивилизации, появился компьютер и телевизор, но при этом сохранялось традиционное распределение ролей с выраженной гендерной асимметрией. Все та же мама с пирожками, бабушка с вязанием, отец и дед за чтением газет или просмотром телепередач. Инверсия ролей возможна только в праздник 8 Марта [Зайков 1993, 93]. Общие занятия направлены на освоение традиционных бытовых навыков. Мальчики (но не папы) занимаются уборкой дома, при этом они лишь помогают маме, то есть этот вид деятельности по-прежнему считается «женским».
Рис. 2 Канонические иллюстрации из учебников карельского языка начала XXI в. тиражируются уже более 10 лет в букварях на ливвиковском и собственно карельском наречиях. А) Слева: Бабушка с внуком - символ живой традиции. Они в обрамлении СМИ, помогающих возродить язык и культуру [Жаринова, Барышникова, Кондратьева, Щербакова 2007, 5; Панкратьева, Хорошилова 2007, 5] Б) Справа: «Букварная семья». Всегда присутствовавший в советских букварях «газетный папа» постарел и стал «газетным дедушкой». Бывший пионер стал «компьютерным папой». Образ бабушки неизменен со времени букварей XIX в. до наших дней. В руках у мамы объемная сумка вместо авоськи советского образца с продуктами. Мама - центральный образ семейного микросоциума [Жаринова, Барышникова, Кондратьева, Щербакова 2007, 8; Панкратьева, Хорошилова 2007, 8]
Как видим, в книгах для обучения чтению на карельском языке образ семьи в последние десятилетия менялся. Если гендерной доминантой 1990-х гг. были контакты прародителей с внуками, то в 2000-х на передний план выходят контакты родителей с детьми. Характер взаимодействий также несколько изменился: от контроля, совместного труда и помощи в 1990-х - к опеке и заботе, совместному отдыху в 2000-х. Совместная деятельность родителей и детей стала более разнообразной.
Образ семьи в учебниках карельского языка в какой-то мере отражал признанный обществом идеал семейной жизни Семья в числе базовых национальных ценностей и источника нравственности закреплена в «Концепции духовнонравственного развития и воспитания личности гражданина России» [Данилюк, Кондаков, Тишков 2009, 18], но не показывал многообразие семейных вариаций в обществе. Как установлено демографами и социологами, уже к началу 1970-х гг. в Карелии самой распространенной была семья, состоящая из супружеской пары с двумя детьми (45,7%) - классический тип семьи. Довольно много было семей, в которых воспитывался один ребенок (почти треть семей). Примерно в каждой седьмой семье - трое детей. Однако трехпоколенная семья сохранялась в общественных представлениях как идеал, хотя совместное проживание трехпоколенной семьи в городе уже в 1970-х гг. стало редкостью [Клементьев 2013, 277]. С начала 1990-х гг. отмечался быстрый рост числа неполных и неблагополучных семей, матерей-одиночек; больше стало семей, где воспитывались дети одного или обоих супругов от прежних браков, росло число национально-смешанных семей [Шумилова 2013, 320-321]. Растущая вариативность типов семей не отразились ни в букварях, ни в иных учебных книгах для чтения на карельском языке. Эта же особенность наблюдается и в краеведческих изданиях для младших школьников [Илюха, Шикалов 2017, 272-274]. Единичные репрезентации современной семьи в творчестве карельских детских писателей представлены ее трехпоколенным вариантом, где хранительницей традиции и нравственным камертоном выступает бабушка [Чикина 2012, 150].
Семья и гендер в финских изданиях для детей
В последние десятилетия в Финляндии происходят заметные перемены в области института семьи. Традиционная финская семья с детьми и двумя разнополыми родителями, являвшаяся ранее основной «ячейкой общества», утрачивает свое главенствующее положение в социуме и уже не считается единственно возможной формой семейного союза. Узаконенные формы брачных союзов приобретают все большее многообразие. Меняются и акценты в распределении ролей в семье. Традиционный отец, обеспечивающий материальную сторону жизни семьи, как и традиционная мать, озабоченная уходом за домом и детьми, - эти роли перестали быть актуальными в финском обществе, стремящемся к уничтожению любых дискриминаций.
