В октябре 2016 года парламент на внеочередной сессии принял заявление, в котором обвинил Мадуро в узурпации власти и призвал армию не подчиняться ему. Тогда же парламентарии предприняли попытку объявить импичмент президенту. Уже в 2017 году, 10 января парламент Венесуэлы проголосовал за отставку Мадуро и объявил его «оставившим свой пост». Однако в тот же день ВС Венесуэлы отменил процедуру импичмента президента, заявив, что она не предусмотрена Конституцией.
30 марта 2017 года Верховный Суд объявляет Национальную ассамблею «вне закона». Согласно решению суда, функции парламента на себя должен взять возьмет либо сам ВС, либо специально созданный орган. После вмешательства ряда зарубежных «наблюдателей и участников событий» Вице-президент Венесуэлы обращается к Верховному Суду с просьбой пересмотреть его решение для сохранения институциональной стабильности и баланса сил. Верховный суд отменяет решение приостановить деятельность парламента, и с разъяснениями выступает глава ВС Майкл Морено, главный тезис которых - постановление суда «не лишило парламент своих обязанностей».
Кульминация событий приближается в связи с заявлением Мадуро 1 мая о созыве Национальной конституционной ассамблеи (Asamblea Nacional Constituyente, ANC) - для внесения кардинальных поправок в Основной закон. Выборы в нее предполагалось проводится по установленным квотам - 23 мая Мадуро обнародовал структуру ANC. Ассамблея должна была состоять из 545 членов. 364 человека намечалось делегировать по территориальному принципу, в том числе представителей индейских народностей. Остальные 181 - от восьми категорий граждан: рабочих, 8 крестьян и рыбаков, 24 студента, 28 пенсионеров, 24 посланцев коммунальных советов, 5 бизнесменов, 5 инвалидов. Муниципиям надлежало наметить по одному делегату, штатам - по два, а муниципалитету Либертадор в Каракасе - по семь [El Universal, 25.V.2017]. Оппозиция 16 июля проводит плебисцит на который приходят 7,6 млн. избирателей 92% из которых на вопрос об их согласии на созыв ANC отвечают отрицательно, а 30 июля власть реализует свой проект - состоялось голосование по созыву ANC, в котором приняли участие 8089320 человек - всего 41,53% избирателей [4, с. 27]. Председателем ANC становится лично преданная Мадуро министр иностранных дел Дельси Родригес. ANC сразу же берет на себя фактически полномочия парламента, заявляя о необходимости законодательной подготовки к внесению изменений в Основной закон. В сложившейся ситуации парламент по определению (Национальная Ассамблея) признается как таковой большинством стран мирового сообщества, ANC - воспринимается законодательным органом исполнительной властью Венесуэлы, отдельными странами и занявшим практически пропрезидентскую позицию подконтрольным Мадуро Верховным Судом Венесуэлы. Сложившаяся ситуация настолько неординарна и неоднозначна, что нам представляется - формально-юридическая сторона противостояния может быть предметом особого исследования, так как предоставляет богатый и интересный материал. Во всех событиях, не будем забывать и об этом, за спиной у Мадуро поддержка и рука его супруги - Силии, известной как превосходный специалист в области права, а с другой стороны, к примеру, Э. Каприлес Радонски - опытный адвокат, блестящий юрист. 23 января 2018 года Мадуро заявляет о необходимости проведения выборов Президента Венесуэлы раньше положенного срока. Оппозиция не успевает провести праймериз, Верховный Суд запрещает ей выдвигать единого кандидата, т.к. она - объединение партий, а не партия. Оппозиция заявляет о намерении бойкотировать выборы. В её рядах находится человек, который не соглашается с решением всей MUD и выдвигает свою кандидатуру уже от Avanzada Progresista AP - Энри Фалькон (Henri Josй Falcon Fuentes). Н. Мадуро, в свою, очередь, выдвигается кандидатом от правящей Единой социалистической партией Венесуэлы - Partido Socialista Unido de Venezuela, PSUV.
