Материал: maksimov_vi_red_stilistika_i_literaturnoe_redaktirovanie

мер, КОД ИЛИ идентификатор места в памяти ЭВМ, где хранится или куда должна быть записана данная информация; 2) часть команды, определяющая местоположение операнда; 3) часть сообщения, ука­ зывающая адресата.

Следовательно, не только однозначность, но и многозначность слов — это рядовое явление в лексике. Почти любое однозначное слово в процессе развития языка может стать многозначным. Так, вполне обычное существительное мышь, означающее грызуна, нео­ жиданно стало называть устройство с датчиком перемещения указа­ ния на экране компьютера.

В художественной литературе как однозначные, так и многознач­ ные слова нередко обыфываются.

Писатель может привлечь внимание к какому-то слову, незнако­ мому щирокому кругу читателей. Например, Г. Немченко в самом начале своего рассказа «Здоровый сон на свежем воздухе» вводит слово стрекулист:

А то был тут недавно стрекулист один. Не знаешь, кстати, что за слово та­ кое? Наш учитель, по-моему, еще в пятом классе любил приговаривать; ишь, стрекулист!.. А вот что это, как говорится, за катепфия... Хотя есть у меня тут одно соображение. Насчет этих са^шх стрекулистов.

И далее разворачивает повествование, отталкиваясь от незнако­ мого, мудреного слова, но связывая с ним ход своих мыслей. И толь­ ко к концу рассказа проясняется значение обыгрываемого слова — болтуны, борзописцы, в данном случае из числа журналистов, не от­ вечающие за свои поступки.

Автор может обратить внимание на какое-то слово и мимоходом, не отрываясь от основной линии повествования, но интригуя чита­ теля. Например, у П. Проскурина читаем;

Тимошка вихрем налетел на Семеновну, отворившую дверь на маленькую летнюю веранду; от радостного изумления она даже выронила глубокую тарелку со взбитыми сливками для лакомого блюда, называемого к о к п у ф т е л ь (даже ученый Вася, сколько ни старался, не мог докопаться до происхожаения дико­ винного, на немецкий лад, слова, по уверению Семеновны, она сама изобрела н так назвала сладкое блюдо). Тарелка разлетелась вдребезги, ее содержимое рас­ теклось по полу веранды, но Семеиовиа даже не обратила на это внимания ...

— А я стою, готоалю к о к п у ф т е л ь , — сказала Семеновна, — а у самой рукн трясутся. Ну что я Васе скажу, коли ты, Тимошка, пропадешь совсем?

Вцентр эпизода автор поставил возвращение собаки Тимошки, но упоминаемый им попутно кокпуфтель вносит «живинку» в рас- •^каз, может быть даже вызывая улыбку читателя, наводит на воспо­ минания о других забавных словах и случаях в его жизни.

Водин контекст могут включаться, а следовательно, обыгрыватьслова в разных своих значениях. Так, в телереоаме-щутке один

произойти, чтобы до такого варианта додуматься. И вероятно, перелом этот случил­ ся, коша мы разминулись... То есть когда я окончательно понял, что в покое меня не оставят, пока не добьются полного и окончательного покоя для Боярова.

Если В первом отрывке обыфываются физический и политиче­ ский переломы, то во втором к ним добавляется и психический (пе­ релом в сознании), благодаря чему ирония усиливается. Добавляется и новый каламбур, который строится на включении во фразу одного слова (покой) с двумя разными значениями. Сравните; оставить в покое — перестать трогать, беспокоить кого-либо; полный, окончате­ льный, иначе говоря, вечный покой, смерть.

С употреблением слов в переносном значении мастерами худо­ жественного слова связаны такие виды тропов, как метафора и мето­ нимия (см. ч. I гл. 11).

В русском языке многие слова помимо основного значения (или основных значений) имеют дополнительные, к о н н о т а т и в н ы е оттенки — эмоциональные, оценочные, ассоциативные, стилистиче­ ские. Эти компоненты смысла слова могут сопровождать, дополнять основное значение. Коннотативные оттенки наслаиваются на лекси­ ческое значение под влиянием менталитета говорящих, окружающей обстановки, контекста. Они могут по-разному восприниматься пред­ ставителями различных социальных групп и слоев общества Приве­ дем пример.

Известно, что к Первой мировой войне и участию в ней России различные партии и общественные движения относились по-разно­ му. Так, большевики стояли на позиции поражения «своего» (рос­ сийского) правительства. В.И. Ленин по этому поводу писал: «Мы признавали пораженчество лишь по отношению к собственной им­ периалистической буржуазии» («К истории вопроса о несчастном мире»). К большевикам-пораженцам примыкал и М. Горький, что крайне возмущало находившегося в эмиграции И. Бунина: «В годы страшной войны он считался одним из главных застрельщиков чудо­ вищной партии пораженцев (ведь выдумали русские люди такое не­ вероятное, похабнейшее слово), то есть партии, яростно способство­ вавшей словом и делом кровавому разгрому, полному уничтожению России немцами* (Литературная Россия. 1991).

Даже обычное слово может вызвать у того или иного человека самые неожиданные переживания, чувства. Так случилось с герои­ ней повести Ф. Абрамова «Пелагея», когда ухажер дочери стал назы­ вать ее «мамаша»;

Самое обыкновенное слово, ежели разобраться. Не лучше, не хуже других. Родная дочь так тебя кличет, потому что родная дочь, а чужой человек ежели на­ зовет — по вежливости, от х<фошего воспитания. А ведь этот, когда тебя мамашей называет, сердце от радости в груди скачет. Туг тебе и почтение, и уважение, и