Многообразие форм семьи растет, с одной стороны, в связи с интенсивной миграцией, усиливающей пестроту этнических и религиозных традиций в финском обществе, а с другой - по причине трансформации нормативных представлений и их отступлением перед напором массовой культуры, расширением интереса к нетрадиционным формам сексуальных отношений. Это многообразие поддерживается законодательством, в последние десятилетия ставящем во главу угла толерантность и предоставляющим право на существование многим ранее не признаваемым брачным союзам. Так, во втором десятилетии XXI в. в Финляндии появились зарегистрированные семьи однополых пар - «радужные» семьи [Paajanen 2007, 3-4; Aamio et al. 2018, 13]. В «радужной» семье может быть не только двое, а трое или даже четверо «родителей» нетрадиционной сексуальной ориентации. К нетрадиционным семьям относятся и семьи, состоящие из детей и родителей-одиночек. В стране много и так называемых «обновленных семей», образующихся в случаях, когда разведенные родители заключают новые браки. По этой причине тысячи детей живут неделями поочередно в двух разных семьях. С притоком эмигрантов заметно увеличилось число семей с родителями, представляющими разные культуры и говорящими на разных языках. В изданном в 2020 г. руководстве для специалистов школьного и дошкольного воспитания отмечено, что в настоящее время почти каждая третья финская семья так или иначе отличается от традиционной семьи [Monimuotoiset perheet... 2020, 4].
В финской системе образования доминирует подход, согласно которому дети, живущие в нетрадиционных семьях, не должны страдать от чувства неполноценности и подвергаться насмешкам со стороны сверстников. С этой целью уже в младшем возрасте детей необходимо знакомить с существующим в обществе многообразием форм семей, воспитывать в них толерантность по отношению к представителям разных этносов и сексуальных ориентаций. Подобная направленность работы в дошкольных учреждениях и младших классах школы должна, по мнению специалистов, также облегчить родителям в нетрадиционных семьях поиск ответов на возможные проблемные вопросы, возникающие у детей, она также позволяет взрослым открыто говорить о сексуальных взаимоотношениях [Monimuotoiset perheet. 2020, 6].
Еще одним трендом современной финской системы образования является стремление к нивелированию гендерных различий. Мальчики и девочки не должны чувствовать разницы в воспитании, их ни в коем случае не следует разделять по признаку пола. Ликвидация проявлений дискриминации в детской среде и сглаживание разницы в подходах к социализации девочек и мальчиков являются приоритетными задачами финских дошкольных и школьных учреждений в последние десятилетия. Эта линия не могла не отразиться на таких важных инструментах формирования идентичности, как буквари и книги для чтения, предназначенные для детей младшего школьного возраста.
Авторы учебной литературы для детей младшего возраста стремились сделать содержание своих книг максимально толерантным во всех отношениях. Например, нейтрализация текстов букварей в этнокультурном и религиозном отношении привела к тому, что с их страниц исчезла информация о Рождестве - особо чтимом в современной Финляндии празднике, ориентированном прежде всего на детей». Изменилось и изображение «букварной семьи». Если прежде семья в финских букварях представлялась в традиционном ключе (двое разнополых детей, хлопочущая по хозяйству мама и отец, читающий газету или работающий где-то за пределами дома - явные представители национальной культуры), то уже в конце прошлого века картинки, изображающие подобные семьи, встречаются крайне редко [Martikainen 2006, 52-53, 58]. Сельскую обстановку, в которой, как правило, значительно лучше сохраняются этнокультурные признаки, заменяют городскими ландшафтами и квартирами, в которых этно-национальными маркерами могут быть только флаг Финляндии или некоторые типичные для финской культуры атрибуты вроде сауны и карельских пирожков.
Из современных финских букварей почти исчезли даже такие, казалось бы, крайне необходимые детям слова, как «мать» и «отец». Так, в букваре «Aapinen: satulakka, viestivakka, tietopakka» главными героями являются четверо детей и двое взрослых. Несомненно, что речь в этой книге идет о семье, но при этом родители называются только по именам. Имена используются финские, и это, пожалуй, единственное, что указывает на этническую принадлежность героев. Хотя и в этом плане наметились изменения, состоящие во все большем использовании «иностранных» имен, что является общим следствием процессов глобализации. В букваре «Pikku Vipunen» глава семьи тоже зовется только по имени, а имя матери вообще не упоминается. Еще одним примером такой «неявной» семьи служат герои букваря «Hauska matka Aapinen»: двое детей и двое взрослых.
Удобным приемом для сглаживания остроты этнической и гендерной тем является использование в некоторых букварях традиционного приема детской литературы - наделение антропоморфными признаками животных, которые действуют сообразно принятым в человеческом социуме правилам [Huovi, Ware, Tollmen 1991; Ware, Suonranta-Hollo, Lerkkanen 2006]. Считая, что упоминания о маме и папе могут травмировать малышей, живущих в неполных или «радужных» семьях, создатели букварей отказываются от семейной темы или заменяют людей животными, что представляется им правильным решением в их стремлении «никого не обидеть» [Martikainen 2006, 57]. Подобные «лесные» семьи не могут вызвать нареканий и у представляющих иноэтнические культуры родителей, дети которых учатся в финских школах.
