Саша внимательно наблюдал за тем, что бабушка что-то записывала в блокнот, и поинтересовался: «Что ты пишешь?» Бабушка объяснила: «I am writing the way you speak English». Саша уточнил: «Ты пишешь, потому что я говорю по- английски?», на что бабушка задала встречный вопрос: «And do you speak English?». Саша с удовольствием сообщил: «Да, много: a table».
Комментарии Саши о том, кто говорит по - английски, показывали, что у него есть по этому поводу свое мнение. Когда бабушка после прогулки сказала ему: «Your gloves are wet. I will put them ...». Последовала пауза, поэтому Саша закончил бабушкину фразу: «... to dry. Daddy так говорит. А мама по-английски не много говорит».
В четыре года Саша рассуждал и об умении читать. Когда бабушка читала ему книжку «The bear who wants to read», в том месте, где описано, что мишка не понял, как обращаться с книжкой, Саша заметил: «Мишка не умеет читать». Бабушка задала ему вопрос: «And you? Can you read?», на что Саша ответил: «Нет, а Миша может».
В четыре года Саша понимал и адекватно реагировал на просьбу перевести что-то с английского на русский. Так, когда в телепередаче персонаж сообщил по-английски: «I can help you!», бабушка спросила Сашу: «Can you translate this into Russian?». Саша сразу ответил: «Да: я помогу тебе». В другой раз, когда бабушка спросила его о русском эквиваленте английского слова: «What's the Russian for «bicycle?», Саша дал правильный ответ: «Велосипед».
Отличие металингвистических высказываний четырехлетних детей от более ранних заключалось в том, что некоторые из них были англоязычными. Однако по-прежнему преобладали русскоязычные или смешанные структуры. При этом англоязычные комментарии были структурно и семантически менее разнообразными, чем русские и билингвальные.
Пятилетние дети продолжали активно размышлять об общении на английском языке, положительно оценивали свое умение разговаривать на нем, старший брат проявлял желание помочь, если у младшего возникали проблемы с тем, чтобы сообщить что-то по-английски.
Во время опросов, которые проводились устно как по-русски, так и по-английски, оба ребенка положительно отвечали на вопросы о том, хотят ли они разговаривать по-английски. Отличались ответы тем, что по-русски дети давали дополнительные комментарии, а по-английски ограничивались односложными репликами. Например, на вопрос: «Do you like to speak English?», они всегда отвечали: «Yes».
У пятилетних детей появились метакоммуни- кативные высказывания о правилах общения. Так, когда мать попросила: «Миша, дай Саше машинку поиграть», Миша возмущенно ответил: «Он не сказал „ пожалуйста ”».
Мишин друг на площадке послушал, как бабушка разговаривала с Мишей, и спросил его: «Что она говорит? Непонятно». Миша спокойно объяснил ему: «Она по-английски со мной умеет разговаривать».
В пять лет Миша часто поучал младшего брата, как отвечать взрослым по-английски. Например, когда Саша скомандовал: «Чай!», а бабушка попросила его: «Askpolitely in English», Саша ничего не ответил, поэтому Миша помог ему: «Please, pour me some tea». В другой ситуации, когда Саша по-русски просил отца добавить ему картошку, а папа не торопился это делать, Миша подсказал брату: «Скажи: Give me some more, daddy».
Комментарии пятилетнего Миши отражали и его размышления о том, на каких языках общаются между собой взрослые. Так, когда он зашел к бабушке и, услышав, что она разговаривает с его отцом по-русски, спросил ее: «А почему ты с папой не разговариваешь по-английски?». Отец ответил: «We can speak English with your granny». Бабушка продолжила этот разговор о языках, задав Мише вопрос: «And why do you speak Russian to me, not English?», на что Миша ничего не ответил, только улыбнулся.
Саша в пять лет свою английскую речь обычно комментировал по-русски, например: «Granny, open the door! Я кричал это, когда еще был на лестнице».
Споры о русских словах, в том числе и им самим придуманных, Саша вел всегда по -русски, упорно отстаивая свое мнение. Так, рассуждая о днях недели, он сообщил: «А завтра был воскресение. А вчера была пятница. А послевчера был четверг». Когда бабушка поправила: «Позавчера», Саша не согласился: «Нет, послевчера!» Бабушке, которая пыталась настоять на своем, Саша разъяснил: «Я знаю: „послезавтра” и „послевчера”».
Вопросы об английских словах Саша чаще всего тоже задавал по-русски, например, его заинтересовало бабушкино обращение к нему: «А почему ты называешь меня honey?». На вопрос бабушки: «Are you greedy?», Саша ответить не смог, поэтому спросил ее сначала о незнакомом слове: «Что значит „greedy”?». Когда отец сообщил: «Ladies are angry», Саша поинтересовался: «Что такое „ladies”?».
Иногда такие вопросы Саша задавал и по- английски. Например, в ответ на сообщение бабушки: «The juice is sweet», он спросил: «What is „sweet”?», а когда бабушка дала русский эквивалент и прокомментировала: «Сладкий». You don't know any English words!», Саша эмоционально воскликнул: «Папа меня не учил!», но потом с замечанием бабушки: «Just listen to your father and you'll know how to speak» согласился: «Yes».
