Материал: Митрофанов В. (ред.) Иосиф Абрамович Рапопорт - ученый, воин, гражданин. Очерки, воспоминания, материалы

боратория Н.И. Вавилова, где с 1933 г. работал Меллер, была в трех минутах ходьбы. Я уже работал в этой лаборатории у Меллера. И.А. понадобились для его дипломной работы по нерасхождению хромосом дополнительные линии дрозофил с маркерами в четвертой хромосоме. Так завязались общие интересы по генетике дрозофилы. Казалось, все складывалось наилучшим образом. Рядом была еще кафедра генетики растений, где заведовал кафедрой Карпеченко, и знаменитый Институт растениеводства Вавилова. Институт генетики в Детском Селе, но тут же в университете - кафедра методологии биологии Презента, на его лекциях постоянное упоминание о евгенистах Филипченко и Кольцове, идеалисте Берге и прочих "нехороших людях". А нашу кафедру <...> основал Ю.А. Филипченко. Его ученики - профессора нашей кафедры. <...>. И нужно было такому случиться, что от покойного евгениста Филипченко мы оба с И.А. попали к евгенисту Кольцову.

При вступительных экзаменах в аспирантуру (мне о них рассказывал И.А.) он удивил Кольцова полиглотством, но и по другим признакам Кольцов безошибочно определял будущее и принял И.А. в аспирантуру, подключив к своей тематике непосредственно. А меня И.А. вскоре после моего появления в Кольцовском институте тоже удивил, когда по его инициативе мы отправились в Третьяковку, и я был поражен его знаниями живописи и еще больше завидовал искренней эмоциональностивосприятия.

В лаборатории И.А. был виден довольно редко. Оказалось, он, живя тут же в одноэтажном домике в институтском саду (бывшей садовой беседке. - О.С.), работает с мухами с 5-6 часов утра, когда ему никто не мешает разложить на столах ящики с мухами (в лаборатории было, конечно, тесновато), и затем - под вечер, когда "мухолюбы - человеконенавистники" отправятся кто по домам, а кто летом на волейбольную площадку в институтском саду. Потом выяснилось, что он вовсе не Иосиф Абрамович, а попросту Юзик. Это потому, что В.В. Хвостова (у нас с ней была близкая тематика и затем тесное сотрудничество) дружила с женой И.А. Лией Владимировной Луговой (они были в одной аспирантской группе) и стала так его называть, а вслед за ней и молодые сотрудницы, недавно вылупившиеся из Московского университета. Все казалось шло хорошо - работа и отношения между сотрудниками Отдела генетики, и все же большинство из нас понимало, что будущее нам ничего хорошего не сулит. Уже состоялись в 1936 г. первая лысенковская дискуссия, отъезд Меллера, тяжелое положение Н.И. Вавилова.

Как-то, это, наверное, было в конце 1940 или в начале 1941 г., а может быть и раньше, И.А. показал мне полученный им хемоморфоз мозаичной окраски глаз (я тогда продолжал заниматься мозаичным эффектом положения окраски глаз). Очень интересно это выглядело в сравнении, наклевывалась перспективная совместная работа, которой не суждено было осуществиться. Много позже за рубежом были открыты химические модификаторы эффекта положения. Мы были на верном пути куда раньше.

В тот же вечер встречи был и очередной разговор, более обстоятельный о Николае Константиновиче Кольцове, которому И.А. был

224

предан не только из-за преданности науке. Запомнилось выступление И.А., когда вслед за печально знаменитой статьей в "Правде" "Лжеученым не место в академии" (Правда. 1939. 11 янв.) в переполненном кон- ференц-зале Института экспериментальной биологии на Воронцовом поле 6, в присутствии Николая Константиновича, мы "разбирали" эту статью. Конечно, я не могу сейчас пересказать содержание выступления И.А. в защиту Кольцова и науки, но его содержание и эмоциональная форма нас поразили. А еще больше поразило его выступление на гражданской панихиде на Воронцовом поле, 6, у гроба Николая Константиновича и Марии Полиевктовны. При жизни Кольцова Юзик, часто бывая дома у него (его квартира и лаборатория были в здании института), оказывал Н.К. ощутимую моральную поддержку.

