ст. 112 - Умышленное легкое телесное повреждение или побои.. По совокупности совершенных преступлений Р. был приговорен к восьми годам лишения свободы с отбыванием в трудовой колонии усиленного режима АВСЧИАССР. Д.2-90..
Приведем еще один пример. 18 сентября 1962 г. Верховный суд ЧеченоИнгушской АССР рассмотрел дело по обвинению нескольких жителей Веденского района (Чечня) - двух братьев: 34-летнего У.М. и 29-летнего М.М., а также 34-летнего Ш.Ю., совершивших убийство двух лиц - С.Ю., Х.К. на почве кровной мести. Один из участников уголовного дела - 34 летний У.М. уже был ранее судим (1949 г., ст.182 п.1 УК РСФСР) АВСРФ. Д. 23-02-41. Л. 235.. Ранее авторитетным старикам в мае 1961 г. удалось примирить, как сказано в следственном деле, «согласно местным обычаям». Однако М.М. и его брата У.М. это примирение не устроило. И было совершено убийство АВСРФ. Д. 23-02-41. Л. 236-237.. Вышеописанный случай свидетельствует, что причиной конфликта, как и в предыдущем случае, было оскорбление женской чести. Вражда продолжилась и после примирения сторон, произведенного стариками по местным обычаям. Примирение было нарушено убийством. Это свидетельствует о том, что в этот период традиционные нормы примирения уже не всегда были эффективны.
Обратимся еще к одному конфликту, в результате которого произошло преступление на почве кровной мести. Две фамилии Т. и Д. состояли во враждебных отношениях с мая 1937 г.: член рода Д. подрался с членом рода Т. (Д.Т.) и его другом (Б.Ю.) нанеся им ножевые ранения. Причем на суде ему удалось доказать свою невиновность, а тех, кого он ранил, даже суд посадил в тюрьму. Д.Т. вскоре умер. Родственники из рода Т. все время упрекали брата потерпевшего, что он не отомстил виновному - убийце его брата. Через много лет, в 1961 г. в 10 часов вечера 35-летний М.Т. (брат потерпевшего), будучи в нетрезвом состоянии, пришел на квартиру к жителю Веденского района (Чечня) - 33летнему К.Д., и выстрелом из малокалиберной винтовки убил его АВСЧИАССР. Д. 2-97. Д.2-33. Л.33, 259.. Дело рассматривалось выездной сессией Верховного суда Чечено-Ингушской АССР 11 июня 1962 г. М.Т. был признан виновным по ст. 102 п. «к» и «л» УК РСФСР (умышленное убийство, совершенно на почве кровной мести и совершенное особо опасным рецидивистом). М.Т. был признан особо опасным преступником и суд приговорил его к высшей мере наказания - расстрелу.
Обратим внимание на некоторые обстоятельства данного дела: во-первых, в этом деле мы видим очень длительный срок вражды - первичное преступление датируется 1937 г., совершение мести - 1961 г. Во-вторых, в данном случае произошло несоблюдение традиционного этикета «уважения потерпевшей стороны», которое выразилось в том, что К.Д. нанес ножевые ранения двум человек, которых потом и осудили. В общественной правовой идеологии чеченцев и ингушей сурово осуждались те, кто не проявлял требуемой адатом скромности по отношению к потерпевшим. Тем более осуждались те, кто на суде позволяют себе открыто заявлять о своей невиновности в присутствии потерпевшей стороны. В-третьих, родственники применили норму адата - упрека - (т1ихтохам) - важного побудительного повода к осуществлению акта кровной мести.
Приведем еще одно дело. 6 мая 1962 г. был убит пожилой житель Назрановского района Л.М.К. В момент нападения он проходил по улице вместе с М.И.К. АВСЧИАССР. Д. 2-97. Д. 2-13. Л.1. Обстоятельства дела были таковы: они оба (Л.М.К. и М.И.К.) 17 марта 1962 г. приехали из Казахстана, где они тогда еще проживали, на Родину с тем, чтобы примириться с сыновьями их кровника - Б.Т.К., которые проживали в Дигорском (Осетия) и Назрановском (Ингушетия) районах. Конфликт между ними начался в 1940 г.: Н.К. и С.К. - члены фамилии К. убили собаку Б.Т.К. Через месяц в порядке отмщения Б.Т.К. совершал кражу лошадей у фамилии К.