Выборы прошли 20 мая. На избирательные участки пришли 9368035 (46,07%) граждан, обладавших правом голоса. Тем не менее выборы были признаны состоявшимися. Как и ожидали многие авторитетные аналитики, глава государства получил подавляющее большинство голосов - 6224040 (67,76%) и, соответственно, право оставаться в занимаемом кресле вплоть до 2025 г. Фалькон набрал 1909172 голосов (21,01%.) [4, с. 29]. Еще до выборов ряд государств, международных организаций заявляли о своем преимущественно негативном отношении к ситуации с переносом выборов и ущемлением оппозиции - создания условий для реально свободного волеизъявления требовала Межамериканская комиссия по правам человека (La Comision Interamericana de Derechos Humanos), ставила под сомнение легитимность выборов, с последующим отказом признания их результатов из-за отсутствия прозрачности, «Группа Лимы» («Grupo de Lima» - 12 латиноамериканских стран) и т.д. Противостояние власти и оппозиции сопровождалось акциями протеста, уличными столкновениями, что продолжало ухудшать обстановку в стране, в том числе в связи c десоциализацией части населения, повышением уровня криминогенности. Возникли сложности с поставками продовольствия, товаров первой необходимости. Предсказуемо ситуация крайне обострилась 10 января 2019 года, в день когда Президент Венесуэлы должен принимать присягу и вступать в должность. Лидер парламентской оппозиции Хуан Гуайдо (его лидерство сложилось ситуативно, в связи с отсутствием более известных политиков-оппозиционеров - партией, которую он возглавляет Voluntad Popular VP, к примеру, долгое время руководил Леопольдо Лопес) и, одновременно, глава парламента - согласно принципу ротации, принятому оппозиционным большинством парламента в качестве регулятора общего партийного взаимодействия - заявил публично о «принятии полномочий Национального исполнительного органа в качестве Президента, отвечающего за Венесуэлу, согласно требованиям Конституции для прекращения узурпации власти, создания переходного правительства и организации свободных выборов». (В случае невозможности выполнения обязанностей Президента по ряду причин, которые оговорены нормами ст.233 Конституции Венесуэлы - На время проведения выборов и вступления в должность Президента Республики полномочия Президента Республики возлагаются на Председателя Национальной Ассамблеи). Поскольку обращение Гуайдо было адресовано и к мировой общественности, ряд государств тут же признал его в качестве временного Президента Венесуэлы (США, Канада, Бразилия, Мексика, Колумбия, Великобритания, Испания, Франция и др.), а ряд государств (Китай, Россия, Турция, Боливия, Уругвай, Куба, др.) поддержал легитимность в должности Президента Венесуэлы Н. Мадуро. Стало очевидно, что ситуация окончательно приобрела международный характер и значение, а дело уже не только (а может и не столько) в юридической стороне вопроса, но и в политической - так актуализировался вопрос о возможностях легитимации власти в современном мире, ее центрах и источниках.
2. Региональные параметры конфликта.
Латинская Америка, франкоговорящая составляющая Южной Америки и Карибского моря, страны Карибского бассейна и Южной Америки, что говорят на английском и голландском языках, в т.ч. территории государств с отдаленной территориально метрополией - это регион со своими неповторимыми особенностями и значительными субрегиональными отличиями. Но, возможно, его разнородность и разнокачественность по разным параметрам - это и фактор, способствующий тому, что некоторые из тенденций развития всего современного мира проявляются здесь на своей максиме и приводят к показательным явлениям относительно характера и сфер «прорывов результативности». Конфликт в Венесуэле вплетен в контексты, в том числе, локально-регионального характера, а некоторые из них касательно перспективы - посредством увеличения степени конфликтности - «проверяют» ходом истории некие конфигурации последствий в событийности будущего, моделируют вариативности траекторий, фаз, решений и развязок.