Аспирантом Бориса Львовича Астаурова стал наш университетский товарищ Андрей Макарович Эмме. В ЛГУ он был курсом младше меня. Так в Кольцовском институте были представлены три наших курса, конечно, и другие, кончавшие ЛГУ, товарищи навещали нас в институте Кольцова. A.M. Эмме также отлично показал себя в борьбе с лысенковщиной. Воевать ему не пришлось. Этот рослый красавец с гвардейской выправкой и талантливый спортсмен-конькобежец после перенесенного брюшного тифа стал прихрамывать на одну ногу. Я тоже был "белобилетником", но к началу войны моя наследственная бронхиальная астма совсем ликвидировалась. <...>. Никто из нас не мог предполагать, что И.А., этот всегда сосредоточенный, вечно спешащий молодой ученый, очень штатской внешности (однако же - железное рукопожатие, но на это никто не обращал внимания), лейтенант запаса, окажется талантливым бесстрашным офицером.

Последняя встреча с И.А. была в 1965 г. Тогда Тимофеев-Ресовский и И.А. вызвали меня на конференцию на Можайском море. Письмо И.А. заканчивалось словами: "Будет много друзей. Отказ не принимается". Была идея вернуть меня к генетике. Почему это не состоялось - другая тема. И.А. делал все от него зависящее, сохранились оттиски его работ, присланные мне после 1965 г. Помню его на трибуне конференции - кинозал под открытым небом. Голова у И.А. была в глубоких шрамах еще не заросших волосами. Оказывается, при входе в метро рухнула штукатурка, потерял сознание, еще бы немного и все..., так же как с пулей в бою.

Тогда в 1965 г. оказалось, что мы с женой И.А. коллеги (я тоже волею судеб стал микробиологом), и я получил приглашение познакомиться с ее лабораторией в Московской городской санэпидемстанцией. Тогда же познакомился с их сыном физиком.

Потом, при моих неоднократных посещениях Москвы, мы не встречались. Трудно мне было объяснить все обстоятельства, почему я не прилагал должной активности для возвращения к науке, и все усилия И.А. оказались тщетными. Возможно, он и Тимофеев-Ресовский были мной недовольны, об этом сохранились надписи на оттисках, присылавшихся мне в Норильск. Надеялся я, что И.А. будет на моем докладе в Институте им. Н.К. Кольцова 5 октября 1989 г., но доклад был сверхплановый по инициативе некоторых сотрудников и оповещение мизерное, вероятно И.А. об этом и не знал.

И вот в последний раз в Москве, в декабре 1990 г., после моего доклада на генетической школе в Звенигороде я позвонил по старому номеру телефона, оказалось, что хозяева квартиры новые, сообщили мне новый номер телефона и от них же узнал, что умерла Лия Владимировна. Что-то помешало позвонить по новому телефону сразу. Тридцать первого декабря поздравлял знакомых с наступающим Новым годом и от одного из известных генетиков узнал о гибели И.А. А при встрече на гражданской панихиде 8.10.1991 г. и по дороге на кладбище уяснил себе, почему произошла трагедия. Как будто злой рок, как и в 1965 г. - несчастный случай. Тысячи смертей в бою пролетели стороной, а улица оказалась опасней, когда остался один глаз, а голова всегда занята наукой.

Вот если б не откладывал телефонного звонка, быть может, зашел бы при встрече разговор, поделился бы своим недавним опытом, была бы иная цепь событий. Теперь жалеть поздно, без того с избытком покаяний и панихид. Лучшей памятью будет продолжить его дело.

Т.Е. Авруцкая

ИОСИФ АБРАМОВИЧ РАПОПОРТ И 100-ЛЕТНИЙ ЮБИЛЕЙ АКАДЕМИКА Н.И. ВАВИЛОВА

С радостью и теплотой я вспоминаю то время, когда вместе с Иосифом Абрамовичем занималась подготовкой 100-летнего юбилея Николая Ивановича Вавилова. Я очень благодарна Иосифу Абрамовичу, что он привлек меня к этой работе. Подготовка к юбилею Николая Ивановича Вавилова началась в "Вавилонской комиссии"1, председателем которой Иосиф Абрамович был избран в 1981 г.2 С момента основания Комиссии ею была проделана огромная работа по сбору архивных материалов и документов, воспоминаний соратников, по изданию книг о Н.И. Вавилове и его избранных трудов, по проведению юбилейных конференций. Хотя реабилитирован Николай Иванович был в 1955 г.3, добиться почти через 30 лет Постановления Совета Министров о проведении 100-летнего юбилея было совсем не простым делом. Никто открыто не возражал, но дело не двигалось с мертвой точки.