Рис. 3 А) Традиционная «букварная семья» в издании «Kotiaapinen», 1969 г. Б) Семья из букваря начала 1990-х гг. - это, скорее, команда, в которой родители являются товарищами
детей по играм. Рисунок из букваря «Aapinen: satulakka, viestivakka, tietopakka»
Отказ от использования в букварях образа традиционной семьи связан также с изменениями общественных взглядов на роль родителей в социализации детей. Отец и мать уже не воспринимаются как основные наставники потомства. Социологический опрос, проведенный в 2006 г., показал, что в финском обществе все большая ответственность за воспитание ребенка возлагается на дошкольные учреждения и школу [Paajanen 2007, 82-83]. Если раньше моральные ценности и нормы поведения в семье, предлагаемые букварями, строились на основе христианской морали, «смиренной любви и послушания», то современные буквари предлагают модели приятельских отношений с родителями. Современная «букварная семья» - это, скорее, команда, в которой родители являются товарищами детей по играм [Koski 2001, 114-121, 125].
При этом авторы финских букварей практически не затрагивают тему многообразия форм современной семьи, тогда как она хорошо раскрывается в книгах для чтения, рекомендованных для учреждений образования. Примером может служить издание «Tatun ja Patun Suomi», впервые увидевшее свет в 2007 г. Эта книга входит в серию изданий о забавных братьях Тату и Пату, выходцах из страны «Чудляндии», которые с интересом знакомятся с окружающим миром. Книги этой серии пользуются огромной популярностью в Финляндии и за рубежом. Часть книг этой серии выпущена и на русском языке, однако «Tatun ja Patun Suomi» пока не переведена на русский Книга получила высокую оценку специалистов и общественности и была рекомендована в качестве учебного пособия для дошкольных подготовительных групп. В ней имеется раздел, в котором авторы знакомят читателя с многообразием форм финских семей. «Финскость» традиционной семьи, которой авторы посвятили отдельный разворот книги, определяется лишь некоторыми атрибутами обстановки (украшения и предметы мебели известных финских дизайнерских фирм, сувениры) и определенным подбором книг на полке. Помимо традиционной семьи, в книге представлены семья шведоязычных пенсионеров и семья мигрантов из Сомали, а также не идентифицированные по этническому признаку «обновленная семья», семья матери-одиночки и другие. [Havukainen, Toivonen 2007, 11-13].
Рис. 4 Типы финских семей из книги «Tatun ja Patun Suomi»: обновленная семья (семьи после разводов, с совместными детьми и детьми от прежних браков), семья пенсионеров, мать-одиночка с дочерью, семья эмигрантов из Сомали, одинокий холостяк, студенты в гражданском браке
Стремление к нейтрализации различий наблюдается и в сексуальном воспитании детей. Изменения в политике по отношению к институту семьи позволяют авторам детских книг представлять нетрадиционные формы семей и сексуальных ориентаций во всем их многообразии. Примером тому может служить вышедшая в 2014 г. книжка «Ikioma perheeni», представляющая собой своего рода «учебник» для финских малышей по теме «радужных» семей и решения проблемы гендерной самоидентификации. Героиней этой книжки является девочка по имени Куу Имя Куу, что на русском языке означает Луна, представляет собой так называемое гендерно-нейтральное имя. В последнее время в Финляндии наблюдается мода на подобные имена. Обычно эти имена позаимствованы от природных терминов - Puro (Ручей), Salama (Молния) и т. п. [https://yle.fi/uutiset/3-7629803]. В финском языке отсутствует деление существительных на мужской и женский роды, поэтому подобное использование слов никого не удивляет, живущая с двумя «мамами». Ее сосед и лучший друг Ким, в свою очередь, живет с двумя «папами». Ким является биологическим братом Куу, поскольку одна из «мам» девочки зачала его «из пробирки» по просьбе «пап» Кима. Вместе эти две пары и их дети представляют собой клеверную семью. У Куу есть также крёстный Ники, который родился девочкой, но считает, что он родился в «неправильном» теле и поэтому одевается и ведет себя как юноша. На рисунках в книжке и сама героиня изображена в максимально нейтральном виде, с короткой стрижкой и без намека на девичьи атрибуты в одежде.