Последние десятилетия 20 века в этом регионе были и отражающими (временами может быть наиболее остро) некие явные тенденции, но и, одновременно, формирующими и форматирующими внутри региона смысловые, политико-технологические основания будущих перемен, временных «стратегий», модусов развития. Относительно региона, 80-е гг. иногда называют «потерянным десятилетием»: кризисные явления, отсутствие экономического роста, неясность перспектив. К 90-м, на фоне падения СССР, крушения т.наз. «соцлагеря» и скреплявшей его идеологии, любые разговоры о перспективах социализма казались устаревшими, а Куба выглядела обреченной в следовании идее социализма советского типа.
Тем удивительней на общем фоне выглядела Венесуэла - с приходом к власти У Чавеса, был провозглашен курс на построение «социализма 21 века». Авторитарный дрейф, о котором позже заговорят как о целом явлении [drift] и распространение левой идеологии во всем регионе начинались в этой стране. В той или иной степени, режим Чавеса способствовал (идеологически, политически и экономически) развитию политических режимов в этом направлении в Боливии, Аргентине, Никарагуа, Эквадоре, и т.д.).
Венесуэла в 21 веке очевидно позиционирует себя лидером в проведении курса, пресекающего попытки неолиберализации всего региона и берущего на себя ответственность в демонстрации возможности и преимущественности другого пути развития. Характерная его черта - показательный антиамериканизм и поиск путей сосуществования на межгосударственном уровне вне институтов и механизмов неолиберального характера. На фоне общего процесса «интеграции интеграций» в регионе, когда созданы институты межгосударственного взаимодействия практически всех единиц региона UNASUR, CELAC, OAS (ОАГ, где представлены даже англоговорящие государства Северной Америки - США и Канада), Венесуэла - инициатор и лидер объединения ALBA (Боливарианский альянс для народов нашей Америки, исп. Alianza Bolivariana para los Pueblos de Nuestra Amйrica, ALBA), аббревиатура которого снова отсылает нас к символизирующим реальность речевым практикам: исп. alba - рассвет, и это Nuestra Amйrica - Наша Америка. Куба, Боливия, Никарагуа и др. участники объединения - символически значимые участники и идейно близкие теории социализма 21 века как альтернативному пути развития. Содержательная разноориентированность относительно моделей развития среди представителей региона сказывается во многих отношениях - организации правил взаимодействия мультилатерального характера, его правовых оснований, функциональных особенностей.
Напомним, что именно сокрушительный экономический кризис 2001 года в Аргентине стал показательным для всего мира относительно сложностей развития на основе неолиберальных подходов. Мир начал извлекать разные уроки как экономического характера, так и по части траекторий политического развития, интеграционной архитектуры, в том числе регионального уровня. В последующие годы Венесуэла оказалась ориентиром и объединяющим звеном группы стран, следующей одной из стратегий развития. Показательна в этом смысле сложившаяся к настоящему времени картина взаимодействия на уровне региона. По замечанию П.П. Яковлева, из всего значительного числа самых разных интеграционных образований «В агрегированном плане можно выделить три основные модели интеграции, различия между которыми определяются, главным образом, ролью государства и степенью готовности к открытому хозяйственному взаимодействию с внешним миром. Первая модель представлена NAFTA и AP, в известной мере продолжающими неолиберальный рыночный тренд в экономической стратегии. На противоположном фланге сформировалась вторая модель, олицетворяемая группировкой ALBA, объединяющейстраны-противникинеолиберализма и глобализации по правилам «Вашингтонского консенсуса». И, наконец, третья модель являет собой промежуточный вариант интеграционного блока и материализовалась в MERCOSUR, члены которого в целом отошли от неолиберальных догм, но в большинстве случаев изначально не были склонны излишне политизировать процесс хозяйственного сближения» [10, с. 93]. В каком- то смысле в регионе жестко столкнулись модели развития - ориентированная на демократический политический процесс и неолиберальный подход со всеми сопутствующими требованиями (открытых, свободных рынков, четко прописанных относительно этого юридических норм и правил, т.п.) и другая - исходящая из необходимости госрегулирования со всегда не очевидными, ситуативными, политически заданными и т.д. правилами взаимодействия участников процесса.