1Комиссия по сохранению и разработке научного наследия академика Н.И. Вавилова образована по Постановлению президиума АН СССР от 8 августа 1966.

2 Постановление президиума АН СССР № 13-11-12000 от 14 января 1981 г.

3Определение №4 н-011514/55 Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 августа 1955 г., опубл. Ю.Н. Вавилов, Я.Г. Ракитянский. Голгофа // Вестник АН СССР. 1993.

Т.63. № 9. С. 830-856.

226

Академик Николай Иванович Вавилов (фотография ранее опубликована в книге

"Н.И. Вавилов. Документы и фотографии". СПБ.: Наука, 1995)

Не один день потратил Иосиф Абрамович в библиотеке, просматривая собрание сочинений В.И. Ленина, пытаясь найти хоть что-то, что говорило бы о том, что В.И. Ленин был знаком с Николаем Ивановичем или с его работами. И с помощью Владимира Дмитриевича Есакова он эти доказательства получил. Это было Постановление Совета

Труда и Обороны4 о командировании Н.И. Вавилова и А.А. Ячевского в Северную Америку, а Председателем Совета Труда и обороны был В.И. Ленин. Речь шла о закупке зерна для Советской России после неурожая 20-го года. Ссылка на этот документ сыграла решающую роль в продвижении вопроса. Но только в 1983 г. было получено знаменитое Постановление Совета Министров СССР № 510 от 9 июня 1983 г. "Об увековечении памяти академика Николая Ивановича Вавилова", которое дало "зеленый свет" работе Оргкомитета.

В Оргкомитет по подготовке к 100-летнему юбилею Н.И. Вавилова вошли члены АН СССР, ВАСХНИЛ и Комиссии по сохранению и разработке научного наследия Н.И. Вавилова. Председателем Оргкомитета был академик Ю.А. Овчинников, а его заместителями - И.А. Рапопорт, В.Е. Соколов, В.А. Струнников и А.А. Созинов. Ученым секретарем Оргкомитета была назначена С.И. Демченко, а я была ее помощником5. С 1984 г. деятельность Оргкомитета переместилась в Институт химической физики АН СССР, а точнее - в Отдел химической генетики, которым руководил Иосиф Абрамович. В результате на бланке Оргкомитета стоял адрес и телефон нашего института. С 1984 г. работы стало уже так много, что я стала работать освобожденным техническим секретарем и занималась только юбилеем Н.И. Вавилова. Основные письма от лица Оргкомитета подписывал И.А. Рапопорт. В юбилейном году помощь в работе Оргкомитета оказывали многие сотрудники Отдела химической генетики.

Оргкомитетом и Комиссией по научному наследию в течение четырех лет была подготовлена юбилейная серия трудов Н.И. Вавилова в издательстве "Наука"6: "Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости" (Иосиф Абрамович был ответственным редактором этого тома, с его предисловием); "Иммунитет растений к инфекционным заболеваниям"; "Пять континентов"; "Теоретические основы селекции"; "Происхождение и география культурных растений"; "Организация сельскохозяйственной науки"; "Н.И. Вавилов. Из эпистолярного наследия. 1928-1940 гг."; и книги о жизни Н.И. Вавилова: Ф.Х. Бахтеев "Н.И. Вавилов" и Г.Е. Грум-Гржимайло "В поисках растительных ресурсов". В составе редколлегии этой юбилейной серии трудов И.А. Рапопорт был заместителем главного редактора.

Большие надежды Оргкомитет возлагал на включение юбилея в план мероприятий ЮНЕСКО, но Академия наук этого плана мероприятий не утвердила, и даже включение юбилея Н.И. Вавилова в "Календарь знаменательных дат ЮНЕСКО" произошло по личной инициативе члена Комиссии Л.Е. Родина, а не АН СССР, как предлагалось Комиссией еще в 1982 г. Статьи, подготовленные в Курьер ЮНЕСКО С.М. Гершензоном, Л.Н. Андреевым, В.Ф. Дорофеевым, В.П. Алексеевым и Б.М. Медниковым, посланные по официальным каналам, до Курьера ЮНЕСКО так и не дошли.

4ГАРФ, Ф. 130. Оп. 5. Д. 409. Л. 882.

5Распоряжение президиума Академии наук СССР № 12500-540 от 8 апреля 1983 г.

6Иосиф Абрамович Рапопорт. Биобиблиография. М.: Наука, 1993. С. 81.

228