МОДЕЛИ СЕМЬИ И ГЕНДЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ В КАРЕЛЬСКИХ И ФИНСКИХ КНИГАХ ДЛЯ ОБУЧЕНИЯ ЧТЕНИЮ В ЭТНОКУЛЬТУРНОМ КОНТЕКСТЕ КОНЦА ХХ - НАЧАЛА XXI ВВ.
О.П. Илюха, Ю. Г. Шикалов
Аннотация
Динамичные изменения последних десятилетий, происходящие в социуме, включая этнокультурную сферу, влияют на содержание букварей и других книг для обучения чтению. Эти специфические продукты культуры средствами родного языка формируют у детей представление о мире и вносят существенный вклад в становление этнического, гендерного и других уровней идентичности. Для анализа привлечены тексты и иллюстрации, раскрывающие тему семьи и гендерных взаимосвязей в условиях современного периода новейшей истории. На материалах книг, используемых в учреждениях образования Карелии и Финляндии, описаны стратегии и способы репрезентации семьи, передачи семейных ценностей от поколения к поколению. Показаны типы семей, встречающиеся на страницах этих изданий, а также трансформация образа семьи за последние три десятилетия.
Компаративный подход позволил установить, что на рубеже ХХ-ХХІ вв. для Карелии и Финляндии характерны разнонаправленные стратегии в репрезентации семьи и гендерных отношений, в различной степени представлены этнические семейные традиции. Книги для младших школьников, изданные в Карелии - пример консервативного подхода к показу моделей семьи и гендерных взаимодействий в микросоциуме. В этих учебниках представлен только вариант полной семьи как ориентир для формирования ценностных установок. В Финляндии наблюдается многообразие вариаций с целью предоставления ребенку возможности увидеть себя и собственную семейную ситуацию «в зеркале книги». В финских источниках наблюдаются отказ от репрезентации традиционной модели этнической семьи, замена ее на этнически непроявленные формы семейных союзов.
Ключевые слова: Карелия, Финляндия, история образования, этническая культура семьи, репрезентация, гендер, этнокультурные, социальные трансформации.
Annotation
O.P. Ilyukha, Yu. G. Shikalov
MODELS OF FAMILY AND GENDER RELATIONS IN KARELIAN AND FINNISH BOOKS FOR TEACHING READING IN THE ETHNO-CULTURAL CONTEXT OF THE LATE 20th - EARLY 21st CENTURIES
The dynamic changes of the last decades taking place in society, including the ethno-cultural sphere, are reflected in the content of ABC-books and other books for teaching children to read. These specific products of culture by means of their native language convey an authoritative picture of the world and contribute to the formation of ethnic, gender and other levels of identity. In this article, the texts and illustrations used for the analysis reveal the theme of family and gender relations in the conditions of the last period of modern history. Based on the materials of books used in educational institutions of Karelia and Finland, strategies and methods of family representation, directions of intergenerational transmission of family values are shown. The types of families that are found on the pages of these publications are identified, and the transformations of the image of the family over the past three decades are shown. The comparative approach made it possible to establish that at the turn of the 20th and 21st centuries Karelia and Finland are characterized by multidirectional strategies in the representation of family and gender relations, and ethnic family traditions are represented to different degrees. Books for primary schoolchildren published in Karelia are an example of a conservative approach for showing family models and gender interactions in a microsociety. In these textbooks, only the full family model is presented as a guideline for the formation of value attitudes. In Finland there are many variations to give a child the opportunity to see himself/herself and his/her own family situation “in the mirror of the book”. There is a rejection of the representation of the traditional ethnic family model; its replacement by ethnically unmanifest forms of family unions takes place.
Keywords: Karelia, Finland, history of education, ethnic culture of a family, representation, gender, ethnocultural social transformations.
Теоретические основания, подходы и методы
Институт семьи, непосредственно связанный с проблемой гендера и гендерных отношений, в период новейшей истории оказался в эпицентре социальных противоречий, а разнонаправленные дискурсы о перспективах развития семьи стали ареной борьбы различных мировоззрений. В условиях глобализации институт семьи остается системой, поддерживающей вариантность, многообразие этнических культур, формирует идентичность; в то же время в лоне семьи идут процессы культурной ассимиляции и интеграции. В этой связи чрезвычайно актуализировался вопрос об определении гендерной идентичности детей, которые в процессе социализации вписывают свое «я» в существующую культуру. Именно в семье - ближнем окружении ребенка - происходит первая «примерка» гендерных ролей.
Интерес к семье, исследуемой в историко-этнографическом ключе уже более столетия, на рубеже XX-XXI вв. чрезвычайно оживился. Никогда прежде не появлялось за короткое время так много научных трудов по этой теме [Антонов, Медков 1996, 6]. Фамилистика стала комплексным междисциплинарным направлением, дальнейшее развитие которого требует привлечения малоизученных источников, открывающих новые горизонты и ракурсы темы. Особое значение приобретают проблемы культурного межпоколенческого разрыва и трансляция признанных обществом и государством ценностей юному поколению.