Пятилетний Саша и сам давал пояснения английских слов так, как он их понимал. Например, когда отец прочитал ему книжку о львах и сказал: «Lions are big cats, they are predators», Саша сделал вывод: «Predators значит плохие. Они едят: кошки - кошек, львы - львов, их мясо - meat».
Если Саша не понимал английские слова, в пять лет он обычно использовал английскую стереотипную формулу «Say it in Russian». Например, когда он сообщил: «Речка там какая-то», а отец возразил: «A river? No, it's a pond», Саша не понял и попросил: «In Russian?». Отцу пришлось дать русский эквивалент: «Пруд». В другом случае, когда по телевизору показывали матч по бейсболу, бабушка прокомментировала: «It's
baseball», что вызвало просьбу Саши: «Say it in Russian», на что она ответила: «The same - бейсбол».
Как и его старший брат в пятилетнем возрасте, Саша интересовался тем, на каких языках и почему говорят взрослые. Например, он спросил мать: «Мама, почему ты по-английски не говоришь?», на что она ответила: «Потому что я говорю по- русски». Бабушка продолжила этот разговор по- английски, спросив Сашу: «And why don't you speak English?», на что Саша ответил по- английски, а потом продолжил снова по-русски: «I speak. А мама не понимает по-английски». Интересовало Сашу и то, почему бабушка говорила с его отцом по-русски: «Granny, а почему ты по- русски говоришь?».
Когда Мише было шесть лет, он делал мета- коммуникативные комментарии по поводу используемых языков. Так, когда бабушка сказала ему что-то по-русски, он сделал ей замечание: «Надо с нами по-английски разговаривать». Бабушка порадовалась такой сознательности и спросила его уже по-английски: «Do you like when I speak English with you?», на что Миша ответил: «Yes». В более раннем возрасте Миша никогда не просил менять языки, на которых разговаривали окружающие друг с другом или с ним.
Подобные метакоммуникативные высказывания у шестилетнего Миши наблюдались и в виде констатаций, например, когда он играл с бабушкой в шашки, бабушка вдруг сделала комментарий по-русски, что Миша сразу заметил: «Granny, ты по-русски мне сказала!». Бабушка согласилась, что это было неправильно: «OK, I should speak English, I know». Замечал Миша и смену обращения к нему: если бабушка называла его «Миша», а не «Mike», он сразу указывал ей на это.
У шестилетнего Саши метакоммуникативные высказывания иногда дополнялись лингводидактическими интенциями, например, когда он пытался поучать Мишу, что нужно сказать по - английски, когда они уезжали от бабушки: «Миша, скажи бабушке thank you».
Вопросы о незнакомых английских словах шестилетние дети задавали и по-русски, и по- английски, применяя уже привычные формулировки, которые усвоили в четырехлетнем возрасте.
В семь лет никаких новых металингвистических структур на английском языке дети не использовали, продолжая применять те, что стали уже привычными. Русскоязычные металингвистические и метакоммуникативные высказывания, наоборот, становились более разнообразными как по форме, так и по содержанию. Они касались особенностей коммуникации на двух языках (Миша: «Daddy, а ты вообще так говорил, ты нас так учил?»), наблюдений по поводу умения общаться по-английски (просматривая видеозаписи, где Саше было около двух лет, он с удивлением заметил: «Я такой маленький, а уже по- английски понимаю?!»).
Когда Миша пошел в школу, его положительное отношение к английскому языку заметно усилилось. Он сообщал, что лучше других детей знает английский, потому что разговаривает на нем дома с папой. Иногда даже делал по этому поводу лестные для себя замечания. Например, когда бабушка сказала Мише: «Don't rock - you will break the stool!», Миша ответил: «Не stool, а chair! Я лучше тебя знаю английский!».
Восьмилетний Миша начал замечать прагматический эффект, который создается переключениями кодов. Так, он засмеялся, когда Саша сказал: «Я play». На вопрос бабушки о том, почему он смеется, Миша ответил: «Сашка сначала сказал русское слово, а потом - английское». В девять лет Миша часто обращал внимание на подобные смешения языков и в своей речи, и в речи взрослых, отмечая, что это смешно, однако все эти комментарии он выражал почти всегда по - русски. Такие высказывания можно назвать мета- билингвальными.
Металингвистические вопросы, которые задавал девятилетний Миша, показывали, что он старался говорить по-английски, но при этом испытывал трудности при их формулировке. Например, не поняв какое-то английское слово, он спросил папу: «Daddy, what means...?.». Синтаксическая структура этого металингвистического вопроса отражает интерферентное влияние русского языка («Что означает. ?»), однако морфологические и лексические особенности адекватны для английского языка.
Заключение
Таким образом, два языка в жизни билинг- вальных детей постоянно вызывают их интерес и к самим языкам, и к тем, кто на них общается.