Данный конфликт стали разбирать почетные старики. Старики долго уговаривали Л.М. К. В конце концов он согласился принять свою лошадь без «додачи» АВСЧИАССР. Д. 2-97. Л. 3, 7.. В соответствии с нормами обычного права ингушей и чеченцев при урегулировании подобных краж похититель должен был вернуть владельцу не только украденное, но и уплатить определенную сумму денег за «нанесение оскорбления, унижения» и т.д. Невзыскание штрафа считалось трусостью и подлежало осуждению общественностью, тем более, что такая компенсация рассматривалась как наказание, которое могло предотвратить подобного рода преступления.
В 1942 г. между семьями был другой конфликт: У. и И. - члены фамилии К. украли кукурузу. Б.Т.К. каким-то образом узнал, кто вор, и он выдал воров хозяину кукурузы И.Т.У. У.К. «принял присягу», что в течение трех дней убьет Б.Т.К., что и было сделано в 1942 г. Между семьями установились кровно-враждебные отношения. Причем, потерпевший и виновные имели одну фамилию - К., но они не были близкими родственниками, а были однофамильцами.
У.К. и И.К. умерли в Казахстане. У.К. являлся двоюродным братом Л.М.К., а И.К - его племянником. Поэтому Л.М.К. и приехал мириться с сыновьями убитого Б.Т.К. - Су. и Са.
Примирительная комиссия начала работу, но не имела успеха. Са. вначале вообще отказывался от примирения, боясь насмешки, упрека со стороны общества. Он так говорил: «люди будут смеяться, что я пропиваю отцовскую кровь...», но потом согласился при условии, что согласится и его брат Су. Но вскоре и Са. отказался мириться, и убил Л.М.К. Он был признан судом виновным в совершении преступления и приговорен к высшей мере наказания - расстрелу АВСЧИАССР. Д. 2-97. Л. 96 об.. Верховный суд РСФСР утвердил приговор, однако Президиум Верховного совета РСФСР, рассмотрев дело 12 июня 1963 г., помиловал С.К., заменив смертную казнь 15 годами лишения свободы АВСЧИАССР. Д. 2-97. Л.116..
Опираясь на данные Верховного суда КБР, проанализируем причины, лежащие в основе убийств на почве мести у адыгов. Из трех имеющихся в архиве подобных дел два убийства были совершены в качестве мести за убийство, а одно - по причине многолетних неприязненных отношений. Рассмотрим эти дела.
Первая ссора началась в 1960-е годы, когда в сел. Лечинкай жили соседи: один, 50летний М.Б., работал лесником и осуществлял контроль за использованием лесного участка, а другой, подросток Х.К., вместе со своими братьями, такими же подростками занимался хищением подконтрольного М.Б. леса. Лесник часто составлял на подростков протоколы о фактах совершения ими воровства, в результате чего между соседями установились неприязненные отношения. Х.К. подрос и в 19-летнем возрасте решил отомстить леснику. Он пришел в лес, дождался появления лесника, который, к несчастью, был со своим приемным сыном, и убил их обоих топором Архив ВС КБР. Д.4-Н-65..