В связи с тем, что в регионе сейчас наблюдается некоторый откат от дрейфа в сторону авторитаризма и левой идеологии в сторону экономического прагматизма, нынешние трудности Венесуэлы, как одного лидеров этого дрейфа выглядят показательными для всего региона. Кризис в Венесуэле - это еще и максима конфликта моделей развития и становление перспективы. Несмотря на ресурсные возможности региона, интеграционные усилия «внутрирегиональная торговля стран Латинской Америки занимала в их совокупном внешнеторговом обороте всего 19,2%, тогда как так называемый интеграционный порог составляет не менее 25%. ...аналогичный показатель у членов Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (Association of South East Asian Nations, ASEAN) достигал 49,8%, а для участников Евросоюза - 59,1%» [10, с. 93].
3. Общемировые измерения конфликта.
Очевидно, что трудности Венесуэлы были порождены и рядом факторов масштаба и значимости общемировой, отражают на сегодня знаковые для мира явления. Проблемы сегодняшней Венесуэлы - это не только, а может быть, уже и не столько проблемы Венесуэлы. Дело в меняющемся мире, характере нынешних конфликтов и способах его разрешения, т.е., казалось бы, частный кризис в Венесуэле носит системный характер и технология его преодоления в современном информационно открытом и взаимосвязанном на всех уровнях мире может иметь важный прецедентный характер (конфронтационный сценарий с участием всех заинтересованных сторон чреват всеобщей катастрофой). Сосуществование в Венесуэле одновременно двух Президентов - Н. Мадуро и Х. Гуайдо (пусть и временного) - актуализировало проблему легитимации власти, «утяжелило» весомость внешнего фактора, вывела ее на международный уровень и разделила членов мирового сообщества на 2 лагеря. Международное право, как оказалось, не работает в этой ситуации, нет единства и консолидированной позиции в международных организациях, которые занимаются вопросом - ООН, ЕС, ОАГ, других. Мы уже вспоминали о «Группе Лимы», сообщество стран региона, которое создано именно для координации усилий и помощи в урегулировании конфликта (25.02.2019 собирается в связи с эскалацией конфликта, разрыва дипломатических отношений Венесуэлы с Колумбией). Между конфликтующими сторонами посредничает даже Папа Римский. В. Ю. Карасев подчеркивает, что в этой ситуации возросла роль вопроса о легитимационных центрах в современном мире [Вадим Карасев на 112, 30.01.2019 https://112. ua/politika/vecherniy-praym-30012019-478827. html], распределении возможностей воздействия и последующих за политическими правовых решениях. Кроме международных организаций и объединений (здесь выделим ЕС с лидирующей позицией Германии), на роль таких центров легитимации сейчас претендуют США, Китай, Россия, Турция. На какой основе происходит осознание интересов и последующий выбор позиции в ситуации относительно Венесуэлы и что служит причиной для обозначения своей особенной роли?
Если говорить об отдельных государствах, подчеркивающих свою роль в разрешении конфликта и заявляющих о своем легитимационном потенциале, то США выступает в роли проводника и защитника демократии, в ее соотнесении с неолиберальными ценностями, правовыми механизмами, правилами политического процесса. Китай, Россия, Турция настаивают на законности президентства Н. Мадуро без выраженной идеологически приверженности идеям «социализма 21 века», но некоей долей антиамериканизма (и 1-ое и 2-ое характерно для Венесуэлы Чавеса и Мадуро, а также объединения ALBA), что отражает настаивание на возможности альтернативы развития. В риторике и действиях официальных лиц этих государств представлен некий прагматизм, связанный с отстаиванием своих национальных интересов экономического, военно-стратегического, имиджевого характера.