В наблюдаемых нами ситуациях детский билингвизм развивался крайне несбалансированно: русский язык постоянно доминировал над английским, что отражалось и в металингвистической деятельности детей. Очевидно, что процесс дифференциации языков у обоих братьев активно проходил до четырех лет. Именно в возрасте четырех - пяти лет оба мальчика очень часто высказывали свои мысли по поводу англоязычной коммуникации. Видимо, не ощущая проблем в русскоязычном общении, они меньше задумывались о русском языке, а английский язык как «слабый» и недоминантный, но значимый, поскольку на нем с ними общался отец, вызывал и вопросы, и эмоции. Примечательно, что большинство металингвистических высказываний дети оформляли по - русски, иногда внося в них английские единицы. Английские металингвистические высказывания наблюдались реже и обычно представляли собой стереотипные конструкции, которые дети усвоили, чтобы уточнять значение того, что не поняли по-английски.
Русские металингвистические высказывания были значительно разнообразнее и по структурным, и по семантическим, и по прагматическим характеристикам, что является одним из свидетельств несбалансированного развития билингвизма. Однако даже понимая то, что по-русски общаться легче, оба ребенка сохранили положительное отношение и к английскому языку, никогда не отказываясь слушать англоязычную речь и общаться с англоязычными собеседниками.
Библиографический список
1. Чиршева Г. Н. Детский билингвизм: Одновременное усвоение языков. Санкт-Петербург : Златоуст, 2012. 488 с.
2. Bialystok E. Levels of bilingualism and levels of linguistic awareness // Developmental psychology. 1988. V 24. P. 560-567.
3. Bialystok E. Metalinguistic aspects of bilingual processing // Annual Review of Applied Linguistics. 2001. V 21. P. 169-181.
4. Bialystok E. Producing bilinguals through immer
sion education: Development of metalinguistic awareness // Applied Psycholinguistics. 2014. V 35, № 1.
P 177-191.
5. Carlisle J. Relationship of metalinguistic capabilities and reading achievement for children who are becoming bilingual // Applied Psycholinguistics. 1999. V. 20, № 4. P. 459-478.
6. Cromdal J. Childhood bilingualism and metalinguistic skills: Analysis and control in young Swedish- English bilinguals // Applied Psycholinguistics. 1999. V. 20, № 1. P 1-20.
7. Dewaele J.-M. Why do so many bi- and multilin-
guals feel different when switching languages? // International Journal of Multilingualism. 2016. V. 13, № 1.
P. 92-105.
8. DeHouwer A. Bilingual First Language Acquisition. Bristol; Buffalo; Toronto : Multilingual Matters, 2009. 412 p.
9. De Jong E. The Bilingual Experience. A Book for Parents. Cambridge : Cambridge University Press, 1986. 112 p.
10. Elwert W. Th. Das zweisprachige Individuum: Ein Selbstzeugnis. Wiesbaden : Steiner, 1959. 80 p.
11. Er Kuile H. Bilingual education, metalinguistic awareness, and the understanding of an unknown language // Bilingualism: Language and Cognition. 2011. V. 14, № 2. P 233-242.
12. Eviatar Z. Bilingual is as bilingual does: Metalinguistic abilities of Arab-speaking children // Applied Psycholinguistics. 2000. V 21, № 4. P 451-471.
13. Foursha-Stevenson C. Early emergence of syntactic awareness and cross-linguistic influence in bilingual children's judgments // International Journal of Bilingualism. 2011. V 15, № 4. P 521-534.
14. Galambos S. J. Subject-specific and task-specific characteristics of metalinguistic awareness in bilingual children // Applied Psycholinguistics. 1988. V 9, № 2. P 141-162.
15. Gorman M. The relative effects of metalinguistic explanation and direct written corrective feedback on children's grammatical accuracy in new writing // Language Teaching for Young Learners. 2019. V. 1, № 1.
P. 57-81.
16. Grosjean F. Life with two languages: An introduction to bilingualism. Cambridge, MA; London : Harvard University Press, 1984. 384 p.
17. Grosjean F. Transfer and language mode // Bilingualism: Language and Cognition. 1998. V. 1, № 3. P 175-176.
18. Jarovinskij A. Acquiring bilingual communicative competence // Proceedings of the 5th International Congress of the International Society of Applied Psycholinguistics. Porto, 1999. P 561-564.
19. Kuzyk O. Are there cognitive benefits of codeswitching in bilingual children? A longitudinal study // Bilingualism: Language and Cognition. 2020. V. 23, № 3.
P. 542-553.
20. Lanza E. Language mixing in infant bilingualism: A sociolinguistic perspective. Oxford : Clarendon Press, 2004. 422 p.
21. Leopold W. F Speech development of a bilingual child: A linguist's record: v. 4. Diary from age two. Evanston, Ill. : Northwestern University Press, 1949. 200 p.
22. Limia V. Do parents provide a helping hand to vocabulary development in bilingual children? // Journal of Child Language. 2019. V. 46, № 3. P 501-521.