В двух других случаях в исходном конфликте произошло убийство. В основе первого конфликта, возникшего между жителями селения Куба, М.К. и Х.М., в 1930-е годы, были, как сказано в архивном деле, личные неприязненные отношения. Между ними происходили мелкие ссоры, оскорбления, драки. 31 августа 1931 г. оба прибыли в Нальчик на слет ударников республики. В перерыве между совещаниями М.К. ножом убил Х.М. Верховный Суд республики осудил М.К. на 10 лет заключения. В это время жена потерпевшего была беременна и в 1932 г. у нее родился сын В.М. Мальчик вырос и узнал об обстоятельствах убийства своего отца. Мать показала сыну сохранившуюся окровавленную рубашку. В 1942 г. убийца, отсидев свой срок, вернулся в родное селение. Через несколько лет в селении пропал старший брат В.М. - Н.М. Его родственники и сельчане подозревали в этом М.К. Первое столкновение между В.М. и М.К. произошло в 1951 г. К этому времени В. стал работать милиционером, а М.К. - муллой. Мать, боясь дальнейших столкновений, уговорила сына покинуть селение и поселиться в г. Нальчике. Тем не менее кровники неожиданно встретились во время похорон родственника. М.К., увидя В.М., начал вести себя вызывающе: он сказал В.М.: «Смотрите на эту скотину, он молод, но уже седой». Позже, на суде В.М. сказал, что он не мог вынести встречи с убийцей своего отца и подобного оскорбления от него. В.М. нанес 7 ножевых ранений М.К., от которых тот умер. После убийства В.М. рассказал матери о случившемся, добровольно пришел в милицию и сообщил, что совершил убийство на почве мести за убийство своего отца Архив ВС КБР. Д.21-05-22. Т.1-2.
Введение советских норм судопроизводства оказало влияние на появление новых черт в традиционном правовом сознании кабардинцев. Изучая уголовные дела по изнасилованиям, мы пришли к выводу, что кабардинцы восприняли советские правоохранительные и судебные органы не как учреждения, в которые они обязаны обращаться в определенных ситуациях, а как средство оказания давления на участников конфликта. В тех случаях, когда насильник не торопился предложить потерпевшей выйти за него замуж, ее родственники обращались в правоохранительные органы с заявлением, в котором они просят возбудить уголовное дело против насильника только в том случае, если он откажется жениться на потерпевшей Архив ВС КБР. Д. 10/6., Л. 101.. Данный факт показывает, что, с одной стороны, кабардинцы, безусловно, не признавали советские правоохранительные и судебные органы как обязательные, а с другой, он свидетельствует о том, что они сумели найти в своей практике урегулирования споров нишу и для советской правовой системы и включили ее в свой арсенал способов оказания воздействия на участников конфликта.
Основная проблема, с которой сталкивались судьи, адвокаты и прокуроры во время судебных процессов, состояла в правильной классификации категории убийств на почве кровной мести. Для этого суду следовало ответить на два вопроса: 1) совершено ли убийство по мотиву кровной мести, 2) можно ли предполагаемого виновного отнести к группе населения, среди которой распространен обычай кровной мести. Исходя из вариантов ответа на эти вопросы, убийство можно было квалифицировать либо по ст.102 как убийство при отягчающих обстоятельствах, либо по ст.103 как убийство без таковых. Ответ на первый вопрос искали сотрудники правоохранительных и судебных органов в ходе дознания Архив ВС КБР. Д.2-29, 21-05-22. Т.1-2., а для получения ответа на второй вопрос Верховный суд КБР обращался в 1960-е годы и обращается до сих пор к ученым с просьбой о предоставлении им научной экспертизы, в которой они обязаны ответить на следующий вопрос: «Исторически сложился ли обычай кровной мести и был ли он признан и какой группой населения в Кабардино-Балкарии?». Местные ученые из Научно - исследовательского института гуманитарных наук КБР (ранее - Института истории, филологии и экономики), составлявшие подобные документы, подчеркивали, что у кабардинцев и балкарцев институт кровной мести был распространен и имел общественное значение только в прошлые века и после 1917 г. перестал функционировать. Поэтому вряд ли можно, заключали ученые, кабардинцев и балкарцев относить к группе населения, признающих кровную месть.