Исследования этнологов и социальных антропологов показывают, что система образования является проводником государственной «семейной политики» [Сорокина 2019, 272-278]. Специалистами доказано также, что идеальный образ семьи, в котором в той или иной мере проявлена этнокультурная составляющая, начинает стихийно складываться у детей уже в дошкольном возрасте. Вместе с тем отмечено, что детские образовательные учреждения, включая дошкольные и начальную школу, могут уточнять и корректировать представления детей о семье, семейных этнических традициях, формировать ценностные ориентации в этом направлении [Демидова 2004; Гукаленко, Левицкая 2001]. Установлено также, что тема семьи относится к гендерно-чувствительным образовательным практикам [Вьеловейски, Дебус, Кеннеке, Шверма, Штуве 2014, 386].
Ряд продуктов культуры, «потребление» которых происходит под контролем системы образования, имеет особое значение для процесса формирования идентичности, поскольку охватывает большую массу детей. К таким продуктам культуры, в частности, относятся книги для обучения чтению, прежде всего - буквари. Эти книги впервые прочитываются самостоятельно, обладают способностью запечатлеваться в сознании, помогают ребенку упорядочить его представления об окружающем мире. Кроме того, они несут печать официально санкционированного знания, «говорят языком власти». Представленные на страницах этих книг иерархии явлений, процессов, людей и т.д. осуществляют идеологическую индоктринацию и формируют культурные идеалы, стереотипы и базовые ценности целых поколений [Баранникова, Безрогов, Макаревич, Маркарова 2010].
Семья как ближний круг ребенка широко представлена в книгах для обучения родному языку. Здесь она, как и многое другое, изображается в лаконичных текстах, но более информативными оказываются картинки, которые могут прочитываться как визуальный «текст» со своими смыслами и акцентами. В месте встречи слова и наглядного образа складывается изобразительно-словесная связка, или, по определению Уве Пёрксена, визиотип, где сочетание словесного и наглядного способствует усилению смыслового воздействия [Poerksen 1997, 10-11].
Авторы данной статьи обращаются к букварям и книгам для обучения чтению, которые использовались в учреждениях образования Карелии и Финляндии на рубеже ХХ-ХХІ вв., с целью выявления стратегий, приемов и способов репрезентации семьи по обе стороны российско-финляндской границы. Нам представляется важным выяснить, насколько эти книги отражали происходившие в обществе этнокультурные и социально-демографические перемены.
Подчеркнем, что для исследования были выбраны издания, официально рекомендованные к использованию в начальной школе и детских дошкольных учреждениях. В Карелии - это, прежде всего, учебники карельского языка для начальной школы, в Финляндии - книги такого же рода для детей, которые учатся читать по-фински. В них четко представлены знаки региональной, а также гражданской идентификации, прочитываются маркеры этничности, проявления «карельскости» или «финскости».
В поле нашего зрения - постсоветские буквари в Карелии и финляндские буквари времен Евросоюза. В 1990-е гг. в Карелии начался новый этап развития карельской письменности, национальная интеллигенция вела активную работу по возрождению карельской культуры. В то же время Финляндия, вступившая в 1995 г. в Евросоюз, стала жить по новым правилам. Глобализация и сочувственная эмиграционная политика привели к расширению многообразия типов семьи в социуме и радикальным изменениям взглядов общества на роль семьи и на ее формы. Одновременно деформировались ценностные ориентиры в гендерной политике, создавались новые законы об отношении к представителям сексуальных меньшинств. В обществе стала доминировать идея воспитания детей в духе толерантности и свободы самоидентификации.
Территориальные рамки исследования охватывают два географических объекта - Карелию и Финляндию, две республики, одна из которых является административной единицей в составе Российской Федерации, другая - отдельным государством. Основанием для сопоставления культурных явлений на двух территориях с неравнозначным государственно-административным статусом является то, что они имеют общую границу, обусловившую давние историко-культурные контакты. В постсоветское время Карелия и Финляндия связаны разнообразными культурными проектами, включая интенсивное взаимодействие 1990-х гг. в сфере образования, которое продолжилось и в 2000-е, хотя постепенно ослабевало.
Корпус исследованных книг составляет 11 наименований на карельском языке и 10 наименований на финском языке.
Семейные гендерные взаимодействия на страницах учебников карельского языка
семейный гендерный обучение чтение
В силу историко-политических обстоятельств карельская письменность имеет прерванную традицию. Учебники карельского языка на кириллице или с частичным использованием карельского языка эпизодически издавались в первой половине ХХ в. В основном же карельским детям приходилось учиться по русским и по финским букварям, - это определялось меняющейся языковой политикой. На страницах букварей семья была представлена в духе своего времени: в дореволюционный период - в контексте христианских ценностей, в патриархальном плане, в советских условиях - как «ячейка равноправных членов общества», строящего социализм. При этом семейная иерархия и гендерные роли в том и другом случаях были четко определены [Илюха, Шикалов 2013, 375-396].