Такую же позицию занимали адвокаты подсудимых. Так, в одной Кассационной жалобе адвоката В.М. в Судебную коллегию по уголовным делам ВС РСФСР было подчеркнуто, что «факты проявления в отдельных местностях КБАССР тех нравов и обычаев далекого прошлого, свойственное родовому строю и патриархально-феодальному быту, как обычай кровной мести» отсутствуют. В КБР кровная месть уже перестала быть обычаем. По мнению адвоката, «убийство на почве кровной мести предполагает наличие в сознании виновного пережитков далекого прошлого», тогда как в народном правосознании уже давно нет места кровной мести как варианту продолжения исходного конфликта. Поэтому адвокаты предлагали суду рассматривать подобные убийства не как убийства на почве кровной мести, а как убийства на почве сложившихся неприязненных отношений, что позволяло квалифицировать их по 103 ст. Архив ВС КБР. Д.21-05-22. Т.2. Л.63, 64.
Местные советские правоохранительные органы проводили политику невмешательства во внутрисельские конфликты. Во-первых, известно, что преступления на почве кровной мести, как правило, готовились открыто В тех случаях, когда правоохранительные органы знали о готовящемся убийстве, они не предпринимали никаких мер по его предупреждению и не возбуждали уголовных дел за недоносительство. Во-вторых, сельчане, знавшие детали уже совершившегося преступления на почве кровной мести, отказывались предоставлять информацию в правоохранительные органы, что, безусловно, было связано с боязнью совершения над ними мести. Местные жители не называли имен преступников, а если и называли в редких случаях, то отказывались помогать в их розыске и задержании. Виновные в совершении убийств не всегда сообщали о реальной причине преступления на суде, поскольку умышленное убийство рассматривалось как более тяжкое Архив ВС КБР. Д. 22041..
Верховный суд КБР не обращал в 1950-1970-е годы внимание на информацию о попытке или факте дачи кабардинцами или балкарцами (родственниками обвиняемых) компенсации (выкупа) семьям потерпевших. Подобные действия горцев в 1920-1930-е годы жестоко преследовались советскими правоохранительными и судебными органами. Позднее республиканские и федеральные органы стали относиться к применению этой нормы традиционного права терпимо, почти без внимания, лишь изредка отмечая данный факт в судебном приговоре Архив ВС КБР. Д. 21-06-19, 1520..
Советская правовая система оказала лишь частичное влияние на уровень сельской конфликтности, поскольку осуждение виновного в совершении любого уголовного преступления советским судом ни к коей мере не освобождало его и его семью от угрозы совершения кровной мести со стороны родственников потерпевшего. Как отмечали правоведы и прокуроры, даже при осуждении виновного советским судом к смертной казни родственники убитого все равно совершали кровную месть по отношению к кому-либо из членов семьи виновного [4]. Известны случаи, когда советский суд осуждал виновного, а его семье не удавалось примириться с семьей потерпевшего, то обязательно следовала месть в какой-либо форме. Освобождение от мести могло быть осуществлено только после медиаторского примирения.
Поэтому иногда кабардинцы, родственники потерпевшего, во время судебного заседания выражали просьбы об определении более мягкого приговора виновному. Однако чаще всего потерпевший или его родственники просили суд назначить виновному смертную казнь, утверждая, что в противном случае они совершат над виновным кровную месть. В 1950-70-е годы возникла новая форма мести, когда потерпевший или его родственники просили народный суд, в котором рассматривалось дело, назначить виновному смертную казнь, утверждая, что в противном случае они сами совершат над ним кровную месть Архив ВС КБР. Д. 2210, 2-44, 2801, 10/67, 5372, 21-05-22. Т.1-2; АИЭА. Тетр.2. Оп.1. Д.5.. Кабардинцы пытались ввести в советское судопроизводство и другую норму адата, а именно: выселение семьи виновного на жительство в другое селение. Мы обнаружили в архиве Верховного суда КБР целый ряд дел, в которых родственники потерпевших просили суд о применении подобного наказания. Особенно это касалось тех случаев, когда участники конфликта жили по соседству. Жена одного убитого кабардинца, требуя выселения семьи виновного из селения, говорила на суде: «мы живем близ друг друга и я не хочу, чтобы дети выросли с чувством мести» Архив ВС КБР. Д. 12/300, Л.352; 2-44, Л.149..