Возрождение карельской культуры и создание новописьменного (с использованием латиницы) карельского языка пришлось на последние годы существования СССР и на постсоветское время, связанное с переоценкой самих основ социально-культурного развития и пересмотром общественных идеалов. Создание первых учебников осуществлялось в сжатые сроки; освобождение от советских сюжетов шло постепенно, в результате чего соседствовали и переплетались советский, постсоветский и этнонациональный дискурсы. Данное явление было характерно для национальной учебной книги и за пределами Карелии. При этом содержание местных изданий зачастую оказывалось более инерционным, чем русских букварей, выпускаемых федеральными издательствами [Сальникова, Галиуллина 2016, 167-171].
Как идеал в учебниках карельского языка раннего постсоветского времени представлена трехпоколенная семья - дети, родители, бабушки и дедушки. В полном составе как желаемая реальность она присутствует только в пределах фоторамки, на постановочном снимке [Зайков 1993, 15; Панкратьева, Хорошилова 2007, 9; Панкратьева, Хорошилова 2008, 9]. Общение детей с представителями старших поколений проходит, как правило, по двум редко пересекающимся линиям: дети - родители и дети - прародители. Старшие заботятся о детях, а их взаимодействие осуществляется, прежде всего, в различных работах по хозяйству, воспроизводящих традиционную гендерную асимметрию ролей.
Основное содержание межпоколенческих связей - трансляция этнических традиций. Эта линия репрезентации семьи обозначилась уже в самых первых учебниках карельского языка, созданных на излете перестройки. Отцы или деды передают детям навыки плетения из бересты и более распространенных «мужских» работ (заготовка дров, обработка древесины, рыбная ловля), в то же время матери или бабушки учат дочерей стряпать, ухаживать за домашними животными, вязать и шить [Маркианова 1990, 16-18, 26-27, 40; Зайков 1995, 47]. Настоящее, представленное на страницах учебников карельского языка, связано с прошлым, здесь почти нет знаков прогресса. Семью - родителей и детей - объединяют совместное приготовление еды, трапеза.
Показательно, что идея возрождения традиций привела к появлению на страницах букварей темы карельского рода, расширенной модели семьи, опирающейся на широкие родственные связи. В учебнике П. М. Зайкова 1995 г. в тексте «Ativoissa» («В гостях») воплощается мысль о том, что в карельской деревне большинство жителей связано родовыми узами. Для названия рассказа о современной девочке привлечен архаичный термин, использовавшийся когда-то для обозначения обычая гостевания у родственников как одного из звеньев в цепи «обрядов перехода» в процессе взросления. В этом тексте детям были продемонстрированы забытые формы приветствий между родственниками, а также ритуалы, основанные как на православных, так и на языческих традициях, сохранившиеся в советское время именно в лоне семьи: обычай «крестить глаза» (карельское обозначение православного крестного знамения) и ритуал благодарения бани и всех, кто ее построил и подготовил для мытья и паренья [Зайков 1995, 13-15]. Такого рода тексты отражали общий дискурс учебников постперестроечного времени, из которых ушла советская символика, но еще не определилась иерархия новых символов и ценностей, что уводило авторов в идеализированную этническую патриархальность [Дорогой друг... 2016, 8].
Рис. 1 Семья на страницах учебников карельского языка 1990-х гг. А) Слева: Отец и сын с изделиями из бересты, мать и дочь стряпают традиционные карельские калитки. Четко обозначены гендерные границы и преемственность гендерных ролей [Маркианова, Дубровина 1990, 16]. Б) Справа: Трапеза в православной карельской семье. Одно из свидетельств идеализации прошлого [Zaikov 1995, 93]
В целом же ситуаций, где бы родители и дети были вместе, в изданиях 1990-х гг. - единицы. Взаимодействие, общение в стенах дома в основном происходит между детьми и бабушками, дедушками. По нашим подсчетам, в книгах этого времени на один сюжет, объединяющий детей и родителей, приходится восемь сюжетов, где дети представлены вместе с бабушками и дедушками. При этом дом - символический эквивалент семьи - деревенский, тогда как в Карелии с середины ХХ в. значительная часть населения живет в городах. Очевидна интенция авторов учебников этого периода - возвращаться к национальным корням, истокам; через общение с дедушками и бабушками - хранителями традиции - осваивать язык и культуру своего народа. Поколение тех, кто становился родителями в 1990-х, в массе своей утратило знание родного языка, но еще была надежда на его возрождение в местах традиционного проживания карелов. В целом характер внутрисемейных взаимодействий детей и взрослых на страницах учебников первого постсоветского десятилетия можно охарактеризовать как контроль старших и отчет младших по поводу учебы, а также взаимную заботу-помощь в домашнем быту.